Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 28)

Вот и Истэчи — так же удивлённо смотрел на меня, когда случайно вырывалось не самое приличное слово. И даже бормотал себе под нос — учил наизусть?

Шаман поднял с травы кожаный наруч. Надел. Спрятал рану. Уставился на меня, как Ленин на буржуазию.

Похоже, он ожидал совсем не сочувствия. А чего? Что я сейчас начну радостно прыгать и орать: «Акела промахнулся? Освободилось место вождя! Ура, я вождь!»

Так я не дикарь. Мне не нужно место военного вождя (или как это у них называется)? Демонов порубить — пожалуйста, а командует Ичин пускай сам. Ибо сломать систему нетрудно. Но что я в ней понимаю, чтобы переналадить?

Мне надо притереться, понять, разведать, что тут и как, вот тогда уже можно и на руководящие должности выбираться.

Сейчас «банда» барсов под мои задачи совсем не годилась. Терий Верден явно не идиот, чтобы его можно было захватить с отрядом дикарей.

— Это пройдёт, — сказал я. — Мы придумаем, как лечить. Раз есть такой яд, то должно найтись и противоядие. Идём, Ичин, я помогу тебе собрать вещи и оружие.

Шаман почесал подбородок. Вот сейчас он очень явно демонстрировал непонимание. Он же признался, что вождём быть больше не может. Чего мне стоило воткнуть ему в пузо клинок и объявить его людям: «Власть поменялась! Демона убил я. Я теперь главный!»

Неужели он был готов даже на это?

Пришёл воин, к которому благоволят духи, и он готов погибнуть, чтобы род жил дальше?

Пришлось поторопить:

— Идём-идём. Мне-то собираться не нужно. Всё моё — с собой.

Я взвесил в руке меч княжича, и губы сами раздвинулись в улыбке. Покосился на Ичина — вдруг потребует оружие назад?

Тяжесть меча была так приятна для кисти, а синеватая матовость стали — для глаз, что у меня сбилось дыхание и застучало в груди сердце.

Ласково пробежавшись глазами по клинку, я полюбовался золотой отделкой навершия, изображавшей голову дракона, филигранным литьём гарды — там драконы дрались со змеями. Откуда здесь такое оружие?

Тело моё помнило, что Камай носил два меча: для правой и для левой руки. Этот больше подходил для левой, раненой.

Означало ли это, что княжич потерял меч ещё в середине сражения, и его нашли на поле боя далеко от тела, а потому неизвестный вор не успел поживиться богатой добычей?

— Ножны бы? — спросил я с затаённым сожалением.

Ножны для такого меча должны быть настоящим произведением искусства. Где мне такие взять? Испортить это чудо деревянными ножнами? Так и тех не сумею сделать.

— Оберни пока меч полосой кожи и повесь за спину, — посоветовал Ичин, направляясь к своему аилу.

Меч он назад не потребовал, но сомнение так и не покинуло его лица.

Неужели я где-то по-крупному прокололся? А вдруг человек моего времени недостаточно кровожаден, чтобы считаться здесь уважаемым воином? Вон как эти «барсы» на пустом месте хватаются за мечи.

«Ну, раз хана репутации, надо хотя бы расспросить шамана», — подумал я и прыжками понёсся за ним.

Может, он знает, кто убил правителя Юри?

Хотя откуда бы? Сражение в эти времена — обычная свалка. Как разберёшь, кто там кого замочил в толпе?

Да и что подумает обо мне шаман, если я в лоб спрошу его про смерть правителя Юри? Зачем это «простому воину»?

Ичина я нагнал перед самым аилом и выпалил первое, что пришло в голову:

— Где ты взял этот меч?

Шаман вздрогнул и остановился. Ответил, не оборачиваясь:

— Клинок был найден в устье реки Кадын, где мы собирали раненых. Над Кадын бились волки и барсы с найманами терия Вердена. Но среди наших там не было высокородных. И на земле не нашлось потом никого в дорогой одежде.

Он обернулся, пристально посмотрел мне в глаза, ожидая ответа.

Я улыбнулся, изо всех сил демонстрируя миролюбие:

— А что означает голова дракона на навершии меча?

— То, что его хозяин принадлежал к роду дракона и был одним из свиты терия Вердена или правителя Юри, — ответил Ичин, не отводя пытливого взгляда.

— А что, они оба — из рода дракона? — я не смог сдержать удивления. — Оба правителя?

Моё искреннее недоумение немного умерило напряжение шамана.

— Кто бы ты ни был — ты и впрямь ничего не помнишь, — сказал он с облегчением в голосе. И пояснил: — Правитель наших земель принадлежал к древнему роду красных драконов, повелевающих пламенем. А терий Верден — к роду чёрных драконов, повелевающих…

Ичин замолчал, и я закончил:

— Повелевающих льдом?

— Да, — подтвердил шаман хрипло. — И спросил в лоб: — Тебе знаком этот меч?

— Знаком, — честно ответил я. — Словно бы руки знают его. Но я совсем ничего не помню.

— И знаков не можешь прочесть?

Я замотал головой, и этим уже совершенно успокоил шамана.

Ичин выдохнул сквозь сжатые зубы и немного расслабился.

— Никто из моих людей не умеет отличать чёрный драконий меч от красного, — пояснил он свои сомнения. — Но я смотрю на тебя и думаю, что это меч нашего, красного рода. У меня нет сомнений что ты — красной кости.

— А кто его нашёл?

— Мерген.

— Мерген?

— Да. По закону оружие, добытое в бою, принадлежит всем барсам. И я забрал меч до дележа добычи в общий аил. И вот тогда Мергена словно бы подменили. Я думал, что жадность мучает его. Это очень дорогой меч. На рукояти есть особые знаки, оберегающие оружие и его хозяина. Прочесть их я не могу, но уже видел однажды похожие. Надеюсь, что это обереги от духов Тёмного.

— А что за Тёмный?

— Так называют бога нижнего мира, Эрлика, когда не хотят накликать его. Это — ты тоже не помнишь?

Я мотнул головой. Ичин пожал плечами и вошёл в аил. Я шагнул за ним следом.

Это был самый просторный воинский «дом» из тех, что мне пока довелось здесь видеть.

Возле входа лежали мешки из шкур, забрякавшие оружием, когда я начал тянуть их в дверь. Видимо, это и была военная добыча барсов.

Имелись в аиле и запасы вяленого мяса, и крупитчатой ячменной муки. А ещё — запасная одежда, потёртый шаманский бубен, разрисованный человеческими и звериными фигурками.

Напряжение вдруг отпустило меня, и дико захотелось жрать. Но… воин я или не воин, в конце концов? Терпеть — первая воинская добродетель.

Я помог Ичину упаковать и вынести наружу мясо, развешенное на длинной палке над очагом. И даже не взглянул потом в сторону кострища, где так и остались стоять котлы с бараниной.

Обрядовая пища — она и для духов. Её мы брать с собой не стали.

Ещё в аиле имелся здоровенный котёл с деревянной крышкой. И приспособы к нему, смутно напомнившие мне примитивный самогонный аппарат.

Но котёл был слишком тяжёл, и мы не стали его вытаскивать. Пропадай самогоноварение!

Когда я вытащил все мешки, к нам подскочили Истэчи и парень постарше. Помогли распределить ношу между молодыми барсами.

— Уходим! — крикнул шаман Ичин.

Воины, нагруженные нехитрым скарбом, уже потянулись к охотничьей тропе.

Нам надо было дойти до волчьего лога и там покликать зверей, улетевших отъедаться. А не найдём сразу — так оставить в логу дозорных. И тогда уже можно будет искать временное укрытие.

Ичин и совсем седой воин, Сурлан, заспорили, кого оставить наблюдать за покинутым лагерем.