Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 20)

Ещё раз рыкнул, прямо-таки по-звериному, и уставился мне за спину выпученными глазами.

Ну, не на того напал. Оборачиваться на: «Ой, что у тебя сзади» — слишком древний развод.

Однако воин был не одинок в своём удивлении. Остальные тоже заинтересовались, «что у меня за спиной», стали перешёптываться. Потом расступились, а Ичин прекратил своё шаманское нахаживание вокруг костра, и его бубен смолк.

Меня схватили за плечи сразу несколько «дружеских» рук и потащили от костра. А тот, что напал — попятился сам.

И только тогда я всё-таки оглянулся.

По лагерю, со стороны кедровника, куда уходила охотничья тропа, шёл здоровенный матёрый ирбис — снежный барс.

Его серебристо-серая шуба искрилась и то ли бликовала, то ли слегка просвечивала в лучах восходящего солнца.

— Красавчик! — вырвалось у меня.

Барс остановился. Посмотрел с ленивым кошачьим интересом на меня, потом на волка, мешком лежащего возле костра.

Я тоже покосился на раненого зверя, безвольно ткнувшегося мордой в траву. Похоже, что всё, конец. Бедный волчара.

Прости, брат, кажется, я не успел. Ну, хоть кота пощупаю за фаберже: настоящий он или вроде голограммы?

Ходит тут, понимаешь. Может, это порода такая, светящаяся? Или всё-таки призрак, и его вызвал Ичин своим бубном?

Я читал, что камлание шамана может погрузить в транс и его самого, и тех, кто с ним рядом.

В советские времена в одном из алтайских сёл попытались как-то пригласить шамана выступить в клубе. Он приехал. Попрыгал, постучал в бубен и уехал. А все зрители впали в транс. Так и сидели в клубе целые сутки. И пришлось звать шамана в ещё раз, чтобы привести их в чувство.

Так, может, и Ичин нас сейчас заморочил? А сон в лесу, где мне привиделся барс — так это, наверное, кама навела на меня морок! И нет никаких «духов», одни шаманские штуки!

И всё-таки оставался ещё медведь. Обвал, допустим, был совпадением. Но были и совсем не призрачные трупы найманов терия Вердена, изорванные на куски каким-то чудовищным зверем.

Я медленно положил на траву меч, шагнул к барсу.

Большой кот ждал. Я потихонечку приближался, стараясь не делать резких движений.

Воины, что были рядом, кажется, перестали даже дышать. Стало так тихо, что я услышал за спиной треск разгорающегося костра.

Запястья невыносимо зачесались, и я осторожно потёр их, не отрывая взгляда от морды зверя. Говорят, что нельзя пристально смотреть в глаза хищнику. Вот только я видел — это и держит его сейчас, крепче аркана.

Я «поймал» барса глазами. И боялся упустить.

Ещё три шага. Ещё два. Шаг! Ещё чуть-чуть — я смогу коснуться пушистой морды!

Огромный кот насторожился. Уставился на меня, словно бы усмехаясь в усы.

Я не удержался — протянул руку, в попытке коснуться пушистой шерсти…

Зря.

Барс осел на задние лапы. Перепрыгнул сразу и через меня, и через костёр. Метров на десять, наверное, улетел. И исчез.

Всё-таки призрак? Или это какая-то шаманская магия? Глаза мне отвели, что ли?

Зверь был совершенно как настоящий! Я же подошёл к нему почти вплотную, каждую шерстинку видел!

— Барс! — восхищённо выдохнул кто-то из молодых воинов.

И зашелестело тихое:

— Ирбис, ты видел, да?

— Барс!

— Он не прошёл обряд! — возразил возмущённый, но одинокий голос.

Я обернулся. Протестовал не тот воин, что напал на меня с мечом. Интересно, что же тут всё-таки происходит, вместо положенного обряда?

Злость… не моя, а молодая и здоровая, как в юности, адреналином плеснула в мозг.

Меч, что дал мне приятель, лежал на траве. Два прыжка — и он опять будет у меня в руках. И если кому-то хочется узнать, какого цвета у него кровь, так это я легко!

— Посмотрите на его запястья, — негромко, но веско сказал Ичин. — Он уже воин! И дух барса пришёл сюда, чтобы подтвердить это. Кто ты такой, Ыйген, чтобы решать тут за всех?

Воин, что орал про обряд, насупился. А вот тот, что дрался со мной на мечах, возмущённо засопел, потянул свой клинок из ножен, а шея его опять налилась кровью.

— Успокойся, а то тебя удар хватит! — огрызнулся я и поскрёб ногтями чешущееся запястье.

Рубашка на мне была старенькая, длинная, но с обрезанными по локоть рукавами — внизу они быстро изнашиваются. И кольцевой узор на руках видели все. Он стал ярче и даже немного светился.

Интересно, если появился дух барса, значит, скоро у меня на руке выступит и его морда? Или барс — это хитрые шаманские игры, а моя «метка» будет с мордой медведя?

Не, ну я и чумной: нашёл, о чём думать. Разве призрачный медведь реальнее призрака барса?

Воин, что дрался со мной, посопел ещё немного, посмотрел на молодёжь — она явно была на моей стороне — и со стуком вбросил меч в деревянные ножны.

А я подошёл к волку, безвольно лежащему на траве.

Какая подлая тварь ударила зверя мечом? Тот воин, что бросился на меня? Но лезвие его меча было чистым. Значит, в ход пошёл нож?

Зверь был крупнее волков моего родного мира, но гораздо меньше тех, на которых летали здешние воины. И окрас у него был немного плебейский, собачий какой-то. Подросток, что ли?

Я начал переворачивать тушку волка, чтобы глянуть, что там за рана у него — от меча или от ножа?

Тушка оказалась тяжёлая. Я поднатужился, толкнул посильнее, и зверь сдавленно застонал.

Живой! Ах ты ж, мать твою!

— Помогите! — я обернулся к воинам. — Рану надо зашить и перевязать!

— Обряд незакончен, — строго сказал Ичин. — Знаки показывают нам, что ты — воин. Но наш огонь не принял тебя. Нужен обряд очищения. И твоё воинское имя тоже должно быть очищено. Ты помнишь своё имя, воин?

Я обвёл глазами барсов. На этот раз возражений не возникло ни у кого. Видимо, события начали приобретать предсказуемый оборот. Но имя-то я где им возьму?

Вот я попал. У Камая воинское имя имелось точно, но я-то его не знал.

Ну что ж, обойдусь своим. Позывной подойдёт, наверное. А врать лишнего, да забыть потом, что наврал…

— Кесарь, — сказал я. — Моё воинское имя — Кесарь.

Привычные звуки прозвучали странно. Губам Камая слово «кесарь» показалось сложным, и я не смог выговорить, как надо. Вышло глухо и неразборчиво, что-то вроде «гэсар».

— Хорошо, — кивнул шаман. — Гэсар с этого дня будет нашим братом-барсом. Три дня ему нельзя есть мяса. Потом он пройдёт обряд очищения и будет жить вместе с молодыми воинами.

Я услышал шёпот и смех среди парней — им понравился вердикт шамана и предводителя. Остальные равнодушно молчали. Только двое воинов остались недовольны — Ыйген и тот, с которым я дрался.

Ну, с этими я потом разберусь. На сердитых воду возят. Если тут ещё об этом не знают — то за мною не заржавеет объяснить.

Помахал рукой приятелю-барсу и показал на волка. Мне нужны были тряпки, чистая вода, иголка с ниткой.

Блин, а есть ли у них вообще иголки?

Я сел на траву возле раненого зверя. Стал ощупывать помятые крылья, лапы — но больше повреждений не нашёл.

Испуганный моим панибратством волк плотно прижал крылья к спине — словно горб вырос. А вот кусаться даже не пытался, словно понимал: вреда я ему не причиню.

Старшие воины тем временем потащили тушку жертвенного ягнёнка по охотничьей тропе.

— Зачем? — спросил я одного из молодых, что остались рядом, поджидая моего безымянного приятеля.