Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 19)

Часть воинов ушла по охотничьей тропе в кедровник, часть занялась непонятными приготовлениями, а остальные уселись возле шамана, слушая его песню.

У меня слушать не выходило — слишком тихо Ичин бурчал себе под нос.

Я от скуки достал палочку с зарубками, отметил очередной день, которые провёл в этом мире.

Потом сообразил, что всё моё «старое» имущество могут сжечь вовремя обряда — и одежду, и вещи. Одежду-то жалеть было незачем, разве что сапоги. А вот вещи…

Подумав немного, я закопал у входа в аил нож, мешок колдуна, что подобрал на поле боя и носил на поясе, амулет, подаренный Майей — костяную фигурку барса. Ну и этот самый «календарь».

А после и сапоги закопал — жалко такие в расход пускать.

Пока возился — стемнело.

Воины не стали готовить еду, не пошли спать. Они так и сидели у костра, слушая шамана, пока я не задремал.

Проснулся ещё до восхода солнца — от шума, возни и хлопанья крыльев.

Жизнь в лагере кипела! Охотники вернулись на крылатых волках и притащили с собой их дикого собрата. Живьём!

Волк был некрупный — вполовину меньше прирученных. Тощий, совсем другого окраса. Не пепельный, а коричнево-бурый с чёрным ремнём по спине.

Пасть ему связали, крылья, похоже, и вовсе помяли — так жутко они были вывернуты и стянуты верёвками. Но сдаваться зверь не собирался.

Он прижимал уши, глухо рычал, пытался броситься на врагов. Вот только аркан на горле сразу затягивался, и волк валился на землю полузадушенный.

Прирученные волки не принимали дикаря за товарища — шарахались от него и испуганно поджимали хвосты.

Ичин, дождавшись, пока зверь окончательно вымотается, крикнул, чтобы поспешили за мной.

Четверо воинов молча связали мне руки и ноги, вынесли из аила на руках. Наверное, так здесь и хоронили. Неужели случалось, что убегали от них покойнички?

Меня уложили на кучу дров. Рядом пристроили меч, который я забрал у воина терия Вердена.

Прежде, чем положить меч в костёр, его «убили» — варварски сломали, воткнув в бревно. Ну, это ладно, этого меча мне было не жалко.

А вот волка я очень жалел. Боялся, что несчастного зверя должны принести в жертву. И когда кровь брызнула на меня сверху, решил, что это его. Обзора-то у меня не было никакого.

Но потом полузадушенного волка выволокли и уложили перед кострищем. И разрезали верёвки, стягивающие пасть и крылья.

Зверь был измучен и тяжело дышал, не в силах даже скулить.

Ичин подпалил дрова, на которых я лежал, начал кружиться вокруг меня и волка, постукивая в свой бубен и заунывно напевая.

Воины столпились вокруг «погребального» костра, нисколько не опасаясь, что волк оклемается и кинется на них.

И тут же выяснилось, чьей кровью меня полили.

Оказывается, над моей головой перерезали горло ягнёнку. Теперь его положили у моих ног, рядом с волком.

Кровью воняло сильно, даже я чуял. Но бедняга-волк даже не смотрел в сторону ягнёнка, так сильно ему досталось.

Дрова постепенно разгорались, и я забеспокоился. Чего ждут барсы? Чтобы я подкоптился слегка?

Но действий ждали не от меня.

Ичин кивнул одному из воинов, тот подошёл к волку и начал говорить с ним:

— Смотри, брат! В наш отряд пришёл новый воин из рода барса. Он должен взять себе крылатого волка. Лети же, бура! Пусть на тебе летают духи так, как воин будет летать на своём волке!

Волк глухо зарычал и попытался встать, но не сумел.

— Лети! — повторил воин. — Возьми наш дар! Пускай духи на тебе будут ездить добрые! Пусть добро охраняет нового барса!

Я понял, что убивать волка не собираются, наоборот, ягнёнок предназначался ему.

Крылатый волк был гипотетическим «конём» для духов. Платой за то, что, став барсом, я возьму себе ездовое животное.

Но что, если волк просто не сможет взлететь? Вытащат меня тогда из этого костра или нет? Или — типа не получилось?

Я поёрзал, примериваясь, чтобы половчее скатиться с кострища.

Ичин поджёг дрова с самого краю, но они были сухие, смолистые. Я уже ощущал, как в щёку дышит жаром, да и снизу пошло тепло.

Это что, я тут, изжариться должен?

Огонь разгорался всё сильнее, когда волк наконец поднялся, шатаясь.

— Он не взлетит! — выкрикнул тут же один из воинов.

— Смотри, кровь!

— Кровь! Кровь! — закричали уже многие голоса.

Я подался вперёд и сел, чтобы видеть, что происходит.

Мы встретились с волком глазами. Он смотрел затравленно и мутно. А на земле под ним растекалась лужа крови!

Его ударили исподтишка мечом или ножом! Кто-то из воинов рода барса очень не хотел, чтобы в их отряд влился какой-то странный тип с непонятно чьею душой!

Глава 13

Бура

Нарушение обряда задело за живое не только меня. Один из воинов, обернувшись к другому, вдруг резко толкнул его в грудь. Двое молодых и «безлошадных» — в ответ — выхватили мечи.

Мне непонятно было, чего там заискрило у барсов, но назревала драка.

Только Ичин продолжал кружиться вокруг кострища, словно потерял разум в своей шаманской пляске. Похоже, вождю и дела не было до этого бардака!

Я сгруппировался, оттолкнулся спиной — мешали связанные руки и ноги — и вскочил, наплевав на дикарский обряд. В «горелки» я бы ещё мог поиграть немного, костёр пока не разошёлся как следует. Но если эти дебилы сейчас подерутся, они просто затопчут ни в чём не повинного волка!

Не успел я подумать, как буду развязываться — один из воинов, побагровев лицом и шеей до самых ключиц, с рёвом кинулся на меня, выставив вперёд свой короткий меч. Он держал его так, будто хотел не рубануть меня им, а ткнуть.

Я уклонился, дёргая руками и пытаясь сбросить верёвки. Потом уклонился ещё раз, но не удержал равновесие — упал. Ноги-то тоже были связаны.

Безымянный «приятель» — юный барс, с которым мы вместе охотились и ходили в караул — подскочил, полоснул по стягивающим меня верёвкам ножом, сунул мне в руки короткий меч.

Он прожил со мной в лагере больше недели и знал, что я очень приличный по здешним меркам фехтовальщик.

Промахнувшийся воин — не знал. Пока он видел только то, что я его ниже и легче, но зато гораздо шустрее. Гоняясь за мной, он едва не влетел в костёр, и это разозлило его ещё больше.

Воин развернулся, нашаривая меня глазами, размахнулся и побежал на меня с каким-то утробным рёвом.

Ну что ж, драться так драться.

Я с разворота скрестил с ним меч, дав ему навалиться на меня как следует. Потом резко подался назад и… рубанул бы его, когда он провалился мимо меня, подставляясь по полной, но… Удержал руку.

Барсы и так оценили удар. Перекрывая камлание Ичина, мой приятель выкликнул что-то, вроде: «Аар»! И несколько мечей сверкнули в воздухе.

Бросив взгляд за спину, я понял, что на моей стороне уже пятеро, и все из самых молодых.

Ещё шесть или семь барсов тоже ощетинились мечами и готовы были поддержать зачинщика. Остальные колебались.

Колебался и я. Делать трупы проще всего. Лучше бы сначала сориентироваться, что будет, если я убью этого дурака?

Воин, кажется, что-то про меня понял. Он хоть и продолжал грозно реветь и вращать бешеными глазами, надвигался теперь медленно. Почуял, собака, угрозу в моей расслабленной позе?

Я ждал. Ждали и остальные. Решили, что поединок — лучше большой драки?

Воин мой, правда, потерял не только инициативу, но и разум: решил меня разыграть.