Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 11)

— Всех? — выдавил я.

Шаманка заулыбалась радостно.

Я понимал её чувства, но кровожадность всё равно была неприятна. Хотя…

— А нельзя этого медведя на армию терия Вердена напустить? — спросил я. — Он же призрачный, значит — неуязвимый?

— Нельзя, — развела руками шаманка. — Хозяин гор помогает тому, кому сам захочет. Может, он и не тебе помогал вовсе, а мстил за обиду. Но ты — поблагодари его как следует. Вдруг ты ему приглянулся? Тогда он ещё придёт, если позовёшь правильно.

— Обязательно поблагодарю, — кивнул я. — А ты научишь, как его нужно правильно звать?

Шаманка посмотрела на меня с сомнением.

— Посмотрим ещё. Может, и научу, если жива буду. Терий Верден не успокоится. Он давно хотел этих земель. Скоро опять пришлёт сюда воинов.

— А зачем ему земли?

— Неужели и это не помнишь?

Я мотнул головой: «Нет».

Хотя Майа мне, конечно, рассказывала, но вдруг ещё что-то узнаю?

— Здесь торговый путь через горы, — пояснила Шаманка. — Великий путь через Огненный перевал. И Белая гора с её тайнами. Священное место для всех людей.

— А скоро наместник хватится своего отряда?

— Летучего-то? — шаманка задумалась. — Не думаю, что сегодня или завтра. А там уже — как повезёт.

— Следов человека на тропе нет, — прошептала Майа, молча слушавшая наш разговор.

И две старухи тоже молчали. Прямо-таки затаились.

— Думаешь, потому они нам и мстить не станут? — рассмеялась шаманка.

Майа уставилась на неё с надеждой:

— Есть же у них колдуны? Не станут же воины вымещать зло на старухах да детях?

— Конечно, не станут! — рассмеялась шаманка. — Просто сожгут деревню! Старухи им совсем не нужны. Нужны подростки, чтобы воспитать в своей вере нижнему богу! Нужны молодые бабы и мужики — прислуживать! Детишки нужны — драконов кормить! А старух — тех сразу в костёр!

— Надо уводить стариков и детей! — перебил я, не дослушав её. — В горы!

— Да как же ты их уведёшь? — продолжала веселиться шаманка. — Тебя пока самого надо водить!

— Что-нибудь придумаем! — рассердился я. — Не сидеть же и ждать, пока нас убивать придут!

Шаманка достала трубку и плюхнулась на подстилку у очага, сразу став серьёзной.

— Не дойти старухам, — сказала она, доставая уголёк. — И тебе не дойти. Налетят воины и порубят всех. Ты и меч удержать не сможешь.

— Значит, идти надо в горы, где они крылья свои поганые переломают! — отрезал я. И прикрикнул: — Вставай, чего расселась! Я деревню не подниму, а тебя люди послушают! Не сумеем залезть высоко — найдём непролазную чащу или овраг!

— Так поминки у нас, сынок, — тихо прошептала Майа. — Два дня ещё надо.

Она смотрела на меня округлившимися от удивления глазами.

Мальчишка безо всякого почтения командовал шаманкой, а та только смеялась да трубку раскуривала.

«Как же так?» — было написано на лице у бедной женщины.

Но одёрнуть меня на людях она побоялась.

— Это хорошо, — сказал я. — Что поминки. Наварили каши — берите с собой. Дольше сможем пройти, не разжигая огня.

Майя уставилась на шаманку, а та затянулась и вдруг… кивнула. Она согласилась с моим планом!

Глава 8

Распадок

Не знаю, почему шаманка меня послушала. Но через сутки, что ушли на сборы, ранним утром второго дня старухи и ребятишки детсадовского возраста снялись со своего места и побрели к горам.

Более печальной процессии я в жизни не видел — богомолье какое-то. Только креста не хватало, одни жертвенные агнцы.

Стариков после визита воинов терия Вердена не осталось совсем. Тащились, опираясь на посохи, ветхие старухи, орали петухи, блеяли бараны и козы — не бросать же скотину. Пяти-шестилетние ребятишки тащили на спинах или вели малышню.

Я боялся, что не смогу угнаться за жителями деревни. Но, похоже, оказался в этой компании ещё из самых крепких. Даже прибарахлился в дорогу — подобрал хорошую палку, а Майя раздобыла мне кожаные штаны, рубаху и удобные сапоги, подбитые крепкой шероховатой кожей, похожей на наждачку.

Вот только оружия в деревне не нашлось, и я приспособил на пояс кухонный нож из на удивление неплохой стали. По цвету она была похожа на титановую, заточку держала отлично. И в руку нож тоже ложился хорошо.

Откуда здесь железо, а тем более сталь, я выяснить не сумел. Майа сказала, что оружие — дело мужское, а железный котёл она получила в наследство. Духи дали его прабабке в Белой горе.

И добавила, привязывая на козла своё «сокровище», что такие котлы есть не в каждой семье и передаются из поколения в поколение.

Я покивал, хотя ничего не понял. Ведь не медный же был котёл! Значит, где-то выплавляли железо! Но отчего этого железа так мало, если, учитывая качество мечей, производство было уже не самым примитивным?

И что это за странный мир, где первобытнообщинный строй соседствует со сталью, призрачный медведь способен разорвать человека на куски, а воины бьются в воздухе на крылатых волках и драконах?

Может, у меня всё-таки галлюцинации и навязчивый бред?

Но даже в бреду я не мог бросить погибать детей и пенсионерок.

Если мне всё это приснилось, если я лежу в реанимации и смотрю наркотические сны, то посмеюсь потом над собой. А если нет?

Но тогда — где я? В каком-нибудь параллельном мире?

Я вздохнул и оглядел своё старушечье «воинство». В деревне постоянно жили четыре десятка семей, но все, кто мог сражаться — отправились к перевалу, а кто мог ходить — скрылись в горах. Мне на эвакуацию оставили три десятка самых немобильных.

Непонятно было, почему их бросили? Что за мода такая? Ведь здешняя малышня — чьи-то любимые дети, а старухи — матери?

Мать — она же святое понятие у всех древних народов? Или я что-то путаю?

Этот вопрос не давал мне покоя до первого привала. Но Майа ответила коротко: «Так всегда делается». И пришлось спрашивать у шаманки.

Та не удивилась. Она единственная серьёзно относилась к моей «беспамятности». Остальные старухи, наверное, и сами всё забывали. И не считали провалы в памяти проблемой.

— Старые люди и так помрут через одну или две зимы, — равнодушно отозвалась она, выслушав меня. — А детей женщины нарожают новых, если сумеют уцелеть сами. Возьми они с собой эту обузу — куда бы дошли? И детей погубили бы, и сами погибли.

— Ничего так себе — мораль, — поморщился я. — Людоедская.

Шаманка промолчала, не желая тратить время на пустые слова. Улыбнулась отстранённо: мол, мели Емеля…

— И всё-таки ты не стала спорить, когда я сказал, что уходить нужно всем, а не только мне?

Я прищурился, вглядываясь в смуглое малоподвижное лицо пожилой женщины. Пытался понять, о чём она думает?

Видел — шаманка что-то втихаря сочинила себе про меня, и теперь то и дело подсмеивается. Но ведь не перечит уже. А почему?

Я не воин — мальчишка, да ещё и со странностями. Поначалу она меня не очень-то слушала, и вдруг…

Вот и сейчас шаманка вместо ответа поднялась с камня, на котором сидела и скомандовала: «Подъём».

Мы опять потащились в гору.

Кама скоро обогнала меня, и шагала теперь во главе нашего небольшого отряда.

Позади мальчишки гнали коз и баранов, навьюченных припасами и деревенскими курами со связанными лапами. А самая старшая девочка шла замыкающей, зорко поглядывая по сторонам.

Собак в аиле не было, наверное, их перебили первые же недобрые гости.