Крисия Ковальски – Ветреное лето 2 (страница 2)
— Вы поговорите, поговорите, а я пойду на склад схожу. Попрошу Данилыча распорядиться мешок картошки на кухню принести и овощей, а то ужин варить не из чего. Если что — я надолго, больше часа задержусь. Дверь прикрою, все подумают, что закрыто и вам мешать не станут.
Оксана, не дожидаясь ответа, выбежала из кухни и плотно закрыла дверь. И как только дверь хлопнула, закрывшись, наступила напряжённая тишина. Молодые люди стояли друг напротив друга и смотрели друг на друга. Наконец, первой тишину осмелилась нарушить Соня.
— Зачем ты принёс мне те жёлтые цветы, если не собирался возвращаться ко мне? Ответь, Илья! — потребовала она, чувствуя, как её голос предательски дрожит.
— Ты всегда любила жёлтые лилии. Это твои любимые цветы, — спокойным ровным тоном ответил Илья, — Или уже нет? Богатенький мальчик дарит тебе розы из цветочного магазина. А я тогда подумал, что такие цветы он тебе не подарит и… Не знаю, просто захотел принести тебе твои любимые цветы, без цели…
Соня стояла некоторое время неподвижно. Что-то в его словах не складывалось в стройную логическую цепочку. Но… что? И вдруг она поняла! «Такие цветы он тебе не подарит….» Она тогда ещё не встречалась с Андреем! Знать о нём ничего не знала! А Илья уже знал. Как так могло получиться?
— Я не встречалась тогда с ним. Тебя ждала, — произнесла Соня, чувствуя, как её начинает знобить, всю, от макушки до пальцев ног начинает трясти как в лихорадке.
Илья вдруг тоже как-то нервно дёрнулся, так, что болевая судорога прошла по его лицу, исказив его страданием. Он резким нервным движением распахнул штормовку и таким же резким, быстрым и очень нервным движением достал из внутреннего кармана штормовки смятый лист бумаги. С этим листом из кармана выпал тонкий белый платок, испачканный в чём-то грязном. Илья поднял с пола этот платок и небрежным быстрым движением засунул его снова в карман.
— Ты меня ждала ТАК? — его голос прозвучал на удивление ровно и спокойно, что совсем не соответствовало его внутреннему состоянию, и Соня это видела. Она взяла смятый листок, руки её задрожали сильнее. Предчувствуя неладное, Соня снова опустилась на табуретку, боясь, что и в этот раз ноги её подведут, не удержат. Она расправила листок и начала читать первые строки: «
— Что это?
Илья не ответил, только стоял напротив неё, молчал и наблюдал за ней. Тогда Соня снова опустила взгляд на ровные аккуратные строчки письма. И пока она читала, дрожь и жар одновременно охватывали её всё сильнее. В конце письма она уже не могла владеть собой, и, дочитав его, аккуратно положила на стол, бессмысленно разглядывая старую деревянную столешницу, исцарапанную кухонным ножом. Царапин на столе много, очень много, как и на сердце… Илья всё так же молча стоял и наблюдал за ней. Она знала, что должна что-то сказать, иначе он просто развернётся и уйдёт. Только как сказать? Губы отказывались шевелиться, а из груди вырывалось только тяжёлое хриплое дыхание, ноги опять стали ватными. Соня с ужасом осознала, что не сможет встать и удержаться на них. Но, вероятно, Илья тоже почувствовал её странное состояние, подошёл и присел на табуретку напротив, протянул руку и накрыл её тонкие дрожащие пальчики, которыми она зачем-то очень аккуратно и методично разглаживала мятый лист. Зачем разглаживала? Кому оно теперь нужно это злосчастное письмо, принёсшее им столько горя?!
— Соня… — она услышала его голос как будто издалека, как будто из тумана, он звучал очень глухо и пробивался сквозь шум в её ушах, — Соня, выпей воды.
Она почувствовала, как к её окаменевшим губам осторожно прикоснулся стакан с водой. Соня попыталась сделать глоток, но захлебнулась, поперхнулась. Вода больно прошла в нос. И нужно сделать усилие, чтобы дышать. И, наконец, она смогла выдохнуть. И с этим выдохом пришло освобождение, оцепенение отпустило её, громкие безудержные рыдания прорвались сквозь её сжатое спазмом горло, и девушка заплакала громко, навзрыд, пытаясь прикрыться ладонями, руками, но Илья не дал ей сделать этого. Он поднялся, резко поднял её за плечи за собой и крепко обнял, прижал к своей твёрдой груди, к штормовке, пахнущей соляркой и табаком. И она снова, как и тогда на вокзале в последнюю их встречу, почувствовала, как его ладони легли на её голову, его пальцы зарылись в пряди её мягких волос. Она не знала, сколько вот так стояла и рыдала, пока рыдания не стали тише, глуше, а потом стихли вовсе. Соня всхлипнула, но так и стояла, прижавшись щекой к его груди, спрятав мокрое опухшее лицо. И было так хорошо чувствовать, как его тёплые сильные пальцы нежно перебирают пряди её волос, вдыхать знакомый запах его штормовки (ему всегда нравилось возиться с техникой, мотоциклом, машиной, и от его куртки всегда исходил слабый запах солярки). Она чувствовала эти знакомые родные мозолистые ладони, эти милые зелёные глаза, смотрящие на неё не зло, не презрительно. Нет! В его взгляде тревога.
— Соня, ты как? — и в голосе его, таком родном, звучит тревога.
— Лучше… — Соня всхлипнула как ребёнок — жалобно и шумно, а потом воскликнула с отчаянием, — Я так ждала тебя! Илья. Если бы ты знал, как я ждала тебя!
Руки его, гладившие её затылок, напряжённо замерли и остановились. А зелёные глаза застыли, стали как стеклянные.
— Не говори мне ничего, Соня… Не говори!
— Да не было у меня ничего с Евсеевым! — Соня вдруг внезапно пришла в себя, к ней вернулась решимость, и воля бороться, она оттолкнула руки Ильи и смело смотря ему в застывшие глаза, продолжила, — Я стала встречаться с ним только после того, как ты меня бросил. Я ждала тебя в тот день, а ты не пришёл. И только через три дня после того, как ты вернулся из армии, Даша познакомила меня с Андреем. Не было у меня ничего с ним. Ты слышишь, Илья? Не было! — Соня чуть отошла и, крепко сжав пальцами край стола, продолжила с таким отчаянием и решимостью, что не поверить в её искренность было невозможно, — У меня ещё никого не было. Я девушка ещё. Если не веришь моим словам, проверь это, Илья! Я никому не разрешала себя трогать, даже Андрею. Я сбежала от него сюда, чтобы только с ним не быть…
Соня почувствовала, что её запал закончился, она устало опустила на старый скрипучий стул и закрыла лицо ладонями.
— Проверять ничего не стану, — прозвучал его ответ, — Я верю тебе, Соня.
Девушка встрепенулась, отвела ладони от пылающего лица. Теперь, когда запал прошёл, она стыдилась своей дерзости.
— Давай после обеда, часа в четыре, в город с тобой съездим. Я машину сегодня починил, — произнёс Илья так неожиданно и так спокойно, как будто они и не расставались по такой ужасной нелепой причине.
— Да, хорошо… — растерянно произнесла Соня, чувствуя внутри такое облегчение и тепло, такое расслабление после сильного нервного напряжения, что самой не верилось такой резкой перемене самочувствия.
— Мне запчасти нужно купить. Давно собирался. Только дорога плохая и долго.
— Ничего, ерунда, — с радостью возразила Соня.
И через час, переодевшись в брюки и свитер, уже стояла возле гаража, ожидая, когда Илья заведёт машину. А когда он выехал на уазике из гаража и открыл дверцу для Сони, к ним подошёл Пётр Данилович.
— А мне нельзя с вами? — спросил он.
— Нет, — категорично ответил Илья. — Ты говори, что нужно, я по пути куплю.
— Тогда я список напишу, а ты в аптеку заедь. Что-то у меня спина разболелась. Мазь мне купишь. Хорошо бы курс уколов проколоть. Да куда там! — Данилыч махнул рукой. — Некого и попросить.
— Я могу, — сказала Соня. — Вы не бойтесь, я хорошо ставлю.
Пётр Данилович обрадовался, улыбнулся, обнажая вставленные золотые зубы:
— Да мне тебя сам Бог послал, — и он обратился к Илье. — Илья, купи тогда ампулы. Начну курс лечения, чтоб совсем не расхвораться.
— Ладно, Данилыч, не переживай, — сказал Илья, — Вылечим мы тебя.
А когда он вернулся к гаражу, чтобы закрыть двери, Пётр Данилович обратился к Соне:
— Сонька, вот с ним езжай, не бойся. Другому шофёру я тебя не доверю, те вмиг подол на голову натянут. А с Ильёй ты в безопасности, сам не тронет и другим не позволит.
Соня улыбнулась ему, про себя подумав, что сама это знает уж лучше Петра Даниловича. Пока ехали по узкоколейке, окружённой с обеих сторон высокими соснами с густыми ветвями, которые давали тень, и казалось, что уже наступили сумерки, хотя было только четыре часа дня.
— А мы успеем? — забеспокоилась Соня. Она сидела на переднем сидении совсем рядом с Ильёй и всё ещё не могла поверить, что он действительно рядом.
— На авторынок к шести успеем. Я договорился, продавец ждать будет. Пока я буду покупать, что мне нужно, ты в кафе посидишь, меня подождёшь.
— С тобой хочу, — упрямо возразила Соня.
— Душно сегодня, ты там только устанешь, Соня. Лучше в кафе подожди, там кондиционер. А потом в аптеку. Она круглосуточная, так что мы не опоздаем. Может, тебе что-то купить нужно?
— У меня шампунь заканчивается, — подумав, вспомнила Соня.