Крисия Ковальски – Ветреное лето 2 (страница 1)
Крисия Ковальски
Ветреное лето 2
Глава
Часть вторая. «В ясном золоте день угасал…»
Глава первая. Измятый лист
День обещал быть жарким. «Опять будет душно, — с тоской подумала Соня. — И нет ни кондиционера, ни даже вентилятора». Девушка уже с утра надела короткое платье из лёгкого белого ситца, но даже в таком летнем платьице будет жарко днём. Соня сидела за конторским столом и печатала приказ. Дверь открылась, и в кабинет вошёл Пётр Данилович, начальник участка. Он хмуро глянул на свою секретаршу и произнёс:
— Соня, приказ допечатаешь, сходи сама к Севастьянову. Найди его, где хочешь, и заставь расписаться в приказе на выговор. Сам он сюда не явится, а приказ надо в отдел кадров срочно отправить.
— Хорошо, — кивнула девушка, не отрываясь от компьютера. — А где же я его найду? Я даже не знаю, как он выглядит.
— Зайдёшь в гараж, спросишь. Там тебе любой скажет. Всё, я на планёрке по рации буду, меня не отвлекать.
Начальник ушёл, а Соня тяжело вздохнула. Идти одной в гараж, где полным-полно взрослых мужиков, ей вовсе не хотелось. Но Петра Даниловича она ослушаться не могла. Девушка задумчиво водила карандашом по деревянной столешнице, прислушиваясь к словам старой песни, которая в эту минуту звучала по радио. Нежный голос Клавдии Шульженко пел:
Мне б забыть, не вспоминать этот день, этот час.
Мне бы больше никогда не встречать милых глаз.
Но опять весенний ветер
В окна рвется и зовет.
Он летит ко мне навстречу,
Песню нежную поет.
Слова и музыка Соне нравились, она вспомнила, что это версия песни «История моей любви», написанная на испанском языке ещё в далёких пятидесятых годах прошлого века. Мелодия трогала душу Сони, заставляла вспоминать вновь и вновь время, когда она была счастлива, беспечна и полна самых светлых надежд.
Дослушав песню, девушка решительно выключила компьютер, взяла со стола начальника папку, вложила в неё напечатанный приказ и вышла из конторы.
К гаражу она шла медленно, преодолевая неохоту. Зайдя во внутрь большого полутёмного здания, похожего на ангар для самолётов, Соня оробела окончательно. В прохладном помещении стояло в ряд несколько больших лесовозов, посередине возле разобранного бульдозера суетились рабочие в грязной запачканной машинным маслом спецодежде. Один из мужчин обратил внимание на девушку и присвистнул, шутливо обратившись к ней:
— Чего тебе, пигалица?
Сразу же все обернулись в её сторону. И без того смущённая, Соня почувствовала, как её щёки начал заливать румянец.
— Добрый день, — произнесла Соня, взяв себя в руки. Её девичий мелодичный голос был хорошо слышен благодаря акустике. — Мне нужен Севастьянов Фёдор Анатольевич. Он должен срочно расписаться в приказе.
— А я, красотка, тебе не нужен? — всё тот же мужчина подмигнул ей. Остальные рабочие заухмылялись, глазея на девушку. Мужик продолжил:
— С чего это только Федьке такая честь?
— С того, что пьяный вчера по участку на тракторе гонял, — громко заржал черноволосый парень рядом. — Федька, иди! Поставь автограф!
Из глубины гаража вышел неопрятный мужчина в помятой спецовке. Его лицо было одутловатым и небритым. От него самого несло перегаром. Он, нагло ухмыльнувшись и бесцеремонно оглядев девушку с головы до ног, сказал:
— Вот ещё чего! Чтоб я сам расписался лишить себя трудаков и премии?! Не дождётся Данилыч, так ему и передай, матрёшка.
— Хорошо, я вас поняла, — сдержано ответила Соня, стараясь не замечать хамства и пятясь к двери. — Приказ будет действовать непосредственно и без вашей подписи.
Мужик же масляно улыбнулся, приближаясь к Соне, он глумливо произнёс:
— Цыпочка, куда же ты так торопишься? Погоди немного. У тебя очень красивые ножки. И сама ты хорошенькая. Давай как-нибудь с тобой прогуляемся вечерком, не всё же в конторе с Данилычем сидеть. Сам старый импотент и тебя возле себя держит.
Все дружно заржали. Соня от стыда не знала, куда деваться. Но следующая его фраза была ещё хуже и ещё гаже:
— Да, красивые ножки, глаз не оторвать, так бы и раздвинул. Они хорошо будут смотреться на моих плечах.
Слова глумливый смех. И здесь от капота машины, который стоял открытым, отошёл парень и быстро направился к Севастьянову. До этого момента он что-то чинил в моторе, не оборачиваясь и не принимая участия в происходящем. Соня узнала его. «Илья!» — сердце опять отчаянно забилось. Парень резко схватил Фёдора за шиворот и подтащил к автомобилю, который чинил до этого. Свободной рукой он опустил капот вниз, так что тот с грохотом закрылся. Держа мужика за шиворот, парень мотанул его головой об капот.
— Илья, мать твою, чё ты делаешь?! — заорал ошарашенный Фёдор, но парень ещё раз резко долбанул его об капот. Из носа мужика полилась кровь.
— Извинись перед девушкой, — спокойно, но твёрдо произнёс парень. — И подпиши приказ. Живее! Иначе размажу твою морду об капот.
— Всё, всё, я понял! — заголосил мужик. Парень отпустил его. Фёдор, вытирая рукавом куртки кровь с лица, подошёл к побледневшей испуганной Соне. Молча взял ручку из её пальцев и подписал приказ.
— Ты, это, извини … — пробормотал он. — Я… это… неудачно пошутил.
Парень перебил его, громко произнёс:
— Всех остальных это тоже касается. Любого, кто захочет нахамить девушке, научу вежливости.
Соня резко развернулась и выбежала. Возле поворота она остановилась, чтобы отдышаться. Её руки дрожали. «Больше никогда не надену это платье», — в отчаянии подумала она.
Весь день до вечера Соня была сама не своя, после обеда, сославшись на жару, ушла в свою комнату в рабочем общежитии и до следующего утра больше оттуда не выходила, даже ужинать не стала. Вечерние сумерки не принесли долгожданной прохлады и сна, наоборот, духота усилилась. Испепелённая зноем за день земля стояла горячая, накалённая. А ночью внезапно поднялся ветер. Его порывы расспахнули окно, и в ночном небе блеснул зловещий отблеск молнии. Соня поднялась с постели и закрыла окно. Гроза была сильная, раскаты грома оглушали, свет молнии зловеще мерцал в тёмном квадрате окна. Соня спряталась под одеяло, накрывшись с головой и свернувшись калачиком. На соседней кровати спала Оксана, работающая поваром в рабочей столовой. Умаявшись за день, женщина даже не слышала, как над крышей извергается мощная зловещая стихия. Только к утру гроза начала утихать. А утром настал новый рабочий день. Здесь не было выходных, каждый день — рабочий.
Из-за грязи после дождя ей пришлось надеть калоши, старые брюки и штормовку Петра Данилыча, которая, конечно же, была ей очень велика, и отправиться из конторы к бухгалтеру с пачкой накладных в руках. И нужно же было именно в таком виде снова встретить Илью, при взгляде на которого сердце бешено застучало в груди, словно ему там стало тесно. Да она ещё так неуклюже запнулась о бревно, что вся пачка накладных вылетела у неё из рук. И в тот же миг Илья оказался рядом. Он начал помогать Соне собирать разлетевшиеся листы. А она чувствовала себя неловкой растяпой, одетой, к тому же, как попало. Илья, собрав все листы до одного, протянул их девушке. Их пальцы на секунду соприкоснулись, когда Соня взяла у него из рук злосчастные накладные. Она смотрела на него, не в силах отвести взгляда, а он так же внимательно смотрел на неё. Его тёмно каштановые вихры трепал шаловливо ветер. Сейчас он был так похож на того мальчишку, которого она так любила ещё год назад. Но заговорить с ним она не успела, его окликнул бригадир, и парень быстро направился к подъёмному крану. Жаль, что не удалось с ним заговорить. Хотя что они теперь смогли бы сказать друг другу?
В тот же день Соня снова встретила Илью в столовой. Соня не ходила в помещение с длинными сколоченными из досок столами, где обедали рабочие. Она сидела в маленькой кухоньке вместе с поваром Оксаной, бойкой сорокалетней женщиной, и пила чай. В проёме дверей появился Илья. Его высокая, крепкая фигура заслонила свет, струящийся из противоположного двери окна. Парень держал в руках букет полевых цветов — белых, желтых, синих. Соня не знала их названия.
— Это вам, — произнёс он всё тем же серьёзным тоном, так знакомым Соне, и положил цветы на стол.
— Ой, спасибо! — пришла в восторг Оксана. — Как мило!
Парень посмотрел Соне в глаза и обратился к ней:
— Здравствуй, Соня.
— Здравствуй, Илья … — смутилась девушка и отвела взгляд.
— Если кто себе лишнее позволит, сразу мне говори. Я быстро пресеку это, — произнёс Илья.
— Да, правда, Соня, — поддержала Илью Оксана. — Я-то шустрая, да и старше тебя намного, знаю, как и что ответить. А тебе вот мужики наши совсем прохода не дают. Оборзели до предела, особенно когда пива напьются.
— Знаешь уже, — усмехнулся Илья, взглянув на Оксану.
— Да как не знать? Весь участок только и говорит, как с утра Ильюха Иващенко размазал мордой об капот Федьку Севастьянова.
— Вот и пусть говорят. Другой язык они не понимают, — резко ответил парень и направился к выходу, но в этот раз Соня не стерпела, не смогла стерпеть. Она резко поднялась с табуретки и окликнула его с дрожащим отчаянием в голосе:
— Илья! Не уходи…
Он остановился и медленно обернулся. Оксана, всё это время с любопытством наблюдавшая за ними, вдруг тоже спохватилась, вскочила со своего места и, скинув с себя фартук, бойко заговорила: