Крисия Ковальски – Тюльпаны для Лили (страница 3)

– После одиннадцати двери закрою на ключ. И даже не стучите в окно, не выйду, не открою.

Вика демонстративно вздыхает. Ну что за жизнь такая! Хотели с девчонками повеселиться, а теперь ей предстоит сидеть с угрюмым видом и смотреть, как девчонка одни без неё веселятся. Теперь ни выпить, ни потанцевать. Но и не сказать Дамиру, куда пошла – тоже нельзя. Он её потеряет, начнёт искать, только хуже будет.

Но, с другой стороны, хорошо, что Дамир пошёл с ними. Не пришлось девчонкам самим тратить деньги на такси, его оплатил Дамир. И вход в ночной клуб за неё тоже оплатил он. И даже разрешил ей взять алкогольный коктейль наравне с девочками и не возразил, когда она пошла с ними танцевать, а сам сидел за столиком, смотрел, как танцует Вика и пил минеральную воду. «Не пьёт, не курит, не танцует, только бесконечно контролирует, ревнует и всё запрещает», – подумала Вика, чувствуя, что начала уставать от таких отношений. Конечно, он ей нравился. Особенно нравился внешне – среднего роста, крепкого телосложения, занимается в спортзале и держит себя в форме. Нравится и то, как опрятно он всегда одет, ботинки всегда идеально начищены, рубашки наглажены, и в отличие от многих парней, которые постоянно ходят в джинсах и футболках, Дамир надевает на занятия в академии рубашки, пиджаки и брюки. Но больше всего, конечно, сводят с ума его глаза. Такие чёрные и выразительные, с длинными пушистыми ресницами, когда он смотрит своими восточными глазами на неё, Вику, девушка чувствует, как по телу разливается тепло. Его губы тоже такие соблазнительные, чувственные, чуть пухлые, волевой подбородок, чуть отросшая щетина на лице. И ей нравится, как он целует её, делает это всегда не спеша, очень нежно и долго. А ещё его сильные руки… Нежно прикасаются к ней и ласкают, гладят. Он никогда не дотрагивался до неё грубо или резко, а очень осторожно. Но никогда не переходил границы, которые сам же себе и установил. Порой Вике хотелось, чтобы он уже перестал сдерживаться и перешёл с ней эти границы. Он мог доводить её ласками до умопомрачения, и когда она стонала и выгибалась в его руках, он всё равно не позволял себе большего. Её тянуло к нему физически, но чувствовать его контроль на себе всё время она уже не могла и не хотела. Он требовал от неё поведения девушки, которая должна вести себя целомудренно и стать его женой, но Вике нужна была свобода и лёгкость в отношениях. Вот как сейчас, когда к ним в круг присоединились два парня, и один из них встал напротив Вики, улыбается ей и смотрит только на неё. А когда зазвучал медленный танец, он подошёл к ней и пригласил. И она хотела танцевать! Она молода и не собирается раньше времени связывать себя узами брака! Она хочет эмоций и веселья! Особенно в последние дни уходящего лета. Да и танцует они, лишнего себе не позволяя. Просто танцуют! И этот танец ни к чему не обязывает ни её, ни этого парня.

– Пошли за наш столик, – предлагает он, наклонившись и едва прикасаясь губами к уху девушки. Вика тоже приближает своё лицо к его лицу (иначе не услышишь, громко играет музыка) и отвечает:

– Не могу. Я с парнем.

Он понимающе кивает и не настаивает. А на следующий танец приглашает уже её подругу. Зато, когда Вика возвращается к столику, то сразу встречает горящий гневом взгляд Дамира.

– Мы уходим, – резко говорит он, протягивает ей её сумочку и направляется к выходу. Вика догоняет его уже возле раздевалки, хватает за предплечье и произносит:

– Я никуда не пойду!

Дамир резко останавливается, разворачивается и смотрит на неё недоумённым взглядом.

– Ты потанцевала. Мы уходим, – повторяет он.

– Нет! Я не потанцевала! И я не ухожу! – повышает голос Вика, – Мы с девчонками всю неделю собирались и ждали, а ты…

– Если ты сейчас не пойдёшь со мной, Вика, ты перестанешь быть моей девушкой, – отвечает он.

– Дамир, ты серьёзно?! Да из-за чего?! Я просто танцевала с подругами.

– Ты танцевала с мужчиной и позволяла ему к тебе прикасаться. Моя девушка так себя вести не должна, – говорит Дамир. Глаза его мечут огонь, но голос он контролирует так, что речь его звучит ровно и даже мягко.

– Я ничего плохого не сделала! – упрямится Вика.

– Пошли домой, – настойчиво повторяет парень, но девушка отрицательно машет головой и возвращается в зал. Дамир бросает ей вослед гневный взгляд и выходит из ночного клуба один.

В первый вечер Макс просто слушал, лёжа на узкой кровати в комнате студенческого общежития. Руки за головой, бросая сочувственные взгляды, и ничего не говорил. Но когда на следующий вечер повторилось всё то же самое – Дамир меланхолично перебирал струны гитары, Макс не выдержал. Он поднялся с кровати, которая при этом жалобно скрипнула, накинул куртку, обулся и вышел из комнаты, а минут через двадцать вернулся с приятелем Стасом, поставил полную ещё не откупоренную бутылку водки на стол и многозначительно посмотрел на Дамира.

– Бросай играть, стресс снимать будем, – произнёс Макс тоном, не терпящим возражений.

– Я не пью спиртное, – отозвался Дамир, на несколько секунд перестав перебирать пальцами струны.

– Да ладно тебе! – отмахнулся Макс, достал с полки чайные кружки с ярким китайским рисунком. Парень рассудил, что за неимением стаканов сойдут и кружки из старого чайного сервиза, кем-то давно забытые в общаге ещё до того, как вселились парни. Стас молча откупорил крышку на бутылке и начал разливать содержимое по ярким кружкам.

– Уже полночь, Аллах не увидит, – произнёс Макс и, заметив, что его друг колеблется, привёл самый значительный аргумент русских, – Или ты нас не уважаешь? За одним столом с нами не хочешь сидеть?

Дамиру стало нечем возразить, поэтому он решительно отодвинул гитару и сел за стол.

– Ну вот! – одобрительно кивнул Макс, настойчиво пододвигая ближе к другу кружку, щедро наполненную водкой.

Когда Дамир выпил содержимое одним большим глотком, то ощутил, как все его внутренности огнём прожгло, даже продохнуть не смог.

– На вот, закуси, – Стас заботливо пододвинул ломтик солёного домашним посолом огурца, – Мамка сама солила, из деревни привёз.

Дамир проглотил солёный огурец, не разжёвывая, но, действительно, стало легче, жар хоть не исчез, но жечь стало меньше, терпимее, и способность дышать снова вернулась. «Значит вот, почему русские закусывают, когда пьют водку. Не потому, что есть хотят, а потому что иначе не выживешь после глотка этой огненной жидкости», – понял Дамир.

А потом действительно, как и напророчили друзья, отпустило, стало на душе так легко-легко, как никогда прежде, все заботы и проблемы вдруг показались смешными и неважными, а заодно и язык развязался.

– Она поехала на ту вечеринку без меня. Какая-то квартира на окраине, какие-то мужчины. Я спросил – зачем? Тебе мало меня? Она сказала, что подругу знакомить с парнями поехала. Почему меня позвать не могла? – говорил Дамир, а парни внимательно слушали, – Или у вас так принято? Я восточный деспот, да?

– Не… – протянул Стас, задумчиво передвигая по столу пустую кружку, – Это ненормально даже по русским меркам.

– И я ей то же говорю. А если бы я с друзьями к девчонкам поехал, а тебя не взял? И у меня на родине это нормально. Но я так не сделаю. Я же понимаю, что для неё это ненормально. А теперь выходит – нормально? – говорил Дамир, понимая, что его язык, как и его сознание, путается, но приятели поняли то, что он хотел высказать.

– Да брось ты её и забудь. Девчонок что ли других нет? – дал совет Стас.

– Я её люблю…, – упрямился Дамир.

– Да прекрати! – заржал Макс, но, увидев сверкнувший гневом взгляд Дамира, перестал смеяться и задумчиво рассудил, – А даже если и любовь… Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Это, между прочим, не я сказал, а мудрый Александр Сергеевич Пушкин.

Стас понимающе закивал:

– С Пушкиным же спорить не станешь?

– Не стану, – мрачно отозвался Дамир. Русскую классику он уважал и кое-что успел прочитать в оригинале. Правда, не в печатном виде, аудиокниги слушал, чтобы лучше понимать речь на слух.

– Вы, восточные мужчины, навязчивы, – продолжал гнуть своё Макс, – Если женщина сказала – нет, значит – нет, Дамир. Здесь без вариантов. Иди и знакомься с другой девушкой. Девчонок много.

– Она не сказала мне – нет. Она продолжает вести себя так, как будто это нормально – уезжать на вечеринки к парням без меня! – возражает Дамир.

– Так дай ей понять… – начал было Стас, но Дамир его перебивает:

– Я ей говорил…

– Не нравится – не терпи, – категорично подытожил Макс, – Вот песня есть…

Макс включил смартфон, поискал в длинном плейлисте мелодию и, найдя нужное, включил:

Тополя, тополя, тополя,

Обнимал её он, а не я,

Этот пух тополиный глаза мне открыл,

Сознаюсь, я любил, я любил…

А потом они наполнили кружки и выпили ещё и ещё, и уже не слушали песню. Дамир снова потянулся к гитаре, снова резко и нервно дёрнул пальцами по струнам и запел, нервно, резко повышая голос на каждом куплете:

Люби меня, люби

Жарким огнём

Ночью и днём

Сердце сжигая

Люби меня, люби

Не улетай

Не исчезай

Я умоляю

Люби меня, люби

Люби меня, люби

Парни молча и внимательно слушали, а потом Стас снова наполнил кнужки, снова выпили, и Макс решил проверить, как у Дамира продвигается усвоение русского языка и предложил назвать синонимы к слову «влюбиться».