Крисия Ковальски – Тюльпаны для Лили (страница 4)
– Увлечься, – сказал Дамир, сосредоточенно подбирая слова, но ничего больше не вспоминалось.
– Прикипеть, – пришёл на помощь Стас.
– Да, точно, – обрадовался Дамир и предложил новый вариант, – Заболеть кем-то.
– Втюриться, – снова пришёл на помощь Стас.
– Втрескаться, – включился в игру Макс.
– Вкиснуть, – снова предлагает свой вариант Стас.
– Влипнуть по самое не хочу, – ржёт от смеха пьяный Макс.
Дамир, слушая друзей, улыбнулся пьяной улыбкой. Настроение и вправду улучшилось – от безнадёжной беспросветной тоски и отчаяния до полного пофигизма и лёгкости бытия. И причина тому – целебное содержимое бутылки с этикеткой «Водка столичная», смех друзей или ещё что… Да какая разница, если от сердца отлегло!
На утро голова болела так, что поднять её с подушки получилось не сразу, а когда всё-таки получилось, оказалось, что и ноги ватные и всё тело ломит. Дамир кое-как добрёл до душа, после холодной воды стало чуть легче, но только – чуть. Когда он вернулся в комнату, заметил, что на столе стоит бутылка пива в алюминиевой банке.
– Вот, похмелись, – сочувственно предложил Макс.
– Не буду, – отказался Дамир, с отвращением посмотрев на банку с пивом.
– Похмелись, говорю, – настойчиво повторил Макс, – Легче станет. От чего заболел, тем и лечиться надо! Ты же доктор будущий, знать должен.
Поддавшись на уговоры и сделав несколько глотков пива, Дамир почувствовал, что и правда становится легче, дрожь в руках проходит, головная боль отступает. Он выпил пиво быстрыми жадными глотками и впервые не пошёл на занятия. Отвратительный запах перегара, помятый вид, красные воспалённые глаза, неспособность сосредоточиться и сделать умственные усилия – стыдно стало появляться в таком плачевном виде перед преподавателями и однокурсниками.
Но несмотря на то, что всё тело ломило и трясло, на душе отпустило. Странное дело. Выходит, чтобы излечить боль душевную, надо испытать боль физическую. Всё-таки русские – мудрый народ, решил Дамир.
Глава третья. Таинственная незнакомка
Работа в больнице не только помогла ему отвлечься, но и заняла его полностью. Она приносила Дамиру чувство удовлетворения, ему нравилось работать врачом. Конечно, он чувствовал огромную ответственность в принятии решений, не забывая главное правило – не навреди. И пациенты тоже доверяли ему, его серьёзность придавала им спокойствия. Правда поначалу, узнав, что лечить их будет врач с экзотическим имением Дамир Амини, они с подозрением относились к молодому врачу. Но после первого же приёма у этого доктора полностью меняли своё предвзятое мнение. Врач настолько подробно расспрашивал о симптомах, настолько внимательно выслушивал ответы, быстро, но при этом точно проводил обследования и так же тщательно назначал лечение, что его пациенты чувствовали профессионализм врача и доверяли ему.
В тот день в стационар поступила новая пациентка, которую главврач попросил осмотреть молодого врача.
– Это не совсем обычная пациентка, – сказал Игорь Андреевич, перед тем как Дамир зашёл в палату, – Её привезла к нам бригада скорой помощи. Первично я уже осмотрел её. Амнезия. Девушка ничего не помнит. Автомобильная авария. Я не узнавал подробности, а ты узнай, возможно, это что-то прояснит и поможет связаться с её родственниками.
Дамир вошёл в палату и сразу же увидел тонкую женскую фигурку, скорбно согнувшуюся на подоконнике. На ней был больничный байковый халат с выцветшими узорами блеклых цветов. В палате размещалось шесть кроватей, и все они были заняты. Дамир подошёл к девушке.
– Добрый день. Я ваш лечащий врач и мне нужно с вами поговорить, – произнёс он. Девушка обернулась, и он увидел тонкие черты лица, бледную кожу, испуганный взгляд, – Пройдёмте в мой кабинет. Я уже закончил приём, и нам никто не помешает.
Девушка послушно последовала за ним. Дамир заметил, что и тапочки на ней больничные. Нужно будет потом самому осмотреть её личные вещи, но это после беседы с ней.
Сначала он измерил своей пациентке давление, температуру, осмотрел внешние повреждения. У девушки не обнаружилось ничего серьёзного, кроме царапин и ушиба на правом колене. А вот температура была повышена.
– Вам не холодно? – спросил он.
– Меня знобит, – ответила девушка тихим, но очень приятным голосом. Её голос звучал чуть хрипло и приглушённо, но нежно, мелодично, – И постоянно кажется, что я в воде… очень холодной воде…
– Вы простыли. Возвращайтесь в палату и ложитесь в постель, я попрошу дать вам тёплое одеяло. Медсестра принесёт вам жаропонижающие, примите их. Скажите, головную боль чувствуете?
– Немного…
Это может быть от температуры, а возможно травма головы, хотя внешних повреждений никаких, даже ушиба. Странно… Если у неё амнезия, то должна быть травма головы, но этого нет. Но Дамир всё равно направляет девушку на томограмму головного мозга и пишет направления на анализы.
– Как вы себя чувствуете? Тревогу ощущаете? Или страх?
– Не знаю… Мне страшно, что я ничего не помню… Даже имени…
– Не бойтесь этого. Память восстанавливается, – Дамир улыбается девушке, – Самое главное, это сохранять спокойствие. Если не можете вспомнить, не пытайтесь. Кроме спазмов и головной боли это ничего не вызовет.
– Но… как мне жить? Я даже не знаю, куда мне идти… Вы же не станете держать меня тут долгое время!
– Успокойтесь, – мягко произносит Дамир, – Я думаю, что ситуация вскоре прояснится. В нашем мире человеку трудно исчезнуть бесследно. Вас кто-то ищет. Сейчас для вас самое главное – восстановить силы, идите в палату и отдыхайте. И, пожалуйста, кушайте. Мне сказали, что вы отказались от обеда. Даже если нет аппетита, заставляйте себя немного поесть.
Девушка кивнула и вышла из кабинета, а Дамир направился на первый этаж в приёмный покой, где нашёл врача скорой помощи. Анна Дмитриевна сидела в кабинете и заполняла документацию, но её смена уже подходила к концу.
– Ты насчёт этой девушки? – Анна Дмитриевна оторвалась от бумаг, – Супружеская пара отдыхала на берегу. Когда они заметили, как машина упала с моста, то сразу же вызвали скорую. Хорошо, что мужчина оказался не робкого десятка, вытащил из воды девушку и её водителя. Водитель погиб, а девушка была без сознания.
– Он видел подробности аварии?
– Да, сказал, что они с женой заметили, как дверь машины открылась на ходу и девушку вытолкнули из машины прямо в воду, а через несколько секунд и сама машина упала с моста. Полиция свяжется с нами, когда достанут машину. Возможно, по номерам найдут владельца.
– Я осмотрю вещи девушки?
– Да, мы их не убирали. В гардеробной оставили для полиции.
Дамир прошёл в гардеробную, где пожилая гардеробщица Валентина Кузьминична достала из пакета одежду и разложила её на столе.
– Смотри, может, ты что-то обнаружишь. А мы с Дмитриевной смотрели, ничего не обнаружили. Только то, что платье дорогое, смотри, какое качественное, – Валентина Кузьминична встряхнула платье из тонкого шёлка нежно голубой расцветки.
Дамир дотронулся пальцами до ткани и понял, что шёлк не искусственный.
– Туфлей не было, потеряла в реке, видать, – продолжила Валентина Кузьминична, – Ни сумочки, ни документов. Хотя погоди…. Вот, что было…
Она достала из кармана тёмно-синего халата тонкую золотую цепочку и протянула Дамиру.
– Я припрятала. Вещь-то дорогая. Это на её шее было.
Дамир взял в ладонь цепочку и стал её разглядывать. Ничего особенного, на тонкой витиеватой цепочке маленький золотой кулончик в виде кленового листа. Очень миниатюрный кулон, красивый…
– Я заберу его, верну девушке, – произносит Дамир. Гардеробщица согласно кивает. Дамир возвращается в своё отделение, размышляя о том, что на платье нет никаких опознавательных следов, даже этикетки на нём нет. Никаких зацепок. Да, платье дорогое, и цепочка золотая тонкой работы, да и девушка выглядит ухоженно несмотря на то, что ей удалось пережить. На пальчиках светло-бежевый маникюр, светлые волосы не тусклые, а ухоженные, брови аккуратно оформлены. Девушка следила за своей внешностью и, очевидно, не испытывала материальных затруднений. Но это всё. Хотя… вероятность того, что она из обеспеченной семьи повышает шансы того, что её ищут и вскоре найдут.
Теперь играть на набережной можно было только по выходным. Дамир скучал по этим мгновениям, когда он мог взять в руки гитару. Тогда он мог отпустить свои чувства, тревоги и заботы вместе с аккордами, рождающимися при помощи его пальцев и души на струнах гитары, чтобы слышать, как они наполняют звенящее осеннее утро, как летят над рекой, в которой потемнела вода, как исчезают в высоком пронизанном сентябрьском солнцем небе. В такие минуты Дамиру казалось, что его душа улетает вместе с ними в манящую высь. В этот раз мелодия его была полна печали. Он прикрывал глаза и представлял, что в ротонду зашла его таинственная незнакомка и слушает его как всегда очень внимательно, душою и сердцем. Дамир открывал глаза, бросал взгляд, полный надежды на ротонду, но скамья оказывалась пуста. Только жёлтые кленовые листья лежали на мокрой от утреннего тумана дорожке, ведущей в ротонду. Теперь прохожих на набережной было намного меньше. Дети уже не спешили покататься на роликах, а пожилые пары погулять вдоль берега. От реки шёл влажный холод, где-то в туманной дали слышался протяжный пароходный гудок. Но Дамир приходил сюда не ради заработка, сейчас это было состояние его души. Он хотел слиться с осенней неприкаянностью, грустью и влажной туманной прохладой. И каждый раз, приходя сюда, он надеялся встретить свою незнакомку. Он давно в своих мыслях называл её своей незнакомкой, а не просто незнакомкой, он ждал её и знал, что однажды она всё равно придёт.