Крисия Ковальски – Тюльпаны для Лили (страница 2)

– Лежите, – велел ему Дамир, – У вас под языком таблетка с нитроглицерином.

– Спасибо…. – еле слышно с трудом произнёс мужчина и снова прикрыл глаза. Люди понемногу начали расходиться, осталась только женщина, вызвавшая скорую.

– Может, позвонить вашим родным? – поинтересовалась она.

– Да… Там в кармане брюк телефон… Первый номер… Это мой сын… – произнёс мужчина.

Пока женщина звонила, подъехала скорая, а затем мужчину забрали в больницу. Когда они остались одни возле фонтана, женщина обратилась к парню слегка виноватым тоном:

– Вы меня извините, что на вас закричала. Я сначала не поняла, что вы лекарство ищите, подумала, что ограбить мужчину пытаетесь. А вы жизнь ему спасли. Я бы не догадалась лекарство поискать…

– Не извиняйтесь, – произнёс Дамир, – Это вам спасибо, что скорую вызвали. Всего вам доброго.

И он пошёл по дорожке аллеи, на ходу надевая на себя мокрую футболку. Женщина смотрела ему вслед, но парень уже этого не видел. Он шёл и радовался тому, что мокрая футболка приятно холодит тело, при этом облепив его мускулистые плечи и грудь. Дамир подумал, что хорошо, что он идёт сейчас не по улицам родного Тегерана, иначе его бы уже давно остановила полиция нравов за столь неприличный вид. Он заметил, как на нём задерживают взгляд молодые женщины и чуть не рассмеялся. Обычно это он дарит свои жадно-восхищённые взгляды прохожим девушкам. Но чувствовать женское внимание было приятно, хоть и непривычно. Когда Дамир подошёл к перекрёстку и встал возле пешеходного перехода, подождать пока загорится зелёный свет, его внимание привлекла пожилая пара. Мужчина и женщина, они были не просто пожилые, а старые. У обоих на голове абсолютно седые волосы, морщинистые лица. Они идут чуть сгорбленно, и при этом мужчина трогательно держит женщину за руку и помогает ей идти. И столько нежности, заботы и внимания было в этом, что Дамир смотрел на них, пропустив зелёный свет. Он ещё долго наблюдал, как эта пара идёт по улице, всё больше отдаляясь. Эти два старых немощных человека медленно бредут, взявшись за руки в этом огромном городе, полном молодых энергичных людей, которые торопятся по своим делам. Мужчина вёл женщину осторожно, заботливо, и было в этом что-то такое щемяще-трогательное. Снова загорелся зелёный свет, и Дамиру пришлось отвлечься от этой пары и тоже поспешить по своим делам.

Когда он пришёл в общежитие, был уже одиннадцатый час утра. Но Дамир никуда не спешил. Он решил приготовить себе завтрак, перед тем как лечь спать. В еде Дамир был не привередлив и обычно на завтрак обходился чаем с молоком и двумя бутербродами с маслом и сыром. Иногда готовил гречневую кашу. Эту странную крупу, похожую на мелкие камешки, Дамир попробовал впервые, когда приезжал знакомиться с мамой Виктории. Любовь Борисовна тогда сварила борщ, а на второе приготовила гречневую кашу с тефтелями. Неожиданно Дамиру понравился вкус этой странной каши, и он попросил рецепт.

– А чего мудрёного? – удивилась Любовь Борисовна, – Ты же рис умеешь варить. И гречку так же вари. Только смотри, чтобы ко дну не пригорела. Вот и вся премудрость.

Дамир научился варить гречку – действительно, специальной сноровки это не потребовало. И даже привёз пакет гречки домой в Тегеран, но никому из родственников эта каша не понравилась. Они кашу из гречихи попробовали, но сказали, что рис всё же вкуснее.

Любовь к рису очень удивила тогда его соседа по комнате Макса. Когда Дамир купил на оптовой базе мешок риса, Макс сказал: «Ну, этого мешка нам на все пять лет учёбы хватит»

– Нет, только на пару месяцев, – серьёзно возразил тогда Дамир.

– Ты прикалываешься? – засмеялся Макс, но заметив, что Дамир не понял молодёжного сленга, пояснил, – Шутишь, да?

– Нет. Ты же два мешка картошки из дома привёз не на пять лет. Вот и рис съедим как картошку.

Макс спорить не стал. Если его сосед по комнате хочет готовить рис, пусть готовит. Сам Макс у плиты стоять не любил, да и не умел готовить. Как-то он в шутку сказал, что надо познакомиться с девчонками, чтобы не обременять себя готовкой, а ходить обедать к ним, но Дамир всерьёз возразил, что умеет готовить сам. Правда, блюда, приготовленный Дамиром, его русскому приятелю казались немного непривычными.

– А почему рис жёлтым вдруг стал? – с подозрением спросил он, когда Дамир приготовил плов по-ирански.

– Это куркума, – объяснил Дамир.

– А что это за ягоды в плове? – не унимался Макс, внимательно рассматривая содержимое своей тарелки.

– Это кизил, – терпеливо отвечал на подозрительные вопросы Дамир.

Макс осторожно попробовал плов, но неожиданно для себя признал, что, хоть и не совсем обычно, и блюдо непривычно пряное, но всё же вкусно. И уж намного вкуснее, чем питаться китайским «Дошираком» или хот-догами. Кстати, фаст-фуд Дамир не признавал, говорил, что только такая еда, как у него дома, может быть нормальной.

– Да я столько риса, сколько с тобой за месяц съел, за всю свою жизнь не ел, – смеялся Макс. Но он быстро привык к пряному вкусу восточной пищи и был вполне доволен, что его соседом оказался именно Дамир.

Но теперь, летом, когда его приятель уехал на каникулы домой, Дамир готовил реже и чаще обходился пищей, которая не требует долгого приготовления. Он направился на кухню, прихватив сковороду, бутылку с маслом и пару яиц, чтобы пожарить яичницу, а затем позвать Вику, если она ещё не ушла. Вика уже вернулась к началу учебного года на пару недель раньше специально для того, чтобы побыть с Дамиром. Но увидеть на общей кухне он её всё-таки не ожидал.

Вика стояла возле плиты и присматривала за туркой, в которой варился кофе. Аромат кофе витал в воздухе, напомнив Дамиру о родном доме, где Самин каждое утро варила кофе. Но настроение Дамира испортилось сразу же, как он заметил рядом с Викой парня-абитуриента, который рассказывал что-то смешное девушке и как бы невзначай положил ладонь на её грудь. Вика громко смеялась над очередным анекдотом.

– Руки от неё убери! – потребовал Дамир, а Вика и парень оглянулись.

– Да ладно тебе, успокойся, – парень примирительно поднял ладони вверх, – Мы просто шутили, остынь.

– В следующий раз, если это повторится, руки я тебе переломаю. Запомни, – произносит Дамир, его чёрные глаза горят злостью, а парень отступает, пожимает плечами и выходит из кухни.

– Ну чего ты злишься? – недовольно спрашивает Вика, – У меня твоя ревность уже в печёнках сидит. Сколько можно, Дамир?!

– А ты считаешь, это нормально, когда прикасаются к моей женщине? – Дамир еле сдерживает себя, чтобы не повысить голос, – Ты стоишь здесь с другим мужчиной, он трогает тебя, а ты смеёшься и халат опять короткий надела. Иди переоденься, Вика.

Девушка поправляет короткий подол своего халатика, который не скрывает коленки, и недовольно произносит:

– Вот что, Дамир. Здесь не Иран, чтобы я в парандже ходила, ясно?

– У нас женщины не ходят в парандже, – возражает Дамир, опираясь спиной о дверной косяк, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь таким образом успокоиться.

– Да ладно! Не поверю! – возражает ему в ответ Вика, – У вас женщины забитые бесправные существа. Но я не такая, Дамир. Я русская девушка!

– Ты ведёшь себя как шармута, – Дамир всё-таки не сдерживается, хоть и не хотел говорить грубых слов, он резко разворачивается и уходит, больше не взглянув на Вику.

Возвращается в комнату, и, замечая, что всё ещё держит в руках сковородку, удивляется, как ему удалось сдержаться, и он не запустил этой сковородкой в голову наглого парня, лапавшего Вику. Пришлось ограничиться кружкой чая и лечь спать. Но не спалось. Перед глазами стояла Вика и этот парень. Заснул Дамир только через час, провертевшись в постели, хотя обычно после ночной смены засыпал мгновенно, как только голова касалась подушки.

Вечером они с Викой всё-таки помирились. Она первая пришла к нему с перемирием.

– Дамир, прости, – сказала она с порога, и, не дав ему ничего больше сказать, накрыла его губы поцелуем.

Но в тот же вечер им пришлось поссориться снова. Вика сказала, что собирается с подружками в ночной клуб, чтобы потанцевать.

– Мы давно нигде не были. То денег нет, то времени. Скоро занятия начнутся, потом вообще не выберемся, – говорит девушка. Дамир смотрит на ярко накрашенные глаза и губы подруги, на обтягивающее серебристое платье и туфли на очень высоком каблуке. От Вики приятно пахнет нежным, едва уловимым парфюмом.

– Танцевать? – с сомнением переспрашивает он, – В такой обуви?

– Ну да, а что? Я великолепно держусь на каблуках, – возражает Вика.

– Я с тобой, – произносит Дамир и открывает встроенный в стену платяной шкаф, перебирая на вешалке аккуратно висевшие рубашки.

– Ну мы… Планировали только с девочками… Тебе скучно с нами будет, – пытается возражать девушка, – Да ты и танцевать не любишь. Сам говорил.

– Ничего, как-нибудь найду, чем заняться, – упрямо возражает парень, достал белую рубашку и снял её с плечиков, – Выйди на пару минут, Вика, я переоденусь.

Девушка демонстративно закатывает глаза, а потом хихикает.

– Мне обязательно выходить? При мне рубашку переодеть не можешь?

– Нет, – серьёзно отвечает парень, – Мне ещё штаны на джинсы сменить нужно. Подожди меня в коридоре, Вика.

Девушка выходит в коридор и садится на старый диванчик возле поста вахтёра. Баба Надя, вахтёрша, с интересом осматривает девушку и на всякий случай напоминает: