Крисия Ковальски – Цена твоего "нет" (страница 4)
На синей обложке золотом блеснуло имя автора и название. Айрис Мёрдок «Море, море».
- Сложная вещь, - голос его, обычно уверенный и звучный, сейчас предательски дрогнул, - Одержимость, призраки прошлого… Тебе нравится?
Она посмотрела на него в упор, и его будто обдало ледяными брызгами. И снова он попал под обаяние этих глаз невероятного цвета – глубокого, изменчивого, штормовое море, о котором писал автор. В этом взгляде не было ни тени кокетства или интереса, только дистанция в тысячи километров, они завораживали и влекли окунуться с в их прозрачно-холодную глубину.
- Простите, - произнесла она, и её голос прозвучал мягко, но с холодностью арктического льда, - Я предпочитаю проживать такие книги в одиночестве. Всего доброго.
Эрик замер, когда она поспешно закрыла книгу.
Он успел заметить, что страница была заложена старой открыткой, а внизу, на полях, виднелась короткая цитата, обведённая тонкой линией:
Эти слова ударили Эрика сильнее, чем её холодный отказ. Весь его мир до этого момента крутился вокруг его собственного «Я», его желаний и его превосходства. А эта девушка с нереальными небесными глазами только что посмотрела на него так, будто он – всего лишь досадная помеха на пути, а не центр вселенной.
Девушка смахнула сумку на плечо одним плавным движением и поднялась. Эрик хотел было сказать, что он не хотел её напугать, что он просто… но слова застряли в горле. Девушка быстро пошла к выходу, через секунду зазвенел колокольчик на двери, и его прекрасное видение исчезло в толпе студентов.
Эрик остался стоять у пустого стола. Вокруг него по-прежнему смеялись «свои», кто-то окликнул его по имени, ожидая очередной шутки, но он не слышал. Впервые в жизни его уверенность рассыпалась в прах. Эрик Вайсман чувствовал себя дезориентированным и потерянным, глядя на то место, где только что светились эти невозможные колдовские глаза, не оставившие ему ни единого шанса.
Она ушла, оставив после себя едва уловимый аромат нежных фиалок и холодного ветра, а Эрик остался стоять, чувствуя, как внутри него медленно рушится привычный фасад «дерзкого мажора». Он вдруг понял, что для неё он пока – не более чем строчка в скучной книге, которую не хочется дочитывать.
Солнце всё так же светило, но для Эрика свет вдруг стал серым и плоским. В груди разлилась тяжёлая, холодная пустота, будто та самая морская пучина, о которой он только что пытался заговорить, сомкнулась над его головой, оставив один на один с тишиной.
Эрик Вайсман стоял неподвижно, не замечая, как официанты огибают его, точно застывшее изваяние. Внутри него бушевал шторм, посильнее того, что описан в книге Мёрдок. Опустошение от её ухода странным образом переплеталось с диким, лихорадочным восторгом.
Он, знавший десятки женщин, чей смех был звонким, а взгляды – приглашающими, впервые столкнулся с чем -то… нереальным. Незнакомка не просто прошла мимо – она будто сошла с полотна Рафаэля или материализовалась из его самых сокровенных, забытых снов. Эта девушка являлась живым воплощением мечты, о существовании которой в этом циничном мире он даже не подозревал. В её холодном «простите» и цвете глаз, вобравших в себя всю соль и глубину океана, он почувствовал не отказ, а узнавание. Это было пугающее и одновременно исцеляющее чувство: его душа, вечно кочующая от одной яркой пустышки к другой, вдруг признала в этой незнакомке своё прибежище. Ему казалось, что они были знакомы тысячи лет назад, в других жизнях, и сейчас он просто нашёл ту самую родственную душу, которую искал через века.
Мир вокруг стал декорацией. Все его прежние ценности – дорогая машина, счета, статус, друзья, красивые девушки – всё превратилось в пыль на ветру. Важным осталось только одно: она существует. Его мечта. И этот факт в одну секунду навсегда изменил его, наполнив жизнь смыслом, который станет одновременно и его спасением, и его проклятием.
Эрик никогда не заходил в книжные магазины – обычно всё, что ему было нужно, помещалось в экран смартфона или решалось звонком личному ассистенту отца. Но сейчас он стоял перед высокими стеллажами, чувствуя себя абсолютно не в своей стихии. Запах бумаги и свежей типографской краски давил на него сильнее, чем разборки в ночных клубах.
- Мне нужна Мёрдок. «Море, море», - бросил он консультанту, стараясь вернуть себе привычный тон хозяина жизни.
Когда тяжёлый томик оказался в его руках, Эрик сел прямо там, в глубокое кожаное кресло в углу магазина. Он лихорадочно листал страницы, пока не нашёл ту самую фразу, которую успел подсмотреть у девушки с глазами цвета моря и шоколадными волосами.
Он перечитал это трижды. Для Эрика мир всегда был декорацией, а люди – массовкой. Девушки являлись трофеями, друзья – свитой. И тут эта новенькая со своими нереально притягательными глазами просто вычеркнула его из реальности одним вежливым отказом. Она была реальной. А он в её глазах, кажется, - нет.
Эрик закрыл книгу. Его пальцы слегка дрожали. Он понял, что не может просто подойти к ней завтра и снова завести пустой разговор. Ему нужно было стать кем-то большим, чем просто «дерзким мажором» на дорогой тачке, чтобы она хотя бы запомнила его имя.
Эрик понимал: если он снова подойдёт к ней со своими дежурными подкатами, она даже не поднимет глаз. Ему нужно было заговорить на её языке.
На следующее утро он пришёл в библиотеку задолго до начала лекций. Он нашёл место, где она обычно сидела – у того самого окна за полками с античной литературой. Его сердце колотилось так, будто он проворачивал опасную сделку, а не просто клал листок бумаги на деревянную поверхность стола.
Он выбрал другую цитату из «Море, море», которую нашёл вчера вечером и которая не давала ему уснуть. Аккуратным, на удивление чётким острым почерком Эрик вывел на дорогой плотной бумаге:
Ниже, чуть помедлив, он добавил всего одно слово:
Эрик отошёл в тень стеллажей и замер, наблюдая. Через десять минут она вошла. На ней то же невероятно женственное платье, но поверх него надет строгий серый пиджак, придающий её тонкой фигурке ещё большую хрупкость, строгие чёрные туфельки, невероятные шелковистые волосы собраны в очень изящную и одновременно строгую причёску в стиле пятидесятых. Её манера, очень элегантная и женственная, напомнили ему образ актрисы Любовь Орловой. И да, казалось, эта девушка пришла в его реальность совсем из другого мира, казавшимся ему призрачным и таинственным. На её тонком лице не было косметики, но густые ресницы отливали чернотой, а нежные губы имели бледный коралловый цвет, что, казалось, покрыты перламутром и контрастировали с бледной фарфоровой кожей. Его незнакомка была невероятной, от неё невозможно оторвать взгляда, невозможно забыть!
Она подошла к столу, заметал записку и замерла.
Эрик видел, как её тонкие пальцы коснулись бумаги. Она прочитала текст, и на мгновение её ресницы дрогнули. Она не оглянулась в поисках того, кто это оставил, но её движения стали медленнее. Девушка аккуратно вложила записку в свою книгу – точно в то место, где была закладка.
Эрик выдохнул. Она не выбросила его послание. Она приняла этот беззвучный диалог.
Этим же утром он выбирает в библиотеке один из самых загадочных и глубоких романов Айрис Мёрдок «Бегство от волшебника», а вечером, сидя за столом в кабинете отца, долго листает книгу, выискивая то самое предложение, которое могло бы пробить ледяную бронь незнакомки. Выбрав цитату с этой книги, Эрик не просто извиняется, он вступает с девушкой в интеллектуальную дуэль, показывая, что он не так прост, как кажется в своей дорогой кожаной куртке.
В итоге он выбрал слова, которые звучали как манифест:
Эрик положил записку на её привычное место в библиотеке. В это раз он не стал прятаться за стеллажами. Он сел за соседний стол, открыл свой ноутбук и сделал вид, что погружен в работу, хотя на самом деле краем глаза следил за каждым движением девушки.
Она пришла ровно в 9:00. Увидела листок. На это раз она не просто убрала его в книгу. Девушка замерла, вчитываясь в каждое слово. Эрик заметил, как её тонкие брови слегка взлетели вверх от удивления. Она медленно подняла голову и – впервые – сама начала искать глазами того, кто это написал.
Их взгляды встретились. Нет, цунами не случилось, извержения вулкана не произошло. Но что-то неуловимо изменилось. Эрик не улыбнулся своей привычной самоуверенной улыбкой. Он просто кивнул ей – серьёзно и почти официально, признавая её право на дистанцию.
Девушка смотрела на него долгие пять секунд. Её глаза цвета весеннего неба больше не были ледяными, в них появилось странное, изучающее любопытство. Она достала ручку, что-то медленно и задумчиво начала писать на обратной стороне его же записки и закончив, поднявшись, прошла мимо него к выходу.
Проходя мимо его стола, она аккуратно, почти невесомо, уронила листок перед ним.