Крис Новик – Если мы подружимся (страница 23)
На встречу с риелтором Дана приехала с отвратительным настроением, и мужчине досталось по полной программе. Она придиралась к каждой мелочи, раздраженно отметала любые предложенные варианты и разговаривала сквозь зубы. Голова была забита совершенно другими мыслями, перед глазами стоял незаконченный диалог с Анной, и о работе совершенно не думалось.
Вернувшись наконец домой, Дана решила отвлечься привычным делом. Она открыла ноутбук, загрузила графики и попыталась поторговать на бирже, погрузившись в анализ рынка. Японские свечи прыгали вверх-вниз, индикаторы мигали, но смысл происходящего на экране ускользал. В какой-то момент Дана моргнула и с удивлением поняла, что уже минут пять просто пялится в одну точку на мониторе, вообще ни о чем не думая.
С раздраженным вздохом она отбросила ноутбук на кровать и потянулась за телефоном. Экран был девственно чист – никаких уведомлений. Она зашла в ВК. Под именем Анны предательски не было зеленого огонька.
Внезапно на Дану накатила такая острая, удушливая тоска, что ей стало тяжело дышать. В пустой квартире повисла звенящая тишина. Ей безумно хотелось написать, спросить, как прошел вечер, или хотя бы просто прислать дурацкий смайлик, но гордость воздвигла между ней и клавиатурой бетонную стену. Написать первой значило бы сдаться. Признать поражение.
Но желание хоть как-то дать о себе знать, зацепить внимание Анны пульсировало в висках. Пальцы сами начали листать профиль девушки.
Телефон тихо завибрировал, нарушив тишину комнаты. На экране высветилось новое сообщение от Даны:
«Ладно, сдаюсь. Ты слишком адекватная для моих сегодняшних истерик. Даже бесит, что ты такая вся из себя правильная и хорошая девочка».
В конце сообщения красовался подмигивающий смайлик с дьявольскими рожками.
Анна улыбнулась, глядя на этот присланный смайлик. Кажется, эмоциональная буря окончательно миновала. То, как легко ей удалось погасить вспышку Даны и перевести напряженный разговор в мирное русло, придало Анне неожиданной уверенности. Раз уж Дана сама первой пошла на попятную и перевела свою колючесть в шутку, Анне захотелось поддержать эту игру.
«Быть всегда хорошей и правильной ужасно скучно, – быстро напечатала она, закинув ноги на подлокотник дивана. – Иногда хочется совершить какуюнибудь безумную глупость, но не хватает фантазии. Так что твой опыт хулиганки мне точно пригодится».
На другом конце города Дана прочитала это сообщение, и уголки ее губ невольно поползли вверх. Вся тяжесть и раздражение, давившие на грудь последние несколько часов, вдруг испарились. Им на смену пришло легкое, щекочущее чувство азарта. Дана вдруг поняла, что эта девочка оказалась не такой уж и простой. В спокойствии Анны не было слабости – наоборот, в нем крылась мягкая, уверенная сила, о которую в итоге просто разбились все провокации Даны.
«О, поверь, по части глупостей я дипломированный специалист, – ответила Дана, удобнее устраиваясь на кровати и окончательно забывая про открытые на ноутбуке рабочие графики. – Могу провести мастер-класс. С чего начнем твое падение на темную сторону?»
Почувствовав, что лед растаял и дистанцию можно сократить, Анна решила подколоть ее:
«Для начала можешь признаться, как сильно ты сегодня довела того несчастного риелтора. Уверена, бедный мужик заслужил молоко за вредность после работы с тобой».
Прочитав это, Дана тихо рассмеялась в пустой комнате. Ее защитный панцирь дал трещину. Вместо того чтобы огрызнуться, она начала в красках расписывать, как придиралась к цвету плитки и виду из окна, намеренно выставляя свою вредность в комичном свете. Ей вдруг безумно захотелось, чтобы Анна по ту сторону экрана сейчас тоже смеялась.
После этого диалог потек легко и непринужденно. Забытый сериал так и шел фоном, какао в кружке Анны давно остыло, но ей было всё равно. Вечер перестал казаться ей одиноким и пресным.
А Дана, неотрывно глядя на светящийся дисплей телефона, поймала себя на непривычной мысли. Ей до мурашек нравилось это странное, почти осязаемое умиротворение, которое приносило с собой каждое новое сообщение от Анны. Впервые Дане не хотелось ни сбегать, ни разрушать то, что только начало зарождаться.
Настроение Даны заметно улучшилось. Тот факт, что Анна не испугалась, а подхватила игру, развязал ей язык. Они проболтали почти два часа, перескакивая с темы на тему. Анна то и дело смеялась вслух: фантазии Даны казались ей совершенно инопланетными, словно из другой реальности. То она хотела скинуть телевизор с двадцатого этажа, просто чтобы посмотреть, как он разлетится вдребезги; то мечтала спихнуть старую машину в обрыв; то всерьез рассуждала о том, каково это – побывать на ядерных испытаниях.
«Я просто люблю ходить по краю», – снова пустилась в откровения Дана. – «Однажды, например, полезла в самый центр несанкционированного митинга. Не могла пропустить то, что запрещено. Когда начались задержания, ОМОН стал вылавливать самых активных. Я попыталась незаметно слиться с толпой, но только привлекла внимание. Меня обступили трое полицейских и, что удивительно, предельно вежливо предложили пройти в автозак. Отказаться я, как ты понимаешь, не могла», – сопроводила она текст смеющимся смайликом.
Не дав Анне ответить, Дана продолжила:
«Но я же змея, умею прикидываться интеллигентной барышней. Включила дурочку, хлопала глазами, просила не составлять протокол: мол, шла мимо, случайно затесалась, отпустите-простите. Просидела у них около часа, и меня отпустили. Мне с моей судимостью новые бумаги были ни к чему. Просто… мне вечно не хватает адреналина, вот и пытаюсь добыть его где угодно».
«Господи, откуда ты такая взялась?» – не удержалась Анна.
«А ты любишь змей?» – резко сменила тему Дана, полностью проигнорировав вопрос.
«Не знаю, я их вживую никогда не видела», – честно ответила Анна.
«В Латвии полно ужей. Я с детства знала, что они не ядовитые. Как-то поймала одного, а он меня цапнул! И это был такой милый и нелепый способ самозащиты, что я полвечера таскала его с собой. Специально подставляла палец, а он так легонько его прикусывал и держал».
«Звучит забавно», – призналась Анна, живо представив эту странную картину.
«А вообще, моя слабость – это уличные животные, – пальцы Даны летали по клавиатуре. Она открывалась этому человеку вопреки всем своим привычкам, но остановиться уже не могла. – Обожаю находить дворовых кошек, тискать их, кормить. И дворняг люблю. Они каким-то шестым чувством понимают, что я их не обижу, и ходят за мной хвостом. Я постоянно скупаю для них всякие желе и сосиски».
В чате повисла короткая пауза, после которой Дана выдала:
«А еще я люблю домашних пауков. Ко мне убираться приходит Зина из клининга, так я ей строгонастрого запрещаю их пылесосить. Меня дико прикалывает, когда где-то в углу живет свой личный паук. Они же полезные, избавляют квартиру от мух и комаров! Слушай, если бы они нуждались в деньгах, я бы с удовольствием заключила с ними контракт. Составила бы договор, прописала KPI по поимке определенного количества мух. Они бы предоставляли мне акты выполненных работ, а я перечисляла бы им зарплату на расчетный счет».
Анна сидела на кровати, не отрывая взгляда от экрана. На губах блуждала странная полуулыбка. В голове совершенно не укладывалось, как один и тот же человек может с полной серьезностью рассуждать об экономике, а в следующую секунду планировать подписание трудового договора с пауками.
Ей безумно захотелось увидеть Дану прямо сейчас. Заглянуть в эти зеленые глаза, которые она пока видела только на фото во «ВКонтакте», чтобы понять, что на самом деле творится в голове у этой невероятной девушки. И главное – без ее вечных солнцезащитных очков.
«Ты кому-нибудь вообще рассказывала эти свои мысли?» – наконец напечатала Анна.
«Я в любое время могу начать нести чушь, – тут же прилетел ответ. – Это несложно. Дай мне любую тему, и я накидаю тебе кучу идей или даже прочитаю небольшую лекцию. Вот смотри: люди обожают казаться серьезными. Играют вымышленные роли, входят в амплуа и живут в этом, будто так и надо. Строят умные лица, работают над имиджем. Но это всё фальшь и маски, которые слетают после первой же пьянки. Я хочу сказать, что нет четкой грани между детством, юностью, зрелостью или старостью – меняются лишь интересы. Остальное – просто цифры, формальность. Все в глубине души хотят обратно в детство, хотят вести себя естественно, но не могут. Они заперты на замок под названием: А что подумают остальные? Любой взрослый, когда напьется, начинает вести себя так, как хочет на самом деле. Не зря говорят: правду говорят лишь пьяные и дети. Но что мешает быть таким трезвым? Оглядка на других, которые сами хотят побыть детьми. Получается замкнутый круг. Люди настолько в нем запутались, что поведение, как у меня, считается чем-то из ряда вон. Люди несвободны, оттого у них и столько конфликтов. Они боятся быть собой».
«Я бы очень хотела увидеть тебя сейчас, – призналась Анна, искренне впечатленная этой внезапной философией. – Слушай… у меня через две недели день рождения. Ты приедешь? Я тебя приглашаю. Мне бы очень хотелось отметить его с тобой!»
«Конечно, – согласилась Дана без малейших колебаний. – Я такое не пропущу. Мы сделаем этот день интересным и незабываемым».