Крис Новик – Если мы подружимся (страница 25)
Она быстро полезла искать в интернете текст про Карлсона, нашла знакомый отрывок и, улыбаясь всё шире, подставила туда имя Даны. Немного подправила. Прочитала. Отправила.
«Малыш и Дана, значит? Тогда вот. Малыш был очень рад, что познакомился с Даной. Как только Дана прилетала, начинались необычайные приключения. Дане, должно быть, тоже было приятно познакомиться с Малышом. Ведь, что ни говори, а не оченьто уютно жить одной в маленьком домике, да ещё в таком, о котором никто и не слышал. Грустно, если некому крикнуть: Привет, Дана!, когда ты пролетаешь мимо».
После отправки Аня ещё несколько секунд смотрела на экран, уже заранее смущаясь своей выдумке. Ей это казалось глупостью. Смешной, немного детской. Такой штукой, над которой можно улыбнуться и ответить чем-то колким.
Но с Даной произошло совсем не то, чего Аня ожидала.
Дана перечитала сообщение один раз. Потом второй. Потом ещё. И вдруг почувствовала, как внутри что-то резко, почти болезненно дрогнуло. Слова были простые. Почти наивные. Но именно в этой простоте и оказалось что-то невыносимо точное. Не про сказку даже – про одиночество. Про этот никому не известный домик. Про невозможность крикнуть кому-то в ответ. Про то, как странно жить, когда ты всё время пролетаешь мимо, а тебя никто по-настоящему не ждёт.
Аня, сама того не понимая, попала туда, куда Дана обычно не подпускала никого. В место, которое много лет держалось на холоде, контроле и привычке ни в ком не нуждаться. Она сжала телефон крепче. Это было нелепо. Неуместно для нескольких строчек, написанных почти в шутку. Но слёзы уже подступили к глазам.
«Ты так классно написала», – наконец появилось в чате.
Она посмотрела на экран ещё секунду и всё-таки добавила правду, хотя обычно подобные вещи предпочитала не признавать даже себе:
«Что я даже расплакалась».
Аня уставилась на сообщение так, будто не поверила. Она совсем не хотела сделать Дане больно. Тем более – довести её до слёз.
Она торопливо набрала:
«Пожалуйста, не плачь. Я не для этого это писала».
Дана прочитала и неожиданно усмехнулась сквозь слёзы. Картина была абсурдная до смешного: она, Дана, которая обычно разбирала людей по косточкам и хранила лицо даже в самых неприятных разговорах, сидит и ревёт из-за «Малыша и Даны».
Очень достойно. Просто образец внутренней дисциплины. Она вытерла щёку тыльной стороной ладони и ответила:
«Успокойся. Это не катастрофа. Я ещё не умерла от чувств. Но мне очень понравилось».
Этого признания уже было слишком много. Достаточно, чтобы у Ани потеплело внутри так резко, что захотелось прижать телефон к груди, как в подростковых фильмах, над которыми она обычно посмеивалась.
Дана смотрела на их переписку и вдруг ясно поняла одну простую вещь, от которой самой стало не по себе: ей действительно хочется, чтобы Аня улыбалась чаще. Не наигранно. Не для фотографий. Понастоящему. Хочется быть причиной этой улыбки хотя бы иногда. Мысль была почти опасной. Слишком тёплой. Слишком живой. И совершенно не в её стиле.
Вскоре девушкам пришлось попрощаться. Аня умчалась на работу, а Дана, смыв под горячими струями душа усталость бессонной ночи, забралась в постель. Но сон не шел. Тишина спальни лишь усиливала рой беспокойных мыслей, бьющихся в голове. Перед глазами снова и снова всплывала их первая встреча: зачем, ну зачем Анна тогда шагнула к ней из ночной темноты? И почему теперь эта хрупкая девушка никак не выходит у нее из головы? Вся прошлая жизнь Даны была выстроена по циничному, безжалостному сценарию: она легко знакомилась с людьми, использовала их как пешки в своей игре, расплачивалась и исчезала без следа. Люди были для нее лишь удобным инструментом. Так почему же сейчас этот отлаженный механизм дал сбой? От одной мысли об Анне внутри разливалось непривычное, щемящее тепло, пугающее своей искренностью. Ее совершенно не хотелось обманывать, не хотелось пачкать ложью. Но, с горечью глядя правде в глаза, Дана чувствовала ледяной холодок обреченности. Она слишком хорошо знала себя и свой разрушительный образ жизни: как бы сильно она ни старалась уберечь своего искреннего «Малыша», ее токсичный мир рано или поздно настигнет Анну и разобьет ей сердце.
Весь вечер Дана была по горло в делах – моталась по всей Москве так, что не было ни секунды написать Ане. Ее злило это новое, непривычное чувство: она ловила себя на мысли, что начинает всерьез привязываться к этой девушке. Выкроив наконец свободную минуту, Дана быстро набрала сообщение:
«Мне так грустно за тебя. Я сейчас занята и не с тобой. Такое ощущение, будто я тебя бросила».
«Эй, ты чего? – искренне удивилась Анна. – У тебя дела, я всё прекрасно понимаю. Мы же взрослые люди».
«Я освобожусь только к часу ночи. Ты меня дождешься? Хочешь, встретимся на нашей лавочке?»
«Да, хочу, давай встретимся», – согласилась Аня. За последнее время она уже привыкла к бессонным ночам, поздним спонтанным встречам и бесконечным перепискам.
Экран снова засветился длинным сообщением от Даны:
«Я из-за тебя всё в документах напутала, потому что думаю не о них. У меня в голове какая-то экспрессия, симбиоз рабочих мыслей и размышлений о тебе. Еще постоянно крутится твоя сказка про Карлсона. Я вспоминаю и улыбаюсь. А потом смотрю твои грустные фотографии, и меня не отпускает ощущение, будто что-то не так. Впечатление, что тебя ничего не радует в жизни. Какая-то скрытая депрессия и путь в никуда. Словно ты потеряла интерес к завтра. Ты отлично выглядишь, но тебя явно что-то беспокоит».
«Так мило, что ты переживаешь», – написала Анна, поразившись проницательности Даны. Как она может такточночувствоватьто,чтотворитсяунеевнутри?
«Если мы подружимся, то постоянно будем плакать или смеяться».
Дана почти не опоздала: в час ночи с небольшим ее силуэт уже вырисовался у знакомой лавочки. Анна к этому моменту успела немного вздремнуть, но режим сбился окончательно, и организм пребывал в полном недоумении. Уснуть рано вечером оказалось той еще задачей, и только ближе к полуночи она провалилась в тревожную дрему, чтобы в половину первого подскочить от звонка будильника. Анна и сама до конца не понимала, что заставляет ее срываться посреди ночи на эту встречу. Но по-другому просто не получалось – необъяснимая тяга пересиливала усталость. К тому же она обещала, а свое слово Анна привыкла держать железно.
Дана снова выглядела так, словно пряталась от папарацци: черные джоггеры, объемное белое худи, надвинутая на лоб черная бейсболка и темные очки, почти полностью скрывающие лицо.
– Я добыла нам еды, – возвестила Дана, с шуршанием доставая из бумажного пакета бургеры из «Бургер Кинга». Аромат жареного мяса и булочек тут же смешался с прохладным ночным воздухом. – Будешь? Я зверски голодная. За весь день ничего не ела, слона бы съела сейчас!
Анна с мягкой улыбкой наблюдала за ней. Рядом с Даной словно всё вокруг оживало, и сама Анна чувствовала, как по венам начинает бежать ток. Ночная серость вдруг приобретала яркие, насыщенные краски. Дана тем временем нетерпеливо развернула бумагу и с жадностью впилась зубами в многоэтажный бургер. – Не хочу, спасибо, – Анна покачала головой, отказываясь от предложенной порции. – Ешь, набирайся сил.
В этот момент мимо них по аллее прошла парочка лет четырнадцати: вихрастый парнишка с длинными волосами и симпатичная девчонка. Они крепко держались за руки и о чем-то увлеченно шептались, полностью поглощенные друг другом.
– Эй, тинейджеры! – вдруг окликнула их Дана, оторвавшись от своей трапезы. – Колы не хотите?
Подростки удивленно переглянулись и остановились. Анна напряглась, бросив на подругу настороженный взгляд: от Даны в любую секунду можно было ждать чего угодно.
– Да не бойтесь, подходите, – дружелюбно позвала Дана, похлопав по спинке лавочки.
Ребята нерешительно приблизились. Парень, робко переминаясь с ноги на ногу, выдавил:
– Привет. Я Данил, а это Соня. – Он с неприкрытым обожанием посмотрел на свою спутницу.
– Предки-то в курсе, что вы в такое время по паркам шатаетесь? – с любопытством спросила Дана, извлекая из недр пакета литровую бутылку колы и стопку картонных стаканчиков.
– Мама не знает, – призналась Соня. – Но она спит как убитая, так что я спокойно ухожу и прихожу, когда вздумается.
– А я вообще не спрашиваю, – гордо вскинул подбородок Данил, пытаясь казаться старше. – Уже вырос из того возраста, чтобы у родителей отпрашиваться.
– Молодцы, бунтари. – Дана ловко разлила темную шипящую жидкость по четырем стаканчикам и раздала всем по одному. – Ну, за взрослую жизнь!
Анна сделала большой глоток и тут же закашлялась, почувствовав, как горло обожгло. Она-то ждала сладкую газировку, а это оказался убойный коктейль из колы с виски! Подростки, судя по их округлившимся глазам, тоже сильно удивились резкому вкусу, но виду постарались не подать.
– Ты что творишь?! – зашипела Анна, вскочив со скамейки и наклонившись к самому уху Даны. – Они же дети! Зачем ты их поишь?
Дана ничуть не смутилась.
– Ладно, ребятня, – махнула она подросткам, поняв возмущение Анны. – Хватайте напитки и валите гулять дальше. И это, предохраняйтесь там, если приспичит!
Данил с Соней, густо покраснев, пробормотали слова благодарности и поспешили ретироваться по дорожке в сторону скейт-парка, унося с собой стаканчики.