Крис Новик – Если мы подружимся (страница 20)
«Ты гениальная, – напечатала Анна, искренне веря в каждое слово. – У тебя есть особый талант».
Ответ Даны прилетел быстро – уверенный и чуть снисходительный:
«Нет. Открою тебе маленький секрет: это не успех и не врожденный дар, а простое желание жить не так, как все. Если этого действительно хотеть, дела делаются сами собой, а интерес к жизни заставляет проявлять инициативу. Нужно заниматься только тем, что зажигает. Жизнь слишком коротка, чтобы сливать ее на нелюбимую работу».
Слово «работа» заставило Анну бросить взгляд на часы в углу экрана. Она мысленно ахнула – ночь пролетела как одно мгновение.
«Кстати, о работе – мне вставать через двадцать минут, – написала она. – Чувствую себя так, словно у меня жуткое похмелье. Вообще не знаю, как сегодня отработаю».
На экране появилось новое сообщение. Дана снова пустила в ход свое любимое, уже проверенное заклинание:
«Если мы подружимся, то ты уволишься с работы. Будешь заниматься тем, что нравится, и тем, чего хочется по-настоящему».
Анна устало, но тепло улыбнулась.
«С трудом себе это представляю, – ответила она. – Я даже не знаю, чего хочу. А если заниматься только любимым делом, то откуда брать деньги?»
«Да плевать на деньги, это не главное. Зачем они тебе?» – легко парировала Дана с высоты своего достатка.
«Как это зачем? – искренне удивилась Аня, которую этот философский вопрос резко вернул с небес на землю. – А жить на что? Чем платить за аренду квартиры?»
«Если мы подружимся, я заберу тебя к себе, – тут же прилетел ответ. – А если я заберу тебя к себе, то ты не будешь работать. За какую квартиру ты собралась платить, если будешь жить у меня? Или ты с нынешним хозяином пожизненный договор аренды заключила?»
«Нет, не заключала… Но что значит – не буду работать?»
У Даны всё получалось так просто и красиво. А главное – пугающе быстро. Анна умом понимала, что в реальной жизни так не бывает, сказок не существует. Но на споры уже не оставалось ни сил, ни времени: будильник неумолимо звал собираться на работу.
Почувствовав, что, возможно, слишком надавила и немного переиграла, Дана поспешила сгладить углы:
«Ладно, это всё шутки. Время покажет, что с нами будет».
«Да, ты права, – набрала Аня, чувствуя легкое облегчение. – Было очень приятно не спать с тобой всю ночь».
«Мне тоже. Хотя я за эту ночь потеряла немного денег на бирже, но, наверное, впервые совершенно не злюсь из-за потерь. Наоборот, усну с улыбкой».
«Ты просто огонь», – не удержалась Анна от искренней похвалы.
«Нет, – уверенно возразила Дана, завершая этот ночной разговор красивой метафорой. – Огонь – это ты. А я ветер. И я буду дуть изо всех сил, чтобы разжечь тебя в твоей скучной и обычной жизни».
Рабочий день после бессонной ночи тянулся мучительно долго. Анна вливала в себя уже третью, а может, и четвертую кружку кофе, но кофеин сдавал позиции – истощенный организм отчаянно требовал сна. Пару раз ей даже удавалось отключиться минут на десять прямо в рабочем кресле, спрятавшись за монитором. И всё же она ни о чем не жалела. Наоборот, сквозь вязкую усталость мысли то и дело возвращались к ночному знакомству, раз за разом прокручивая в памяти строчки переписки.
В этой странной девушке крылось нечто такое, что буквально зачаровывало. Какая-то абсолютная, почти пугающая свобода. Дана жила по собственным правилам, не оглядываясь на других и откровенно игнорируя любые шаблоны. Она слишком ярко выделялась из серой толпы, и в этом сквозила своя, гипнотическая магия.
Сама Аня всю жизнь старалась всё делать «правильно»: не курила, не прикасалась к запрещенным веществам, всегда переживала о том, что о ней подумают. Но что вообще значит «жить правильно»? Просто быть как большинство? В отличие от нее, Дана с легкостью пускалась во все тяжкие: она часто выпивала, иногда баловалась чем-то покрепче обычных сигарет и даже имела за плечами судимость. Общество привыкло такое осуждать. Да и сама Анна всегда с опаской относилась к подобным персонажам: в ее картине мира люди с судимостями и зависимостями неизменно представлялись опустившимися маргиналами, необразованными выходцами из неблагополучных семей.
Но Дана с треском ломала и этот стереотип. В ней было то, что отличало ее от них всех, – она не прятала своих демонов и не боялась быть «плохой». Если верить ее рассказам, она многого добилась, строила дерзкие планы на будущее, была остра на язык, красива и чертовски интересна. И Анне, привыкшей к своей безопасной, но пресной реальности, безуно нравилось общаться с ней, жадно впитывая всё новые и новые подробности этой чужой, но такой интересной жизни.
В середине дня, когда Анна в очередной раз начала клевать носом перед монитором, экран телефона мигнул. Сообщение от Даны.
«Доброе утро. Как твое самочувствие?»
Сонливость сняло как рукой. Аня моментально выпрямилась в кресле, чувствуя, как по венам разливается приятный заряд бодрости.
«Привет! – быстро набрала она. – Стараюсь поменьше сидеть на месте, иначе просто вырубаюсь. Тыто, наверное, выспалась?»
«Да. Но сегодня мне опять придется торчать за компом до пяти утра. И уже без тебя», – в конце сообщения повис грустный смайлик.
«Тебе будет плохо без меня?» – Аня невольно улыбнулась экрану, затаив дыхание в ожидании ответа.
«Не то чтобы плохо. Просто с тобой лучше, чем без тебя».
Подобные фразы всегда безотказно работали – особенно со скромными, одинокими людьми, которым отчаянно не хватало внимания и красок в жизни. Дана знала это наверняка. И всё же, отправляя это сообщение, она поймала себя на странной мысли: ей действительно было приятно общаться с этой правильной девочкой.
Больше того – ей начинало не хватать её.
Мысль была неприятная. Почти лишняя.
Дана едва заметно прищурилась, будто от внутреннего раздражения, и всё же не стала спорить с собой. Хладнокровие никуда не делось; расчёт, как и прежде, оставался на месте. Но рядом с Аней в эту давно понятную схему постоянно просачивалось что-то неучтённое: живая симпатия, тёплое ожидание, странное чувство покоя, которого Дана раньше за собой не замечала.
«Может, встретимся сегодня? – предложила Аня. – Поболтаем на той лавочке, где познакомились».
«Давай. Но тебе нужно будет поспать, как приедешь домой с работы. Я сейчас пропаду до позднего вечера, накопились дела».
«В общем, тогда до вечера».
Ответ прилетел почти мгновенно:
«А-а-а, черт! Господи, да ты просто редкость! Ты написала в общем раздельно! А не вообщем, как эти необразованные тупицы, которые меня до трясучки бесят».
«Ну ты даешь, – Аня тихо рассмеялась, удивляясь такой бурной реакции на банальную грамматику. – Ты очень эмоциональная».
«Есть такое, – легко согласилась Дана. – Только чаще это негативные эмоции. В юности я сожгла себе все нервы, так что сейчас могу расплакаться на ровном месте. Или орать, как контуженная истеричка. Могу взорваться из-за сущего пустяка и потом весь день ходить злой».
«Мне нравится, что ты говоришь о себе как есть. Не пытаешься казаться кем-то другим. Обычно люди из кожи вон лезут, чтобы спрятать свои темные стороны. Я так рада, что мы познакомились. Ты будто открываешь мне глаза на вещи, которых я не замечала».
«Если мы подружимся, я покажу тебе эту планету совсем с другой стороны».
«А как ты поймешь, что хочешь со мной дружить?» – осторожно спросила Анна.
«Не знаю, – честно ответила Дана. – Я пока об этом не думала. Но ты именно такая, с которой хочется дружить».
«Почему?» – Аня почувствовала, как от этого признания потеплело внутри.
«Как минимум потому, что я еще ни с кем столько не общалась в сети. И никому столько о себе не рассказывала».
Полночь. И снова та самая лавочка в пустом парке. Анна понимала, что всё происходящее – чертовски поздние встречи, странно и совершенно на нее не похоже. Ночные вылазки, недосып, откровенные разговоры с малознакомой девушкой… Жизнь словно сошла с привычных рельсов. «Откуда она вообще взялась? – кутаясь в кардиган от ночной прохлады, спрашивала себя Аня. – Правильно ли я делаю? И к чему всё это приведет?»
Дана опоздала на десять минут. Появилась внезапно, слегка запыхавшаяся, словно вынырнула из самых теней. На ней был всё тот же странный набор: спортивные штаны, безразмерная черная толстовка поверх краснойбейсболки.Исновасолнечныеочки.Ночью.
– Почему ты всегда в очках? – сходу спросила Анна, с любопытством разглядывая усевшуюся рядом девушку.
– Не люблю свет. Даже от фонарей, – Дана небрежно чиркнула зажигалкой, прикуривая сигарету. Выдохнула дым в темноту и добавила: – Знаешь, я бы вообще хотела, чтобы солнце погасло. Из-за света я ненавижу день.
– Погасло? И что бы мы делали?
– Была бы вечная ночь. Это же круто! – Дана усмехнулась. – И я бы даже смогла на этом заработать. Купила бы пару озер, накрыла их огромными ангарами, врубила мощнейшие ультрафиолетовые лампы. Люди бы так скучали по солнцу, что толпами ездили бы на мои искусственные курорты и несли бы мне свои денежки.
Дана рассмеялась, наслаждаясь произведенным эффектом. Анна сидела с широко распахнутыми глазами – в них читалась смесь абсолютного недоумения и восторга. Наконец она моргнула, словно стряхивая с себя наваждение.
– Можно я буду откровенной? – тихо спросила Аня.
– Зависит от степени откровенности, – Дана легко поднялась с лавочки, прохаживаясь перед ней. – Но рискнуть стоит, хотя бы чтобы эту степень нащупать.