Крис Новик – Если мы подружимся (страница 19)
«Очень интересно, – напечатала Аня. – А это прибыльно?»
«Смотря как торговать. Если входить в высокорисковые сделки, может быть о-о-очень прибыльно. Но и шанс всё потерять велик. Я не боюсь рисковать, а значит, для меня это прибыльно».
«Звучит круто. Ты молодец!» – искренне восхитилась Анна. Сама она в этом совершенно ничего не понимала.
«Нет, я совсем не молодец, – возразила Дана. – Лучше скажи: какой самый сумасшедший поступок ты совершала, о котором тебе стыдно рассказывать?»
Аня попыталась вспомнить хоть что-нибудь подходящее и написала единственное, что пришло на ум:
«Ничего особенного. После окончания школы я, как и ты, можно сказать, сбежала из дома и уехала в Москву с одной тысячей в кармане. Пожалуй, это был самый безумный поступок в моей жизни».
«Да, но он не стыдный. Таким нужно гордиться. Ты от чего-то бежала?»
«Можно сказать и так, – сама от себя не ожидая, призналась Аня. – Но я не хочу об этом говорить».
«Хорошо, не буду настаивать. Расскажешь, когда будешь готова. Точнее, если будешь готова».
Девушки переписывались около часа: рассказывали о себе, шутили, присылали друг другу смешные картинки. Ближе к полуночи Аня стала понимать, что жутко хочет спать, о чем и сообщила собеседнице.
«Нет, не уходи, – Дана явно расстроилась. – Тебя не хватит еще хотя бы на часик?»
Дане действительно не хотелось, чтобы Анна уходила. На удивление, общаться с ней было очень приятно. «Обычно люди такие скучные, предсказуемые, всем от меня что-то нужно, или они просто глупы, – размышляла Дана, глядя на экран смартфона. – А эта… в ней есть какая-то осторожная глубина». Впервые после смерти Седы Дана призналась себе, что разговаривать с кем-то ей по-настоящему нравится.
В итоге Анна не смогла отказать и согласилась побыть с ней еще какое-то время.
«А ты расскажешь мне о поступке, за который тебе стыдно?» – спросила Анна.
Дана на мгновение замерла. «Если я вывалю это сейчас, она может испугаться и заблокировать меня. Но если останется – крючок войдет глубоко. Секреты сближают лучше всего».
«А ты готова узнавать обо мне не пойми что?» – напечатала Дана. Ей почему-то хотелось делиться с Аней историями из своей жизни, но риск спугнуть ее был слишком велик.
«А почему нет? Расскажи». «Что там может быть? – гадала Анна, чувствуя легкий укол адреналина. – Угнала машину по молодости? Жестоко бросила когото?»
«На самом деле мне немного неловко об этом говорить, но плевать. В общем, у меня есть судимость. Остался один год до окончания условного срока. Но я никого не убивала, не подумай».
Анна ответила не сразу, пытаясь переварить информацию. «Судимость? Настоящая уголовница?» – ее пальцы зависли над клавиатурой. Да, это ее удивило и даже слегка напугало – с криминальным миром она никогда раньше не пересекалась. Но, с другой стороны, Дана этого не скрывала. «Она могла бы наврать что угодно, я бы никогда не узнала. Эта честность… она подкупает», – подумала Аня.
«А что ты натворила?» – осторожно спросила она. «Статья 174. Мне стыдно об этом рассказывать».
«Почему рассказала мне?» – напечатала Аня, параллельно вбивая номер статьи в поисковик. «Отмывание денег. Ничего себе масштабы», – пронеслось у нее в голове.
«Потому что тебе хочется верить».
Написав это, Дана внезапно осознала: обычный манипулятивный трюк, дежурная фраза, которую она использовала сотни раз, чтобы втереться к человеку в доверие, сейчас для нее самой прозвучала уж очень искренне. «Черт, я ведь правда так думаю. Когда я
успела потерять бдительность?»
«А еще я рассказала, – добавила Дана, – чтобы потом не выглядеть глупо. Если мы подружимся и ты будешь приезжать ко мне в гости, не хочу, чтобы ты удивлялась, когда ко мне наведываются из полиции или когда я сама туда хожу отмечаться».
«Хорошо, – согласилась Анна, хотя внутри все еще боролись осторожность и любопытство. Я что, правда готова поехать к ней в гости? – удивилась она сама себе, но продолжила печатать: – Буду иметь в виду.
Кстати, как чувствуешь себя после аварии?»
«Еще немного хромаю, плечо болит, но в целом нормально. А вот машину придется менять. У тебя есть права?»
«К сожалению, нет».
«Если мы подружимся, я настою на том, чтобы ты их получила. Будешь меня везде катать, – Дана добавила смеющийся смайлик. – А я буду сидеть на пассажирском сиденье, слушать музыку и выпивать».
Анна искренне рассмеялась такому предложению. «С ней легко. Даже слишком. Как будто мы знакомы сто лет».
«Тебе нравится этот город?» – сменила тему Дана.
«Ты заставила меня задуматься, – напечатала Аня. И она действительно задумалась. Она жила в Москве уже пятнадцать лет, но вся ее жизнь крутилась вокруг работы. – Я привыкла тут жить, но у меня появились сомнения: а действительно ли я здесь счастлива?»
«Сомнения должны быть всегда. Они заставляют мысли конкурировать между собой. Не дают им застыть в удобной лжи. Только тогда появляется шанс прийти к правильному решению».
«А как тебе Москва?» – спросила Анна. Она не могла оторваться от переписки, хотя уже была глубокая ночь, глаза слипались, а с утра ждала работа.
«У меня тоже нет однозначного ответа, но есть вещи, которые мне здесь явно не нравятся. Например, время в пути. Ты не представляешь, как я поначалу сходила с ума! Здесь на машине в час пик с севера на юг через центр можно ехать часа четыре. В Латвии за это время можно проехать через всю страну! Но здесь – деньги».
«Скоро рассвет, – Анна взглянула на часы, только сейчас поняв, как незаметно пролетело время. – Знаешь, я не помню, чтобы с кем-то вот так переписывалась всю ночь, зная, что утром нужно вставать».
«Теперь будешь помнить», – ответила Дана, прикрепив улыбающийся смайлик.
У Даны давно не было ничего подобного. С одной стороны, план оставался неизменным: подцепить эту девочку на крючок, мягко подчинить и встроить в свои схемы. Обычный расчет. Но с другой – в тишине спальни, подсвеченной лишь экраном смартфона, ей самой было поразительно тепло и безопасно в этом виртуальном диалоге.
«Она уже увязла, – холодно констатировал разум Даны. – Но, кажется, я увязаю вместе с ней. Ну что ж, можно совместить приятное с полезным».
Пальцы быстро набрали текст, резко меняя тональность беседы:
«Ты когда-нибудь стреляла из пистолета?»
По ту сторону экрана Анна на мгновение замерла. Впрочем, она уже почти ничему не удивлялась в этой пугающе притягательной собеседнице.
«Только из пневматики, – напечатала Аня. – И в тире из ружья: выбила восемнадцать мишеней из двадцати. А у тебя есть пистолет?»
Дана усмехнулась и удобнее перехватила телефон.
«Есть и пневматика, и огнестрел. Если мы подружимся, съездим в одно место за городом – покажешь мастер-класс. Но, знаешь, после покупки настоящего ствола моя жизнь немного изменилась. Быстро понимаешь, что эта игрушка – железобетонный аргумент в любом споре. На людей, конечно, направлять не приходилось…»
Дана сделала паузу, наслаждаясь собственной ложью, и отправила следующее сообщение:
«…но один только звук передергиваемого затвора кардинально меняет ситуацию».
Какое-то время они болтали о разной ерунде. Ночная беседа убаюкивала: они спорили о сериалах, делились музыкой, создавая иллюзию абсолютной, почти физической близости. А затем Дана задала новый вопрос – как всегда, бьющий точно в цель:
«А ты планируешь остаться в этом городе?»
Анна уставилась на светящийся экран. Вопрос застал ее врасплох.
«У меня нет никаких планов», – ответила она, и вдруг с пугающей ясностью осознала, насколько это правда. Впереди была лишь слепая пустота – ни якорей, ни четкого будущего.
Ответ Даны пришел быстро. Он читался не просто как откровение, а как тщательно выверенная презентация. Идеальная приманка.
«Благодаря этому городу я получила всё, чего не смогла бы добиться в Латвии. Но я планирую переезд. Рассматриваю Южный Кипр, греческую часть. Причин несколько. Во-первых, оффшорная зона: инвестиции, ликвидная недвижимость и налоговые послабления. Во-вторых, там большая русскоязычная диаспора, что сильно облегчает жизнь. И в-третьих, у меня, помимо российского паспорта, есть гражданство Евросоюза, так что все двери открыты. Мне осталось дожить здесь год, чтобы погасить судимость. А потом – продам всё и уеду. И, как говорится, если мы подружимся, то… дальше додумай сама».
Анна смотрела на экран, чувствуя одновременно ошеломление и странный, пьянящий восторг. Ее завораживала целеустремленность собеседницы, масштаб ее планов и та легкость, с которой Дана рассуждала о вещах, совершенно недоступных пониманию Ани. Было очевидно, что новая знакомая – девушка весьма обеспеченная и привыкла получать от жизни всё. Но гораздо сильнее чужих денег Анну цепляло другое: между ними, такими полярно разными, словно натянулась невидимая, но очень прочная нить.
Впервые за долгое время Аня перестала чувствовать себя одинокой. И это казалось безумием, ведь они были знакомы всего сутки. Да, у нее была лучшая подруга Оля, которой можно было доверить любой секрет. Но Оля давно с головой ушла в свои устоявшиеся отношения, их встречи стали редкими. А сейчас Анна словно вернулась в юность, почувствовала себя восторженной студенткой, шепчущейся в темноте с закадычной соседкой по общаге. Ей казалось, что она знает Дану целую вечность.