Крейг Браун – One Two Three Four. «Битлз» в ритме времени (страница 68)
Студия так набита всякой всячиной, что напоминает декорации «Стептоу и сына»[673]: многие вспоминают, как операторы, спотыкаясь о что-нибудь, оскверняли дух любви и мира отборной бранью. В дальней части студии сидит марионетка, к ней привязаны воздушные шары с буквами L, O, V и E.
Многие гости в студии смотрят в пустоту, то ли от скуки, то ли демонстрируя свою крутизну: в то время разницу понять было сложно. Мик Джаггер сидит впереди, отвернувшись от камеры; два огромных глаза, вышитые на спине его куртки, пялятся в объектив. В кадре мелькают несуразные картинки: пока Джон в надцатый раз поет «All You Need is Love», камера наезжает на лысого мужчину в белой сорочке и черных брюках; он выглядит слегка раздраженно, как будто ждет окончания. Через несколько секунд, когда Джон поет: «It’s eea-seey!» — в кадре появляется самозабвенно танцующая женщина, похожая на принцессу Маргарет. А может, это и была принцесса Маргарет? В «Лето любви» мир словно бы перевернулся, всякое было возможно[674]. В августе председатель EMI, сэр Джозеф Локвуд, удостоился аудиенции у королевы в Букингемском дворце. ««Битлз» теперь такие забавные, вы не находите?» — сказала она ему.
По какой-то причине Джордж почти не попадает в кадр, его не снимают, даже когда он исполняет коротенькое гитарное соло, которое некогда признали пятым нахудшим гитарным соло в истории музыки. Наконец — кода: оркестр начинает попурри, мастерски составленное Джорджем Мартином из Баха, «Greensleeves» и «In the Mood»[675]; аудитория отвечает вялыми аплодисментами. Мик Джаггер так и вовсе не завершает хлопка. А где же остальные — прочие стоунзы,
Ближе к концу появляются пятеро битловских помощников, увешанные щитами с лозунгом «All You Need is Love» на разных языках. Они неловко встают в круг, будто дети, которых сгоняют на пасхальное шествие. На плакате у Тони Брамвелла написано: «LOVE LOVE LOVE», а у Алистера Тейлора: «LOVE ЛЮБОV AMOR AMORE». Пол заставил его надеть свою психоделическую рубашку, решив, что костюм Тейлора слишком чопорный. В отдалении кто-то держит плакат с надписью: «ВОЗВРАЩАЙСЯ, МИЛЛИ» — послание, адресованное одной из тетушек Пола, которая навещала сына и внуков в Австралии.
Песня близится к завершению, и Джон с Полом запевают «She loves you yeah, yeah, yeah», выпущенную всего четыре года назад; сейчас она пробивается сквозь дурман хиппи, словно гимн утраченной юности.
А что же «All You Need is Love»? Некоторые битломаны-пуристы полагают, что она слишком банальна, ее текст — набор очевидных истин («Nothing you can sing that can’t be sung»)[676] и неочевидной лжи («nowhere you can be that isn’t where you’re meant to be»)[677], а в целом песенка слишком уж слащавая, бессмысленная и противоречивая, ее невозможно воспринимать всерьез.
Иэн Макдональд описывает ее как «один из самых незаслуженных хитов «Битлз»», добавляя, что «своей репутацией она больше обязана локальным историческим ассоциациям, а не вдохновению». Он считает, что песня сделана поспешно и непродуманно: «Наполовину в этом повинны лень и наркотическое отупение». Он ставит под сомнение как дух времени, так и песню, которая его отражала, точнее, представление о том, будто что-либо стóящее можно обрести без усилий — «it’s ea-seey»[678] — и что каждый дурак может объявить себя творцом.
Однако же «All You Need is Love» как нельзя лучше воплощает дух времени, и потому, наверное, ее любит такой широкий круг людей: боксер Джордж Форман, комедийная актриса Пенелопа Кит, танцор Уэйн Слип и автогонщик Джеки Стюарт[679] — все они выбрали ее своим «диском для необитаемого острова». В 1990-е Майкл Говард[680], будучи министром внутренних дел, слушал «Битлз» в служебной машине и считает «All You Need is Love» «квинтэссенцией музыки шестидесятых». По другую сторону Атлантики Эл и Типпер Гор[681] слушали ее на своей свадьбе в 1970-м. В 2005-м шпаргалка со словами песни, написанная Джоном, ушла с молотка за миллион долларов.
В тот день Брайан Эпстайн был счастлив как никогда. По его словам, это было лучшее, что сделали «Битлз»: «Восхитительная, чудесная песня, от которой мурашки по коже». На запись он пришел в рубашке апаш и черном бархатном костюме, держался расслабленно и беззаботно. Возможно, песня говорила о том, чего он сам выразить был не в силах. Он смотрел на утопию за окном, но окно было накрепко закрыто. Все, кого можно спасти, будут спасены; кроме Брайана Эпстайна. В тот день ему осталось жить еще девять недель.
100
За месяц до смерти Брайан Эпстайн отправил письмо своему американскому деловому партнеру Нэту Уайссу, в котором благодарил за соболезнования по поводу недавней кончины отца.
Далее он писал: «Мы отсидели семь дней шивы[682], и мне немного не по себе. Хотя, возможно, оно пошло на пользу. Было время поразмыслить и признать, что я нужен матери. И признать также, что друзья отца и брата, существующие в своем замкнутом еврейском мирке, не так уж и плохи. Возможно, они провинциальны, зато радушны, искренни и просты».
Далее, как обычно, он перешел к новостям битлов: «Парни отправились в Грецию, прикупить остров… Безумная идея. Впрочем, они уже не дети, пусть забавляются».
Мысль купить греческий остров подкинул Джону его новый лучший друг «Волшебный Алекс» Мардас — пожалуй, самый большой мошенник среди прочих нахлебников битлов.
Алексис Мардас, сын майора греческой охранки, прибыл в Лондон в 1965 году по студенческой визе. Какое-то время он работал мастером по ремонту телевизоров, а потом случайно познакомился с Джоном Данбаром, мужем Марианны Фейтфулл. Мардас, ловко орудуя отверткой, собрал ящик, в котором попеременно, в случайном порядке зажигались и гасли лампочки. Данбар впечатлился и решил, что Мардас — гений. Никакой практической пользы от ящика не было, что поражало еще больше.
Через Данбара Мардас познакомился с «Роллинг стоунз» и впарил им систему прожекторов, загоравшихся в такт живой музыке. «Стоунз» воспользовались устройством в своем очередном туре — впрочем, с переменным успехом. Пытаясь выгородить Мадраса, Данбар утверждал, что «иногда» устройство срабатывало — наверное, в режиме «выкл.».
Не сумев очаровать «Стоунз», Мардас направил всю свою энергию на Джона Леннона, и Джон поддался его обаянию. По словам Синтии, «Волшебный Алекс сразил Джона наповал. Он сразу же вызывал расположение к себе — невинное лицо, светлые кудри, ангельская улыбка. Джон, не подозревая, какие фокусы можно провернуть с помощью электричества, верил, будто в Алексе и впрямь есть что-то магическое. Он верил каждому его слову».
Однажды утром Джон привез Мардаса в гости к Полу и заявил: «Это мой новый гуру, Волшебный Алекс». Пол растерялся, но особо расспрашивать не стал: в то беззаботное время скептицизм не приветствовался. «Мы не выводили лжецов на чистую воду, это было бы слишком грубо, — говорит Пол. — Так что его оставили в покое».
Джон считал Мардаса гением и хотел вознаградить его соответствующим образом. Первого мая 1966-го в «Кенвуде» гостил старый приятель Джона, Пит Шоттон. Внезапно Джон вспомнил, что назавтра у Мардаса день рождения. «Охренеть! — сказал Джон. — Завтра придет Волшебный Алекс, а у меня для него ничего нет. Что ему подарить, Пит?»
Шоттон понятия не имел, и тогда Джон вспомнил, что Мардас облизывался на итальянский спортивный автомобиль «изо-грифо», который он купил неделей ранее на Британском международном автосалоне в Эрлс-Корте. В то время это был единственный «изо-грифо» в Великобритании. «А давай ему «изо» подарим!»
Пит с Джоном обмотали машину ленточками и скрепили их огромным бантом. «Именинник должным образом впечатлился», — вспоминал Пит.
Мардас появился у битлов очень вовремя. В конце 1966-го бухгалтеры посоветовали группе во избежание чрезмерного налогообложения приобрести недвижимость, земельные владения и предприятия розничной торговли. Битлы тут же основали ряд компаний под эгидой «Эппл кор»: «Эппл рекордз», «Эппл филмз» и «Эппл ритейл» (управлявшую бутиком на Бейкер-стрит). Алексу Мардасу, обещавшему невероятно перспективные изобретения, досталась «Эппл электроникс».
К тому времени Джон ежедневно закидывался ЛСД, что, вероятно, и заставило его поверить в величие «огромной, внушительной, полностью компьютеризированной лаборатории, до которой другим еще далеко». В последующие месяцы Волшебный Алекс убедил его, что приблизить золотую эру электронной магии можно только с помощью крупных финансовых вложений.
Однажды, сидя вечерком в студии, битлы жаловались друг другу, что ну вот никакой частной жизни не стало. И тут Джон предложил создать собственное небольшое королевство — типа острова, где можно построить дома, студию и даже школу. Джулиан учился бы в ней вместе с детьми Боба Дилана, который точно присоединится к битлам. Мардас тут же навострил ушки. У греческого побережья, подсказал он, островов — как грязи, их можно прикупить по дешевке.
Мардаса немедленно отправили в Грецию подыскать идеальный остров. Через сорок восемь часов он отзвонился, сообщив, что присмотрел целое скопление островков в Эгейском море: один из них — площадью 80 акров, с оливковой рощей в 16 акров и четырьмя уединенными пляжами — окружен четырьмя островками поменьше, как раз по одному на каждого из битлов. Цена вопроса — 90000 фунтов. Мардас также добавил, что, по его прикидкам, прибыль от оливковых рощ позволит окупить затраты на приобретение за семь лет.