Крейг Браун – One Two Three Four. «Битлз» в ритме времени (страница 69)
Все четверо битлов вылетели в Грецию, невзирая на недавний запрет местной хунты как на длинные волосы, так и на рок-музыку, а еще — на заявление о том, что употребление наркотиков наказуемо пожизненным заключением. Воспользовавшись родственными связями, Мардас, похоже, заключил с хунтой сделку: в обмен на своего рода дипломатическую неприкосновенность битлы согласятся сфотографироваться для министерства туризма. Джона предупредили: веди себя хорошо и хунту не критикуй. «Из той поездки я помню только, что некоторые закидывались кислотой, а паспорта у нас не проверяли вообще, потому что отец Алекса был какой-то важной шишкой», — вспоминала Патти Бойд. Едва самолет приземлился в афинском аэропорту, как Джон с ужасом вспомнил, что наркотики остались дома. «Нафига мне Парфенон без ЛСД?» — жаловался он. После срочного звонка в NEMS легкий на подъем Мэл Эванс прихватил забытую наркоту и вылетел в Грецию следующим же рейсом.
«Поездочка выдалась та еще, — вспоминал Джордж. — Мы с Джоном были постоянно под кислотой, сидели на носу корабля, играли на укулеле. Слева Греция, справа большой остров. Солнце сияет, а мы часами напролет поем «Харе Кришна»». Бухгалтеры настаивали, что шаткое финансовое положение битлов станет еще хуже, но от покупки ребята не отказались. Вопрос о переводе денег решал министр финансов Джеймс Каллахан. В какой-то момент Каллахан по-отечески предупредил битлов, что 95000 фунтов — «абсолютный предел» и больше он вывести из страны не позволит, а в конце письма сделал собственноручную приписку: «Ни пенни больше… Кстати, как вы собираетесь обустраиваться на вашем острове?»
Эта проблема разрешилась сама собой. После покупки битлы моментально утратили к островам интерес, забыли о строительстве утопии и больше туда не приезжали. Годом позже они продали острова с прибылью в 11400 фунтов[683]. Впоследствии Джордж с одобрением отметил, что «это было их единственное хоть сколько-нибудь прибыльное предприятие».
101
Из Греции Джордж и Патти полетели в Калифорнию, где посетили сессию звукозаписи
После обеда с Дженни Джордж со товарищи решили, что было бы прикольно сгонять в Хейт-Эшбери, район хиппи, где тусовались самые крутые музыканты —
Джордж рассчитывал побродить по району инкогнито — в синей джинсовой куртке, психоделических джинсах, солнечных очках-сердечках и мокасах. В конце концов в Хейт-Эшбери почти все выглядели так, как он, и вряд ли его кто-то узнает. Более того, Сан-Франциско славился своей расслабленной атмосферой, хиппи все было по фигу, и даже если бы Джорджа узнали, то не стали бы к нему приставать.
Зайдя в какой-то магазинчик, Джордж с Патти очень удивились, когда туда сразу же набились покупатели. На улице за Джорджем немедленно потянулась целая толпа.
Все бормотали: «Битлы приехали, битлы в городе…»
Джордж ничего подобного не ожидал. «Мы шли по улице, а на меня смотрели, как на Мессию». Каково быть одним из прекрасных людей? Конкретно в тот момент — очень неудобно. Патти была потрясена: «Мы-то думали, что Хейт-Эшбери — особое место, где обитают люди искусства, полно прекрасных людей, но там было просто ужасно: сплошь бездомные, отребье и прыщавые юнцы, все обалделые и укуренные, даже мамаши с детьми. Нам просто наступали на пятки. Мы боялись останавливаться — как бы нас не раздавили».
В надежде стряхнуть «хвост» они направились в парк «Золотые ворота», в район, получивший название Хиппи-Хилл. Джордж невольно превратился в Крысолова. Когда он и четверо его спутников уселись на траву, хиппи последовали их примеру, а вскоре их набежало еще больше.
Откуда-то сзади передали гитару и вручили ее Джорджу. Тогда Патти сообразила, что хиппи ждут от него больше, чем он хотел бы — и мог бы — им дать.
«Ощущение было, что они наслушались «Битлз», нашли в их песнях то, что хотели найти, закинулись наркотиками, о которых якобы пели битлы, и вот теперь им не терпелось знать, что делать дальше. А тут явился Джордж — как видно, чтобы указать им путь».
Джордж попытался дать им чуточку желаемого, однако петь не стал, а просто продемонстрировал кое-какие аккорды: «Это соль, а это ми, вот ре…» Тут какая-то девица завопила: «Эй, это Джордж! Джордж Харрисон!» Хиппи придвинулись ближе, толпа росла и росла.
Все стали просить песню, но Джордж, пугаясь все больше и больше, вежливо вернул гитару со словами: «Прости, чувак, нам пора».
Когда они с друзьями встали и пошли прочь, к Джорджу подошел какой-то хиппи и предложил: «Эй, Джордж, СТП[686] не желаешь?» Джордж помедлил: недели две назад на празднике в честь летнего солнцестояния раздали 5000 таблеток СТП, и очень много народу потом оказалось в больнице. «Нет, спасибо, чувак, мне и так норм», — ответил он, и они пошли дальше.
Хиппи оскорбился: «Эй, чувак, ты меня обидел», затем он обернулся к толпе и пожаловался: «Джордж Харрисон меня обидел!» Расслабленное, пофигистское настроение толпы внезапно переменилось. «Они озлобились, — вспоминала Патти. — Мы это поняли, потому что под кайфом четко улавливаешь энергетику».
Джордж и остальные медленно пошли прочь, но потом сообразили, что до машины идти еще целую милю, и ускорили шаг. Толпа не отставала. На Джорджа накатил приступ паники, усиленный ЛСД: «Как будто картина Иеронима Босха ожила и расширилась: человекоголовые рыбы, лица-пылесосы».
Нил Эспинолл вспоминал, как все перепугались. Расслабленные наркотиками, они угодили в ту самую ситуацию, которой хотели избежать. Их преследовала толпа в тысячу человек. «В конце концов мы просто бросились наутек».
Наконец они добрались до лимузина, запрыгнули в салон и захлопнули двери. Толпа окружила машину. «К стеклам прижались лица, таращились на нас». Хиппи стали раскачивать лимузин. Обожание перешло в угрозу, а угроза — в нападение. Каким-то образом Джорджу с друзьями удалось потихоньку проехать вперед, а потом они дали по газам и умчались прочь.
Больше Джордж ЛСД не принимал; и в поклонников тоже больше не верил. «Я наконец-то понял, что на самом деле творится в среде наркоманов. Прежде я считал, что наркотики стимулируют духовное пробуждение и талант, но оказалось, что привычка к наркотикам — это как алкоголизм или любая другая зависимость. Для меня это стало поворотным моментом: тогда я начисто порвал с наркотиками и завязал с проклятой лизергиновой кислотой».
102
Тем же «Летом любви» еще один мессия с гитарой собирал свою толпу поклонников на Хиппи-Хилл.
Ранее в том же году Чарли Мэнсон, осужденный за подделку чеков и нарушение режима условного освобождения, отсидел свои семь лет. В тюрьме он читал Библию и книги по сайентологии. Власти быстро заметили его высокий интеллект и направили на специальный курс Дейла Карнеги «Как завоевывать друзей и как оказывать влияние на людей», в надежде, что это поможет ему изменить образ жизни. Книга Карнеги определенно нашла отклик в душе Мэнсона и в его ключевых убеждениях. «В основе всех наших поступков лежат два мотива: сексуальное влечение и желание стать великим», — писал Карнеги[687].
Мэнсон вышел на свободу в марте и направился в Хейт-Эшбери, движимый верой в свой талант музыканта и стремлением набрать последователей среди 75000 юнцов, пришедших туда в «Лето любви». В отличие от Мэнсона, многие из них искали чего-то — или кого-то — более великого, чем они сами.
Мэнсон угодил в тюрьму в 1960-м, когда битлы были еще только
Тексты песен «Битлз», преломленные сквозь призму паранойи Мэнсона, заложили фундамент его философии. Из этих текстов и цитат из Откровения Иоанна Богослова Мэнсон составил свой манифест бунта и разрушения. В Хейт-Эшбери он внушил свои убеждения впечатлительным юнцам. Некоторым было по шестнадцать лет, то есть вдвое меньше, чем Мэнсону.
103
Примерно в то же время искали своего гуру и битлы. Первой об этом задумалась Патти Бойд. В феврале 1967-го она просматривала воскресные газеты и наткнулась на рекламу курсов трансцендентальной медитации в центральном Лондоне. «Я решила: идеально, — и мы отправились в Кэкстон-холл, где вступили в движение Духовного возрождения. За три дня выходных мы прошли посвящение и получили личные мантры».
Лидер Духовного возрождения, Махариши Махеш Йоги, был этакой загадочной фигурой, не то пятидесяти, не то шестидесяти лет, никто точно не знал, поскольку сам он придерживался убеждения, что подобные личностные аспекты отвлекают от универсальности его послания. Махеш Прасад Варма, сын государственного служащего, вырос в Джабалпуре, в Центральной Индии, и окончил физико-математический факультет Аллахабадского университета. В 1940-м — в год рождения Джона и Ринго — он стал учеником монаха по имени Шри Гуру Дэв, который, единственный из всех индийских мистиков, появился потом в песне «Битлз» «Across the Universe»[688].