Крейг Браун – One Two Three Four. «Битлз» в ритме времени (страница 70)

После смерти Гуру Дэва в 1953-м Махеш Прасад Варма объявил себя Махариши («великим провидцем») и занялся собственной карьерой. К 1958-му он разработал десятилетний план по «возрождению всего мира посредством медитации». Для этого он создал духовные техники вроде левитации, или «йогического полета», во время которого участники либо летали, либо прыгали, либо подскакивали — в зависимости от их отношений с земным притяжением. Обещанный им «позитивный опыт Небесного Блаженства» заинтересовал состоятельных американцев, и в 1959-м Махариши обосновался в Голливуде, открыв там центр Духовного возрождения, откуда ежегодно отправлялся в международные турне, с заездами в Гонконг и на Гавайи. Махариши мыслил с размахом и планировал устроить по центру Духовного возрождения на каждый миллион человек: каждый из таких центров готовил бы тысячу инструкторов, которые потом инициировали бы еще тысячу, и так далее, пока все человечество не излечится от страданий.

Для Патти его уроки «переменили всю жизнь. Я постоянно рассказывала о них Джорджу, как только он приходил домой, объясняла, чем занималась. Он очень заинтересовался. А потом, вот радость-то, я узнала, что в августе Махариши приезжает в Лондон и выступит с лекцией в отеле «Хилтон». Мне ужасно захотелось на нее попасть, и Джордж вызвался пойти со мной. Пол уже слышал о Махариши, ему тоже было интересно, и в конце концов на лекцию отправились все — Джордж, Джон, Пол, Ринго, Джейн и я». Лекция прошла успешно. «Мы были очарованы».

На следующий день, в пятницу, 25 августа 1967-го, «Битлз» отменили сессию звукозаписи и поездом поехали в Бангор, где движение Духовного возрождения проводило десятидневную летнюю конференцию. К ним присоединились Синтия Леннон, Мик Джаггер, Марианна Фейтфулл и Дженни, сестра Патти. Эпстайн тоже хотел поехать, но ему предстояло принимать гостей на вечеринке в Сассексе. Битлам было неловко без Брайана. «Как будто вышел без штанов», — жаловался Джон. Спустя несколько часов битлы осознали, как сильно от него зависели: вечером, отужинав в китайском ресторанчике в Бангоре, они обнаружили, что ни у кого нет денег расплатиться по счету. За последние годы битлы стали капризными и беспомощными, как младенцы.

О смерти Брайана Эпстайна они узнали воскресным утром. Джон, Пол, Джордж и Ринго бросились за советом к Махариши. Марианна Фейтфулл слышала, как Махариши сказал им: «Брайан Эпстайн умер. Он о вас заботился. Он был вам как отец. Теперь вашим отцом буду я». Она потрясенно осознала, что Махариши обращает их горе себе на пользу, и это было очень мерзко. «Самое ужасное, что эти балбесы совершенно этого не поняли».

Вскоре битлов окружили пресса и телерепортеры, которым не терпелось узнать, как они отреагировали на известие. Джон был очень подавлен. Он как будто сдулся: «Я не могу найти слов, чтобы достойно почтить его память. Скажу только, что мы его любили, и о любви к нему мы сейчас думаем».

Пол сказал: «Мы глубоко потрясены. Я ужасно расстроен».

104

Джордж Мартин: Никто и подумать не мог, что это случится, и мальчиков это совершенно сломило. Они превратились в корабль без руля. Но самым ужасным было то, что, останься Брайан в живых, он все равно потерял бы «Битлз». Он не смог бы и дальше быть их менеджером. Они все равно распались бы. Каждый искал бы кого-нибудь помоложе, того, кто занимался бы только их делами. Вдобавок у Брайана было много личных проблем, а битлы были слишком эгоистичны, чтобы с этим смириться. Им нужен был тот, кто полностью посвятил бы себя «Битлз». Я даже больше скажу: Пол к тому времени хотел кого-то, кто занимался бы только Полом, Джон тоже хотел человека исключительно для себя, и так далее. В любом случае ситуация становилась невозможной.

Джоанн Питерсен, личный помощник Брайана Эпстайна: Все быстро, практически моментально пошло под откос. По-моему, все очень быстро распадалось. Брайан был как клей, он всех скреплял; и когда его не стало, они превратились в корабль без руля. Править судном стало некому.

Дерек Тейлор: Останься Брайан в живых, он стал бы куда решительней и дотошнее и поддержал бы битлов там, где этого не сделали бы другие. Есть знаменитое высказывание Джона: «Нам хана». Так оно и было, в том смысле, что группа распалась.

Марианна Фейтфулл: По правде говоря, с этим Махариши битлы просто фигней страдали. Брайан был не только блестящим предпринимателем, но и духовным стержнем, опорой. Как по мне, Брайан воспринял бы всю эта историю с Махариши как предательство нравственных ценностей. Если бы он познакомился с Махариши, сразу бы просек, что этот мелкий придурок никогда не сможет его заменить. По-моему, это все поняли с первого взгляда. Не отравись Брайан снотворным, все было бы куда проще. Битлы вернулись бы в Лондон, а он спросил бы их: «Ну и как вам?» И все расхохотались бы, мол, да ерунда это все. А так смерть Брайана буквально втолкнула битлов в объятия Махариши. Если бы Брайан не умер, то все бы развеялось. Такого клоуна, как Махариши, еще поискать. Все это понимали, и нам всем было стыдно. У Брайана была потрясающая чуйка на людей. Если бы он был в Лондоне, когда битлы вернулись из Уэльса, и ответил бы на звонок Джона или Пола, кутаясь в свой шелковый халат, битлы не поехали бы в Индию и всего остального не случилось бы.

Пол: Со смертью Брайана как будто открылись шлюзы. К нам хлынули люди, которые прежде не имели возможности приблизиться к группе.

Было бы слишком легкомысленно предположить, что для битлов Махариши занял место Брайана Эпстайна. По сравнению с Эпстайном Махариши был однодневкой, но к тому времени они задали себе такой скоростной темп, а их нужды, искания и капризы стали такими сумасбродными и расплывчатыми, что новый руководитель был им просто необходим.

Джон и Джордж уехали из Бангора, напичканные прелестями трансцендентальной медитации, а месяцем позже вовсю восхваляли ее достоинства в передаче «Репортаж Фроста»[689]. Через неделю их снова пригласили на это шоу. Джордж, обычно молчаливый, неожиданно разговорился и начал объяснять разные уровни сознания:

…Трансцендентальная медитация поднимает вас на трансцендентальный уровень чистого сознания, но если часто подниматься до него, то вы этот уровень приносите на свой уровень или же свой прежний уровень поднимаете на новый. Но относительное преимущество заключается в том, что этот уровень становится космическим сознанием, а значит, можно сохранять блаженство сознания в относительном поле и заниматься обычными делами, пребывая при этом в абсолютном блаженстве…

И так далее и тому подобное. Битлы все еще внушали такое благоговение, что даже Дэвид Фрост, этот язвительный острослов, слушал не перебивая, хотя Джордж нес откровенную дичь и упомянул, что читает книгу о йогине, который дожил до 136 лет, «и еще об одном, который живет в Гималаях… понимаете, для тех, кто в таких делах не разбирается, это звучит дико, но этот йогин живет со времен Иисуса Христа, в том же физическом теле. Они подчинили себе жизнь и смерть. Подчинили себе все, достигли высшего состояния сознания…».

105

Двадцать третьего августа 1967 года Брайан Эпстайн заглянул на студию, где второй день записывали «Your Mother Should Know»[690]. Через четыре дня его не стало. Битлы надеялись посетить его похороны в Ливерпуле двумя днями позднее, но родные Брайана попросили их держаться подальше — опасались излишней шумихи.

Спустя неделю, вечером 5 сентября, битлы собрались в студии на Эбби-роуд, решительно настроенные продолжить запись «Magical Mystery Tour». Настроение царило мрачное. «Сессия в тот день выдалась какая-то бледная, — вспоминал Джефф Эмерик. — Мы не могли сосредоточиться, все думали о Брайане».

Взяв акустическую гитару, Джон принялся исполнять новую песню. «I am he as you are he as you are me and we are all together»[691], — начал он.

Джефф Эмерик не понял, о чем это вообще: «Все недоумевали. Мелодия состояла в основном из двух нот, а слова так и вовсе звучали бессмысленные».

Отдельные куски текста казались откровенным бредом. Когда Джон пропел «pornographic priestess» и «let your knickers down»[692], Джордж Мартин обернулся к Эмерику и спросил: «Что он там сейчас спел?»

Наконец Джон закончил. Повисла тишина. Джон поднял взгляд на кабинку, ожидая реакции Джорджа Мартина. «Эта песня называется «I’m the Walrus», — сказал он. — Ну что скажешь?»

Мартин не находил слов, но его замешательство вскоре уступило место раздражению: «Знаешь, Джон, если честно, у меня всего один вопрос: по-твоему, что мне с этой херней делать?»

Зазвучали нервные смешки. Правда, Эмерик заметил, что Джону «вовсе не смешно».

Написать бессмысленную песню «I am the Walrus» Джона побудило письмо, полученное в конце августа от Стивена Бейли[693], пятнадцатилетнего школьника из «Куорри-Бэнк», той самой школы, где раньше учился Джон. Бейли писал, что учитель английского ставит им на уроках песни «Битлз» и просить анализировать и интерпретировать текст.

Пит Шоттон вспоминает, что Джон читал письмо, подвывая от смеха: родная школа сперва объявила его полным неудачником, а теперь включает его творения в школьную программу. Шоттон заметил, что Джон углядел в этом вызов. «Представив, как учитель литературы из «Куорри-Бэнк» с важным видом рассуждает о текстах Леннона — Маккартни, Джон, охваченный приступом вдохновения, принялся выдумывать самые нелепые образы и выражения».