Крэйг Алансон – День Колумба (страница 6)

– Эй! Бишоп! Эй!

В растерянности резко обернувшись, я оказался нос к носу с парнем из моего подразделения. Я не чаял увидеть его еще раз.

– Початок! – воскликнул я.

– Пеклеван! – ответил он.

Мы обнялись и похлопали друг друга по спине с таким азартом, что у меня перехватило дух. Когда я впервые встретил его на курсе молодого бойца, он представился Джесси Колтером из Арканзаса, гордым сыном Юга. Я называл его Початок, потому что, по моим представлениям, народ на юге питался одними кукурузными лепешками. Он в ответ назвал меня Пеклеваном по аналогии с пеклеванной, то есть мелко просеянной мукой, из которой с добавлением мелассы и изюма в Новой Англии выпекают сладкий хлеб, продающийся в жестяных банках. Я его однажды таким угощал. Некоторые разогревают хлеб прямо в банке, поставив ее в горячую воду, но я предпочитаю обжаренные тосты. У банки срезают верх и низ, а хлеб выдавливают наружу так, чтобы сохранялись кольцевые следы от гофрированных стенок. Да-да, вы не ошиблись. Это большое лакомство.

– Может, теперь лучше называть тебя Барни? – рассмеялся Джесси.

Черт! Слухи уже расползлись. Парни из Национальной гвардии, с которыми я провел зиму, постоянно так меня дразнили. Меня и группу, захватившую инопланетного солдата, называли «Барни и смурфы».

– Неужели теперь все об этом знают?

После того как снова заработал интернет, история разлетелась по всей планете.

– Как я рад тебя видеть! – воскликнул Джесси. – Тут есть пара ребят из десятой, но из нашего расчета пока ты один.

– Ты первый из десятой, кого я увидел, – признался я, озираясь вокруг в поиске знакомых лиц.

– Как ты добрался? – спросил Джесси, нагибаясь за вещмешком, который сбросил с плеча, завидев меня.

– После Дня Колумба я хотел вернуться в Драм, но ни у кого не нашлось столько бензина. Я связался с местной частью Национальной гвардии, спросил, владеют ли они обстановкой. Полковник из гвардии поставил меня в строй, их так и так передали в федеральное подчинение. Я решил: раз мне дают винтовку, каску и паек, добра от добра не ищут. Позже по коротковолновому радио действительно передали приказ о моем переводе в гвардию. Я корчил из себя военного в штате Мэн, помогал собирать урожай, охранял склады горючего и колонны с продовольствием. Потом вызвали сюда, я сел в Бостоне на поезд. На товарняк. Ехал в переоборудованном товарном вагоне, что твой бомж, хотя власти выдали билет.

– Нет, я имел в виду, как ты сюда попал? Самолетом, что ли?

– А-а, ну да. Нас в Бостоне всех посадили на воинский транспорт, пять дней ехали до Майами. Прилетели два часа назад. На потрепанном «Боинге-767» «Юнайтед Эйрлайнз».

Джесси кивнул.

– А я доехал на поезде до Далласа и просидел там три дня в ожидании рейса. Чертовы ВВС не могли наскрести достаточно горючки, чтобы заправить хоть один самолет. Говорят, некоторых доставляют из Нью-Орлеана и Хьюстона морем.

– Башню видел?

– Космический лифт? Только ту часть, что видна отсюда. Я в этом ни черта не понимаю, приятель.

Мы оба посмотрели на макушку горы, едва различимую под насупившимся небом. Из вершины вертикально вверх уходила полоса яркого света. Когда ООН согласилась предоставить войска, кристанги быстро, меньше чем за месяц, построили так называемый космический лифт. Эту гору в Эквадоре выбрали потому, что она расположена почти на экваторе. На вершине горы кристанги соорудили наземную станцию с термоядерным реактором. В полутора тысячах километров над ней на геосинхронной орбите висела вторая станция. Обе станции соединяло узкое электромагнитное поле, по сути, застывшая на месте молния. Нас должны были поднять на орбиту в кабине лифта, приводимой в движение этой самой молнией. Один парень из ВВС, летевший вместе со мной, сказал, что кристанги посылают через магнитное поле специальные импульсы, приводящие в движение кабину лифта. Космический лифт в Эквадоре закончили первым, кристанги планировали соорудить еще два – в Африке и где-то в Индонезии. Я посмотрел на тонкий луч, прикрыв глаза рукой как козырьком.

– Я тоже в этом ни фига не секу. Одно ясно: если кристанги способны такое построить, то с ними лучше дружить, а не воевать.

– И я того же мнения, амиго.

Глядя на небо и яркий луч, по которому мне предстояло подняться на орбиту, я вдруг вспомнил о Пушистике. Интересно, где он теперь? Мы ехали на фургоне мороженщика на юг до тех пор, пока нас не тормознул блокпост полиции штата. Увидев, кого мы везем, копы доставили нас с почетным караулом в Линкольн, где Пушистика забрал вертолет Национальной гвардии. После этого всю информацию о нем засекретили, а мне наказали не болтать и не задавать лишних вопросов. Куда бы ни увезли хомяка, оставалось только надеяться, что с ним обходились по-людски.

Наше внимание привлек невнятный гул. Мы дружно повернули головы и увидели группу серых конвертопланов, летящих в боевом порядке с запада. Приблизившись, первые машины сбросили скорость, развернули пропеллеры в режим висения и опустились на землю на манер вертолетов. Прежде чем я успел спросить, Джесси объявил:

– ВМС подогнали к берегу две авианосные группы – «Линкольн» и «Рейган». Я сегодня утром встретил здесь морпехов.

– Они тоже с нами?

До нападения руаров «две авианосные группы» звучало грозно, но в сравнении с инопланетными армиями, способными поднимать людей в космос с помощью молнии, наши ядерные авианосцы выглядели как древние галеры.

– Эти ребята прилетели охранять лифт.

По радио передавали, что кристанги поручили охрану лифта в Эквадоре военным из США. Я рассмеялся.

– Могу поспорить, что они жутко довольны.

Ни один настоящий морпех не захочет тянуть лямку караульной службы в то время, как в космос мстить за нападение на нашу планету полетят ребята из сухопутных войск.

– Точно, чувак! Мне за этот шеврон большие бабки предлагали. – Джесси потрогал синюю нашивку с буквами ЭКОН на правом рукаве – Экспедиционный корпус Объединенных Наций. Так теперь нас называли. Национальные эмблемы, в нашем случае флаг США, нашивались на левый рукав. – Как будто деньги сейчас что-то стоят. – Джесси нахмурился и осмотрел свою форму. – По крайней мере, у морпехов хоть форма настоящая. Эту я купил в магазине военторга в Арканзасе. Брюки впору, но куртка на три размера больше.

Моя собственная «форма» была собрана с миру по нитке. Брюки выдали в Национальной гвардии штата Мэн; старую камуфляжную куртку, полученную мной на поезде в Майами, подогнали из запасов времен первой войны в Ираке, а может, испано-американской войны. От нее до сих пор воняло нафталином.

– Может, армия выдаст новую.

– Я бы на это не рассчитывал, – пролаял знакомый голос.

Мы обернулись и увидели лейтенанта Амоса Гонсалеса, командира взвода из десятой дивизии. Не нашего взвода, но рожа его была нам знакома. Мы с Джесси вытянулись по стойке смирно и отдали честь.

– Вольно, ребята. Бишоп и Колтер, правильно? – Физиономия лейтенанта расплылась в улыбке. – Приятная встреча. Я рад, что вы успели на вечеринку.

– Мы тоже рады вас видеть, лейтенант, – ответил Джесси. – Не знаете, сколько здесь наших?

Тот покачал головой, опустив глаза, и поковырял землю носком ботинка.

– Связь так себе работает. Мы привлекаем народ к работе по мере прибытия.

Джесси нахмурился – Гонсалес явно уклонялся от ответа.

– Лейтенант, пока что я видел здесь только ребят из «Рыгающих ястребов» (так называли «Кричащих орлов», или 101-ю воздушно-десантную дивизию), 3-й пехотной и морской пехоты. Мы выдвигаемся без брони и авиации?

Лейтенант бросил на него презрительный взгляд.

– Колтер, вам нравится сидеть в танке, когда противник способен уничтожить его, не покидая орбиту? – Он не стал ждать, что ответит Початок. – Мигом получите билет на долгую спячку под землей. Кристанги сказали, что им нужна пехота. Ее мы и посылаем. Танкисты и летчики эту войну пересидят в тылу.

– Прошу прощения, сэр, но что пехота может сделать с руарами? – спросил я. – Мне даже оружие не выдали.

Гонсалес сочувственно покивал.

– Кристанги не разрешают отправлять оружие на лифте. Нам обещали выдать оружие, бронекомплект и все необходимое, когда прибудем на место. Лично я соскучился по своему старому М4, но идти с ним на руаров – увольте.

– Мы будем служить вместе с морпехами, сэр? – спросил я.

– Да, с бригадой морской пехоты. И еще с частями британцев, французов, китайцев и, возможно, даже русских и индийцев. Вы прошли регистрацию?

– Нет, сэр, я только что приехал из аэропорта на автобусе, – ответил я. У меня еще болел зад от стальных перекладин автобусного сиденья. Из аэропорта колонна ярко размалеванных старых школьных автобусов, которые были, возможно, лучшим видом транспорта в Эквадоре до нападения руаров, взобралась в гору по ухабистой, недавно проложенной дороге.

– И я нет, – покачал головой Джесси. – Как только вышел утром из автобуса, морпехи сразу припахали на разгрузку поддонов с провиантом.

– Идите и зарегистрируйтесь. Для полета в космос на волшебном ковре-самолете вам понадобится пройти медосвидетельствование. Видите цирковой шатер с флагом ООН? – Он не шутил, шатер действительно был реквизирован у цирка. – Летите туда мухой, лифт отправляется в семнадцать ноль-ноль.

В шатре творился бедлам. Нам с Джесси не улыбалось, что военврачи будут нас вертеть и щупать, но мы зря беспокоились. Медосмотр сводился к тому, что мы оба, не раздеваясь, вошли в кабинки размером с душевые и нас несколько раз с ног до головы и с головы до ног просканировали световым лучом. Когда я вышел из кабинки, врач даже не оторвался от экрана компьютера.