И лай собак, и стук копыт.
Увы, охотники оленя
В таком травили отдаленьи,
Что не услышать им никак
Ни пенье рога, ни собак,
И голосов не слышно слуг,
Один безмолвный лес вокруг.
Они, объяты тишиной,
Остановились на лесной
Поляне у дороги самой,
И видят вдруг, что едет прямо
Навстречу рыцарь со щитом
И с длинным боевым копьем.
Заметили издалека
Они коня и седока.
С ним дева едет молодая
И родом, видно, не простая,
А перед ними на коньке
Невзрачном, плеть держа в руке,
С тяжелым на конце узлом,
Слуга их, карлик, мерзкий гном.
Сам рыцарь этот был хорош -
И ловок, и лицом пригож.
Геньевра на него дивится,
И тотчас же своей девице -
Уж очень любопытно ей –
Велит подъехать к ним скорей.
«Скажите, – молвит королева, -
Вы рыцарю, чтоб он и дева,
Что с ним в дорогу собралась,
Ко мне приблизились сейчас».
Те, ей послушна и верна,
К ним направляет скакуна.
Но карлик путь ей преграждает
И дерзко плетку поднимает.
В глазах угроза, злобный вид.
«Ни шагу дальше, – он кричит.
Чего, скажите, нужно вам?
Назад, дороги я не дам!»
Она ему: «Да ну, пусти же
Ты к рыцарю меня поближе -
Так королева повелела».
Но посередь дороги смело
Он стал, бесстыдный, наглый, злой.
«Не пропущу – любой ценой!
Мой господин великий воин,
Кто с ним беседовать достоин?»
А девушка не смущена:
Что ж, все равно пройдет она.
Ее запретом не смутишь.
Ведь спорит с ней такой малыш!
Но плетью замахнулся тот, -
Никто его не обойдет!
Отпрянула краса младая,
Рукой поспешно закрывая
От недруга лицо свое,
Но все ж ударил он ее.
И нежную ладонь прекрасной
Прожег рубец багрово-красный.
В неравном споре – рад не рад,
А поворачивай назад.
Так возвращается она
Заплакана, оскорблена.
Едва завидев слезы эти
И на руке рубец от плети,
