Коваль Артем – Приключения панды Наташи и её друзей (страница 5)

Коля шагнул вперёд. Помялся. Почесал затылок.

– Я вызвался не только потому, что хотел быть полезным, – сказал он. – Я вызвался, потому что хотел убежать. Дома все меня считают неудачником. «Коля-тот-который-всё-роняет». И мне стало… невыносимо. Я надеялся, что если совершу подвиг, они наконец увидят во мне кого-то стоящего. Но в глубине души я боюсь, что они правы. Что я действительно… никчёмный.

Последнее слово он почти выплюнул. Наташа увидела, как дрогнули его плечи, и ей захотелось сказать что-нибудь утешительное. Но лиса уже повернулась к сёстрам.

– Ваш черёд.

Елена Прекрасная сделала глубокий вдох. Сияние вокруг неё стало совсем тусклым – как свеча, которую вот-вот задует ветер.

– Моя красота – это не дар. Это клетка, – сказала она тихо. – Люди видят свет, сияние, совершенство. Они восхищаются. Они очарованы. Но они не видят меня. Ни разу в жизни никто не посмотрел мне в глаза и не увидел просто Лену. Обычную девушку, которая боится темноты, любит солёные огурцы и ужасно поёт, когда никто не слышит. Все видят Елену Прекрасную. Идеал. Символ. Икону. А я… я устала быть иконой.

По её щеке скатилась слеза, и там, где она упала на камень, расцвёл крошечный голубой цветок.

Лиса мягко кивнула и повернулась к последней.

Елена Премудрая сняла очки и протёрла их краем плаща. Без очков она выглядела уязвимой – совсем юной, совсем не премудрой.

– Я завидую сестре, – сказала она ровным голосом, но Наташа заметила, как побелели её пальцы, сжимающие очки. – Всю жизнь. Она – свет и красота. Она входит в комнату, и все поворачиваются к ней. А я – книги и знания. Умная сестра. Полезная. Та, к которой приходят за советом, но не за теплом. Я всю жизнь убеждала себя, что ум важнее красоты. Но правда в том, что мне просто хотелось, чтобы хоть раз кто-нибудь посмотрел на меня так, как смотрят на неё.

Елена Прекрасная повернулась к сестре с потрясённым лицом.

– Лена…

– Не надо, – быстро сказала Елена Премудрая, водружая очки обратно на нос. – Я сказала правду. Этого достаточно.

Лиса некоторое время молчала, глядя на них янтарными глазами. Потом встала, потянулась и сказала:

– Четыре правды. Четыре раны. Вы храбрее, чем думаете. Все четверо.

Она повернулась и побежала по тропе. Обернулась.

– За мной. Я выведу вас. И вот что я вам скажу, хотя не обязана: в Башне вам понадобятся не мечи и не заклинания. Вам понадобится то, что вы только что показали. Честность. Перед собой и друг перед другом. Запомните это.

Они пошли за лисой. Ущелье петляло, разветвлялось, уходило вниз и поднималось вверх. Без проводника они бы точно заблудились – каждый поворот выглядел одинаково, каждый камень был похож на предыдущий.

Шли молча. Каждый переваривал услышанное. Наташа чувствовала странную лёгкость – как будто тяжёлый камень, который она носила в груди годами, вдруг стал чуть легче. Не исчез, нет. Но стал легче.

Через час лиса остановилась у выхода из ущелья. Впереди лежала широкая зелёная долина, рассечённая десятками ручьёв. Они блестели на солнце, как серебряные нити.

– Долина тысячи ручьёв, – сказала лиса. – Башня – на том конце. Удачи, путешественники.

И она исчезла. Просто растворилась в воздухе, как рыжий дым.

Глава 6. Долина, где ручьи текли вспять

Долина тысячи ручьёв была красивой. Невозможно, неправдоподобно красивой.

Ручьи пересекали её во всех направлениях – десятки, может быть, сотни, журчащих, звенящих, играющих солнечными бликами. Между ними росла трава такой яркой зелени, что было больно глазам. Цветы – красные, синие, жёлтые, белые – покрывали берега ручьёв пёстрым ковром.

Но и здесь сбой дал о себе знать. Некоторые ручьи текли вспять – от устья к истоку, снизу вверх, вопреки всем законам физики. Трава местами была покрыта инеем, а в двух шагах дальше – выжжена, как в разгар засухи. Цветы раскрывались и закрывались в бешеном ритме, словно кто-то перематывал время.

– Это как ускоренная съёмка, – пробормотал Коля, глядя на ромашку, которая за минуту прожила весь свой жизненный цикл: проросла, расцвела, завяла и рассыпалась семенами. Рядом уже лезли новые ростки.

– Время здесь нестабильно, – сказала Елена Премудрая. – Не просто времена года – само время. Ближе к Башне сбой затрагивает более глубокие слои реальности.

– Как нам перейти долину, если время здесь скачет? – спросила Наташа.

– Осторожно. Идти по камням в ручьях. Вода – проводник времени, она стабильнее земли. Пока мы в ручье – мы в своём времени.

– А если оступимся?

– Можем попасть в петлю. Прожить один и тот же час снова и снова. Или состариться за минуту. Или помолодеть до младенца.

– Замечательно, – сказал Коля. – Я и по ровной дороге спотыкаюсь, а тут – прыгать по камням в ручье, где время скачет. Что может пойти не так?

Но они пошли. Наташа первой, нащупывая путь. Ветер здесь был оглушительно громким – все четыре голоса кричали одновременно, и Наташе приходилось зажимать уши, чтобы голова не раскалывалась. Но направление она держала.

Они шли по камням, перепрыгивая с ручья на ручей. Вода была ледяной в одних и кипяточной в других. Один раз Елена Прекрасная оступилась и встала ногой на траву – и её волосы мгновенно побелели, как у старухи. Наташа дёрнула её обратно на камень, и волосы снова стали золотыми.

– Спасибо, – выдохнула Елена Прекрасная, побледнев.

– Не за что. Просто не сходи с камней.

Коля, как ни странно, держался лучше всех. Его четыре ноги обеспечивали устойчивость, которой не хватало остальным. Он шёл уверенно, ставя копыта точно на камни, и даже помогал другим – подавал руку, подставлял бок, чтобы опереться.

– Смотри-ка, – заметила Наташа. – На камнях ты не спотыкаешься.

– Потому что здесь я знаю, что каждый шаг важен, – серьёзно ответил Коля. – Дома я спотыкался, потому что мне было всё равно. Зачем стараться, если все заранее решили, что ты неудачник?

Наташа посмотрела на него по-новому. Коля-тот-который-всё-роняет? Нет. Коля, который просто не имел причины стараться. До сих пор.

Они переходили долину несколько часов. К середине пути ручьи стали сливаться, образуя неглубокую, но широкую реку. Камни в ней были большие, плоские – идти стало легче. Но временные аномалии участились. Справа от тропы Наташа увидела дерево, которое росло задом наперёд – из взрослого превращалось в саженец, из саженца – в семечко. Слева стоял куст, покрытый одновременно цветами, ягодами и снегом.

– Мне кажется, или Башня ближе? – спросила Елена Прекрасная.

Наташа подняла голову. Впереди, на дальнем краю долины, там, где горы снова смыкались, она увидела… что-то. Силуэт, едва различимый за маревом нестабильного воздуха. Высокий, тонкий, как игла, уходящий в небо.

– Вижу, – выдохнула она.

Башня Семи Ветров.

Часть третья. Башня

Глава 7. Подножие

К Башне они подошли на закате. Хотя «закат» – слово неточное. Солнце не садилось; оно металось по небу, как пьяная бабочка, то поднимаясь в зенит, то ныряя к горизонту. Тени бесновались, удлиняясь и укорачиваясь каждые несколько секунд.

Башня была огромной.

Наташа представляла себе что-то вроде сторожевой вышки или колокольни – высокую, но обычную каменную постройку. Реальность оказалась масштабнее.

Башня Семи Ветров была высотой с гору. Её основание – широкое, круглое, из серо-голубого камня – занимало половину лощины. Стены поднимались вверх, сужаясь, и уходили в облака. Нет – выше облаков. Облака кружили вокруг башни, цепляясь за выступы и карнизы, как привязанные собаки.

Камень башни был покрыт резьбой. Тысячи, десятки тысяч узоров – ветви, листья, снежинки, солнечные лучи, волны, языки пламени. Узоры двигались. Наташа видела, как каменные листья дрожали на каменном ветру, как каменные волны набегали на каменный берег. Башня была живой.

У основания была дверь. Одна-единственная, высокая, из тёмного металла, покрытого зелёной патиной. На двери не было ни ручки, ни замочной скважины. Только гладкая металлическая поверхность и надпись, выложенная серебряными буквами:

«Войдёт тот, кого ветер позвал»

– Ну, ветер определённо позвал меня, – сказала Наташа и положила ладонь на дверь.

Ничего не произошло. Дверь осталась закрытой. Металл был холодным.

– Может, надо постучать? – предложил Коля.

– Это магическая дверь, а не дверь соседа, – фыркнула Елена Премудрая.

– А если попробовать так? – Елена Прекрасная шагнула к двери, и её сияние, до этого мерцавшее неровно, вдруг вспыхнуло – ярко, горячо, как солнечный луч. Свет коснулся двери, и металл загудел, как огромный колокол. Но дверь не открылась.

– Нужно что-то другое, – сказала Наташа. Она прижала ухо к двери и прислушалась. За металлом, глубоко внутри башни, звучал ветер. Все семь голосов. Но один из них – самый тихий, едва различимый – был не похож на остальные. Он не пел о временах года. Он пел о… сожалении? Тоске? Чём-то очень человеческом.

– Тайный ветер, – прошептала Наташа. – Он там, за дверью. И он – ключ.

– «Седьмой ветер дует изнутри», – напомнила Елена Премудрая.

Наташа выпрямилась. Посмотрела на дверь. Потом закрыла глаза.

Ветер, который дует изнутри. Не снаружи, не от гор, не от моря. Изнутри. Из неё самой.