Коваль Артем – Приключения панды Наташи и её друзей (страница 6)

Она подумала о том, что сказала лисе. О страхе. О одиночестве. О том, что проще не подпускать никого, чем рисковать. И потом подумала о последних днях. О Коле, который спотыкается, но не сдаётся. О Елене Прекрасной, которая сияет, но мечтает быть обычной. О Елене Премудрой, которая знает всё, кроме того, что она заслуживает любви.

Она подпустила их. Она рискнула. И не жалела.

Наташа открыла рот и запела.

Она не знала, что за мелодия рождается в её горле. Это была не песня в обычном смысле – скорее, звук, идущий откуда-то из самой глубины, из того места, где прячутся вещи, которые не говоришь вслух. Мелодия была простой – несколько нот, повторяющихся, как биение сердца. Но в ней было всё: и страх, и надежда, и одиночество, и тепло, которое она нашла в своих спутниках.

Дверь засветилась.

Серебряные буквы вспыхнули, узоры на камне пришли в движение, и тяжёлая металлическая створка медленно, с глубоким вздохом, отошла в сторону.

За дверью была лестница. Широкая, винтовая, уходящая вверх в полумрак.

– Вот это да, – прошептал Коля.

– Семь уровней, – напомнила Елена Премудрая. – Семь испытаний.

Наташа посмотрела на спутников. Коля кивнул, расправив плечи. Елена Прекрасная улыбнулась – не ослепительно, а тихо, по-настоящему. Елена Премудрая захлопнула книгу, и в её глазах горел огонь.

– Идёмте, – сказала Наташа.

И они вошли в Башню Семи Ветров.

Глава 8. Первые четыре ветра

Первый уровень башни был царством Южного ветра.

Лестница вывела их в огромный круглый зал, залитый ослепительным светом. Стены были облицованы золотистым камнем, и от них исходил жар – настоящий, палящий, как в пустыне в полдень. Пол был покрыт песком, горячим на ощупь. В центре зала стоял фонтан, но вода в нём кипела, выбрасывая вверх столбы пара.

Жара навалилась мгновенно. Наташа почувствовала, как шерсть стала мокрой от пота. Коля тяжело задышал – кентавры не созданы для зноя. Обе Елены прикрыли лица руками.

– Южный ветер – ветер лета и жары, – прохрипела Елена Премудрая. – Испытание: нужно добраться до двери на другой стороне зала. Но жара будет усиливаться с каждым шагом.

Наташа посмотрела через зал. На противоположной стене виднелась арка – вход на следующую лестницу. До неё было шагов сорок. Сорок шагов по раскалённому песку, в убийственном зное.

– Я могу помочь, – сказала Елена Прекрасная. – Мой свет – он может быть не только тёплым. Если я… – Она сосредоточилась, и сияние вокруг неё изменилось. Из золотистого оно стало серебристым, прохладным, как лунный свет. – Вот так. Я могу создать прохладу. Ненадолго.

– Надолго и не надо, – сказала Наташа. – Бежим!

Они бросились через зал. Елена Прекрасная бежала в центре, расширяя свой серебристый кокон, чтобы накрыть всех четверых. Жар давил снаружи, как раскалённый пресс, но внутри кокона было терпимо. Коля несся галопом, его копыта взрывали песок, Наташа держалась рядом, а Елена Премудрая бежала последней, подгоняемая стеной жара.

Двадцать шагов. Пятнадцать. Серебристый свет Елены Прекрасной начал мерцать – она выдыхалась.

– Держись! – крикнула Наташа.

Десять шагов. Пять. Коля первым влетел в арку, обернулся, подхватил Наташу за руку, Наташа – Елену Премудрую, а Елена Прекрасная рухнула через порог последней, и серебристый свет погас, как задутая свеча.

Они лежали на прохладном каменном полу лестничной площадки и тяжело дышали. За аркой жар бесновался, но сюда не доставал.

– Один, – сказала Наташа.

Второй уровень – Северный ветер.

Здесь было холодно. Не просто холодно – запредельно, невыносимо, до костей. Зал был покрыт льдом. Стены, пол, потолок – всё сверкало голубым. С потолка свисали сосульки длиной в человеческий рост. Ветер дул ровно и жёстко, как из открытой морозильной камеры.

– Северный ветер – ветер зимы, – стуча зубами, сказала Елена Премудрая. – Испытание на выносливость. Нужно… п-п-пройти зал… не замёрзнув.

– Моя очередь, – сказал Коля.

Он выступил вперёд и встал грудью к ветру. Его тело – массивное, сильное – приняло на себя основной удар. Он шёл первым, прокладывая дорогу, как ледокол, а остальные прятались за ним, в тёплой тени его широкой спины и лошадиного крупа.

Ветер выл, швырял в них ледяные иглы, пытался сбить с ног. Коля шатался, но не останавливался. Его шерсть покрылась инеем, ресницы заледенели, но он шёл. Шаг за шагом. Копыто за копытом.

– Почти! – крикнула Наташа. – Ещё немного!

Коля низко опустил голову и прибавил шагу. Последние метры он уже почти бежал – слепо, упрямо, яростно. И выломился через арку на другую сторону, как бык через забор, увлекая за собой остальных.

Они рухнули на тёплый камень. Коля лежал, тяжело дыша, и иней медленно таял на его шкуре.

– Два, – сказала Наташа.

Третий уровень – Западный ветер.

Этот зал был заполнен туманом. Густым, плотным, пахнущим мокрой землёй и опавшими листьями. Осенний ветер. Он не обжигал и не замораживал – он тосковал. Мелодия, которую Наташа слышала здесь, была пронзительно печальной, полной утрат и прощаний.

И в тумане были образы. Наташа видела своё прошлое: маму, которая уехала, когда Наташа была маленькой. Друзей, которых она оттолкнула. Тёплые дни, которые никогда не вернутся.

Коля видел своё: насмешливые лица соплеменников, отца, который отворачивался с разочарованием.

Елена Прекрасная видела ряды восхищённых лиц – десятки, сотни, тысячи, – и ни одного, которое видело бы её настоящую.

Елена Премудрая видела сестру, вечно стоящую на шаг впереди, вечно сияющую ярче.

– Это иллюзии! – крикнула Елена Премудрая, хотя голос её дрожал. – Западный ветер играет на тоске! Не смотрите! Идите за голосом Наташи!

Наташа запела – ту же мелодию, которой открыла дверь. Мелодию, идущую изнутри. Она звучала тихо, но в тумане каждая нота разносилась далеко. Спутники пошли на звук, как на маяк, и Наташа вела их, не открывая глаз, ориентируясь по ветру.

Они прошли зал, ни разу не остановившись. Образы тянулись к ним из тумана, шептали, звали, обещали – но мелодия Наташи была сильнее.

– Три.

Четвёртый уровень – Восточный ветер.

Весна. Зал был полон света и цветов. Казалось бы – что здесь страшного? Но испытание Восточного ветра оказалось самым коварным.

Зал был прекрасен. Настолько прекрасен, что не хотелось уходить.

Цветы пели. Трава была мягкой, как пух. Воздух пах мёдом и ландышами. Солнечный свет лился сверху, тёплый и нежный. Всё тело наполнялось покоем, лёгкостью, счастьем. Зачем идти дальше? Зачем карабкаться на следующий уровень? Здесь так хорошо. Здесь можно остаться. Навсегда.

Наташа почувствовала, как ноги стали ватными. Она села на траву, и трава обняла её, как мягкое одеяло. Рядом опустился Коля, блаженно закрыв глаза. Елена Прекрасная легла среди цветов, и её сияние слилось с солнечным светом.

Только Елена Премудрая осталась стоять.

– Нет, – сказала она. – Нет, нет, нет. Это ловушка. Восточный ветер – ветер весны. Начала. Надежды. Он показывает то, чего вы хотите больше всего, и заставляет остановиться. Не идти дальше. Застыть в вечной весне.

– Но здесь так хорошо… – сонно пробормотала Наташа.

– Вставай! – Елена Премудрая подошла и тряхнула её за плечо. – Наташа, вставай! Вспомни, зачем мы здесь! Хранитель! Башня! Мир рушится!

Наташа моргнула. Образ идеального покоя дрогнул, как отражение в воде.

– Мир… рушится, – повторила она.

– Да! И если мы тут заснём в цветочках, через тридцать дней мир расколется! Вставай!

Наташа встала. Тряхнула Колю. Кентавр вскочил, ошалело озираясь. Вместе они подняли Елену Прекрасную, которая зевнула и посмотрела на них мутным взглядом.

– Что… где…

– К выходу, – скомандовала Елена Премудрая. – Быстро. Не оглядываться.

Они пробежали зал, зажимая уши, чтобы не слышать пение цветов. Елена Премудрая бежала последней, подталкивая отстающих, и ни разу не посмотрела на цветы.

– Четыре, – задыхаясь, сказала Наташа на лестнице. – Спасибо, Лена. Без тебя мы бы остались там навсегда.

Елена Премудрая поправила очки. Её руки тряслись.

– Мне тоже хотелось остаться, – тихо сказала она. – Очень. Но знания сильнее иллюзий. Я знала, что это ловушка. Знание спасло нас.