Коваль Артем – Приключения панды Наташи и её друзей (страница 1)

Коваль Артем

Приключения панды Наташи и её друзей

Башня Семи Ветров

Часть первая. Ветер, который пел не в лад

Глава 1. Бамбуковая роща и странный снег

Панда Наташа проснулась оттого, что ей на нос упала снежинка.

Это было бы совершенно нормально, если бы за окном стояла зима. Но за окном стоял июнь – самый что ни на есть настоящий, пахнущий разогретой землёй и цветущим жасмином. Бамбуковая роща, окружавшая её маленький домик на склоне Зелёного холма, буйно зеленела, птицы насвистывали свои обычные утренние мелодии, и только одна деталь портила эту благостную картину: с неба, лениво кружась, падал снег.

Наташа села в кровати, потёрла глаза и посмотрела в окно ещё раз. Нет, ей не показалось. Белые хлопья опускались на ярко-зелёные листья бамбука, на цветущие кусты шиповника, на тропинку, ведущую к ручью. Они таяли, едва коснувшись тёплой земли, но их место тут же занимали новые.

– Ну и дела, – сказала Наташа вслух.

Она имела привычку разговаривать сама с собой. Когда живёшь одна в бамбуковой роще на отшибе, эта привычка появляется быстро и незаметно. Сначала бормочешь что-нибудь, подметая пол. Потом начинаешь обсуждать с чайником, достаточно ли горяча вода. А через пару лет уже ведёшь полноценные дискуссии с дверным косяком о природе бытия.

Наташа накинула свой любимый жилет – стёганый, с вышитыми по карманам веточками бамбука – и вышла на крыльцо. Снег тут же облепил её чёрно-белую шерсть, и она поёжилась. Не от холода – снежинки были тёплыми, как парное молоко. Это-то и пугало.

– Тёплый снег, – пробормотала Наташа, подставляя ладонь. Снежинка легла на чёрный мех и не растаяла. Вместо этого она тихо зазвенела, как крошечный колокольчик, и рассыпалась серебристой пылью. – Тёплый звенящий снег. В июне.

Она посмотрела на небо. Облака были обычные, летние – лёгкие, перистые, похожие на растрёпанные перья. Но между ними, в просветах голубизны, что-то мерцало. Словно небо покрылось тонкой сеткой трещин, и сквозь них просвечивало что-то белое и холодное.

Наташа прислушалась. Она умела слышать ветер – не просто шум, а голос. С детства ветер пел ей песни: весенний – о пробуждении, летний – о тепле и долгих днях, осенний – о сборе урожая и тихих вечерах. Зимний ветер рассказывал о сне, покое и ожидании.

Сейчас ветер пел неправильно.

Мелодия была знакомой – летняя, лёгкая, наполненная запахом скошенной травы. Но в неё вплетались чужие ноты. Тяжёлые, гулкие, как удары далёкого барабана. Они звучали невпопад, ломая ритм, сбивая дыхание.

Наташа нахмурилась. За все свои двадцать лет она ни разу не слышала, чтобы ветер пел не в лад. Он мог быть тихим или громким, ласковым или яростным, но он всегда был гармоничен. Ветер не умел фальшивить.

До сегодняшнего дня.

Она вернулась в дом, заварила чай – по привычке, когда не знаешь, что делать, лучше всего заварить чай, – и задумалась. Снежинки продолжали падать за окном, звеня о стёкла, как россыпь крошечных бубенцов.

Надо бы сходить в деревню, подумала Наташа. Узнать, что думают другие. Может, старый лекарь Михей что-нибудь объяснит. Он знал кучу историй о всяких чудесах и напастях, хотя половина из них, по подозрениям Наташи, была чистейшей выдумкой.

Она допила чай, убрала чашку, подхватила свою холщовую сумку и вышла из дома. Тропинка вела вниз, через бамбуковую рощу, мимо ручья и дальше – к деревне Тихие Мхи. Наташа шла быстро, привычно лавируя между стволами бамбука. Тёплый снег ложился ей на плечи, и она то и дело стряхивала его, как назойливую мошкару.

На полпути к деревне бамбук расступился, открывая поляну, и Наташа остановилась как вкопанная.

На поляне цвели подснежники.

Не одна клумба, не случайный кустик – вся поляна, от края до края, была покрыта бело-голубым ковром подснежников. Они покачивались на тёплом ветру, их лепестки сверкали капельками росы, и выглядело это так красиво, что у Наташи перехватило дыхание.

А потом она вспомнила, что подснежники цветут в марте.

– Совсем мир сошёл с ума, – тихо сказала она.

Ветер ответил ей той же ломаной мелодией – лето, перебитое чужими тяжёлыми нотами. Наташа вслушалась внимательнее. Где-то в глубине этого сбивчивого пения она различила что-то ещё. Не ноту, не звук – скорее, направление. Как будто ветер просил её посмотреть куда-то. На север. На далёкие горы, чьи вершины едва виднелись за кронами бамбука.

На северо-восток, если точнее. Туда, где за Синим хребтом, за Лисьими перевалами и Долиной тысячи ручьёв стояла Башня Семи Ветров.

Наташа о ней слышала. Все о ней слышали. Башня была легендой, сказкой для детей, историей, которую рассказывали у камина в длинные зимние вечера. В башне, говорили старики, живёт Хранитель – тот, кто следит за ветрами и временами года, кто дирижирует сменой сезонов, кто не позволяет зиме затянуться, а лету – выгореть.

Наташа всегда считала это красивой выдумкой. Времена года менялись сами по себе, по законам природы, а не по указке какого-то затворника в башне. Но сейчас, стоя посреди июньских подснежников под тёплым звенящим снегом, она впервые подумала: а что, если нет?

Она покачала головой, отгоняя мысль, и двинулась дальше, к деревне.

Тихие Мхи были не то чтобы большой деревней. Три десятка домов, рынок, кузница, лавка травника, таверна «Мшистый пень» – вот, пожалуй, и всё. Но для окрестных жителей это был центр цивилизации, место, где можно было узнать новости, купить соль и поспорить о политике.

Сегодня деревня гудела, как потревоженный улей. Наташа ещё не дошла до первых домов, а уже слышала возбуждённые голоса.

– …прямо на грядках! Тыквы зацвели, а рядом – лёд!

– …а у меня яблони сбросили листья и тут же дали новые почки!

– …говорю тебе, это знак!

На рыночной площади собралась толпа. Крестьяне, ремесленники, торговцы – все стояли, задрав головы, и смотрели на небо. Снег шёл и здесь, и здесь он тоже был тёплым. Несколько ребятишек ловили снежинки и хихикали, когда те звенели у них в ладонях.

Наташа протиснулась сквозь толпу и нашла старого Михея. Лекарь стоял у своей лавки, скрестив руки на груди, и сердито смотрел на небо из-под кустистых бровей.

– Михей, – позвала Наташа. – Что происходит?

– А ты сама не видишь? – проворчал старик. – Каша. Вот что происходит. Каша из времён года. Вчера вечером было лето, ночью ударил мороз, к утру всё растаяло, а теперь вот – снег. Тёплый снег, будь он неладен.

– Как такое может быть?

Михей покосился на неё и понизил голос:

– А ты послушай ветер, девочка. Ты же умеешь. Послушай, что он тебе скажет.

– Я слушала. Он поёт… неправильно.

– Вот именно. Неправильно. Не в лад. Знаешь, когда такое бывает?

Наташа покачала головой.

– Когда Хранитель перестаёт дирижировать, – сказал Михей. И добавил, прежде чем Наташа успела возразить: – Знаю, знаю. Ты не веришь в сказки. Но сказки, девочка, не обязаны верить в тебя. Они просто есть.

Наташа хотела ответить, но тут на площадь влетел мальчишка – босой, запыхавшийся, с вытаращенными глазами.

– На лугу! – завопил он. – На Сенном лугу! Там кентавр!

Толпа охнула. Кентавры в этих краях были редкостью. Они жили далеко на западе, в Золотых степях, и редко забредали в лесистые восточные земли.

Наташа переглянулась с Михеем.

– Иди, – сказал старик. – Посмотри. Кентавр в наших местах – это не просто диковинка. Это знак. Как и тёплый снег.

Глава 2. Кентавр, который искал дорогу

Сенной луг лежал за деревней, сразу за кузницей. Обычно он был пуст – только трава по пояс да одинокий дуб на краю. Но сегодня посреди луга стоял кентавр.

Он был молодой – Наташа определила это по гладкой гнедой шерсти и ещё чуть нескладным движениям. Человеческая часть тоже выдавала юность: широкоплечий парень лет двадцати пяти, с копной каштановых волос, курносым носом и выражением лица, которое лучше всего можно было описать словом «озадаченность».

Кентавр стоял, повернувшись к северу, и хмурился. В руке он сжимал потрёпанную карту, которую вертел то так, то эдак, явно не находя на ней нужного.

Наташа подошла ближе. За ней, на почтительном расстоянии, тянулись самые смелые из деревенских.

– Здравствуйте, – сказала Наташа.

Кентавр вздрогнул, обернулся и уставился на неё с таким удивлением, словно увидел что-то невообразимое. Потом моргнул, тряхнул головой и выдавил:

– Э… привет. Ты… ты панда?

– Да, – терпеливо сказала Наташа. – А ты кентавр.

– Ну да, – согласился он. – Я Коля.

Повисла небольшая пауза. Наташа ждала продолжения, но Коля, видимо, счёл представление исчерпывающим и снова уткнулся в карту.

– Ты заблудился? – спросила Наташа.

– Нет! – слишком быстро ответил Коля. Потом покосился на карту, на горы на горизонте, снова на карту и сдался: – Ну… может быть. Немного. Чуть-чуть.

– Чуть-чуть заблудился?