КОТАБО – Золотая Сказочница и Изумрудная Защитница (страница 2)

— Свистун! — обрадовалась Айла. — Ты видел? Гора треснула!

— Видел, — ответил Свистун, подбегая и вытирая нос лапкой. — И Иллира тоже видела. Она пошла к подножию проверять корни. И она сказала, чтобы я проследил, чтобы ты не взобралась на гору без страховки.

— Страховка — это скучно, — махнула рукой Айла. — А вот что внутри — волшебно! Ты только посмотри!

И она показала Свистуну голубой свет, который всё ещё вился у неё вокруг пальца. Свистун понюхал его, чихнул и сказал:

— Пахнет тайной. Я люблю тайны! Можно я пойду с тобой?

— Конечно! — крикнула Айла и, схватив лиса за лапу, полезла прямо в трещину.

А в это время Иллира шагала.

Она шла спокойно, но крепко, словно оставляя на земле следы-гарантии. Она обошла всю гору вокруг и оказалась у её подножия, где скалы уходили глубоко в землю. Здесь было сыро и тихо. Ветер не доставал до этого места, и трава росла густо-густо, почти как в лесу.

Иллира села на корточки и провела пальцем по земле.

— Так… — пробормотала она, разглядывая растрескавшуюся почву у самого основания горы. — Корни не больны. Земля не просела. Тогда почему ты трещишь?

Она подняла голову. Прямо над ней в воздухе висел крошечный изумрудный листок. Он не падал, не колыхался, а просто висел, как будто кто-то прикрепил его к невидимой нитке. Иллира внимательно посмотрела на него.

— Ты не с дерева, — сказала она.

Листок блеснул. И вдруг — раз! — он превратился в маленькую зелёную искру и прыгнул на плечо Иллиры, туда, где лежала её изумрудная пряжка.

— Ты хочешь быть частью пряжки, — догадалась Иллира.

Искра кивнула… или, по крайней мере, так показалось.

И тогда Иллира сделала то, чего не делала никогда в жизни. Она сорвала свою изумрудную пряжку — и в тот же миг пряжка хлынула тёплым светом, и свет этот упал на землю, и из него вырос маленький, но очень твёрдый мост через овраг, который Иллира до этого не замечала.

— Ого, — сказала она вслух и на всякий случай поправила косу. — Значит, она всё-таки волшебная… Айла будет счастлива.

Но улыбнуться она не успела.

Из-за поворота вылетел Почтальон-Суслик. Он был запыхан, на нём была фуражка, и он размахивал кленовым листом.

— Иллира! — закричал он. — Иллира! Там Айла полезла в трещину! С ней Свистун! Они пропали внутри! Гора съела их!

Иллира резко встала. Её глаза потемнели, как лес перед дождём.

— Съела? — переспросила она. — Она что, не знает, что в горы не лазят без карты?

— Она сказала, что «карты скучные»! — пискнул Суслик.

Иллира закатила глаза.

— Хорошо. — Она сжала в руке свою пряжку, и изумрудный свет заструился между пальцев. — Показывай, где они.

Суслик махнул лапкой, и Иллира побежала. Не так быстро, как Айла, и не так шумно. Она бежала — и бег её был как песня. Ритмичный, надёжный, упругий. На земле оставались маленькие изумрудные следы — по одному на каждый шаг.

Она бежала к горе. Она бежала к сестре.

А внутри горы, в полной тишине и мягком голубом свете, Айла уже рисовала на стене новый мир.

Потому что стена была не каменная. Она оказалась огромным листом пергамента.

Айла села на пол, обхватила колени, и записала первые строки своей новой истории, которая называлась:

«О том, как две сестры почти поссорились, но спасли гору».

Она написала её не карандашом. Она написала её голубым светом, который капал с потолка.

И в этот момент где-то в глубине горы раздался тихий-тихий, почти детский голос:

— Я ждала вас. Обеих.

Глава 3. Та, что живёт в ветре

Когда Иллира вбежала в трещину, её изумрудный свет вспыхнул так ярко, что вся пещера на мгновение стала похожа на опрокинутую чашу с зелёным чаем. Она сразу увидела сестру.

Айла сидела на полу и что-то шептала голубому свету, вырисовывая на стене слова. Её волосы светились изнутри. Свистун сидел у её ног, перебирая лапками колокольчик, и тихонько подпевал.

— Айла! — голос Иллиры прозвучал острее, чем она хотела. — Зачем ты побежала без меня? Ты же не знаешь, где здесь можно стоять, а где упасть!

— Я знаю, — не оборачиваясь, сказала Айла. — Здесь всё можно. Здесь ничего не падает. Здесь даже стены пишутся.

Иллира подошла ближе и увидела, что стена и правда была огромным листом, исписанным полупрозрачными буквами. И там, в центре, было написано:

«Жди, когда две дороги сольются в одну. Когда Золото встретится с Изумрудом. Когда слова станут замками, а замки — словами».

— Это ты написала? — спросила Иллира, нахмурившись.

— Это стена написала, — улыбнулась Айла. — Мы с ней договорились. Я пишу историю, а она говорит — да.

Иллира хотела сказать, что это нелогично, что стены не разговаривают, но не успела. В этот момент огромный голубой пузырь вырос из пола, качнулся в воздухе и... лопнул. И из него выплыла бабушка-Ветрянка.

Она была почти прозрачной, но при этом её можно было разглядеть до мельчайших подробностей: платок из облачной ткани, серебряные локоны, которые сами собой вились вокруг головы, и удивительные глаза — один голубой, как чистое небо, а второй зеленовато-серый, как море перед бурей. От неё пахло свежим хлебом, мятой и чем-то далёким, например, полярным сиянием.

— Здравствуйте, мои хорошие, — сказала бабушка-Ветрянка, и голос её звучал одновременно как шёпот листьев и как гудение колоколов. — Я знала, что вы придёте. Обе. По отдельности — быстрее, вместе — глубже. Так и надо.

— Бабушка! — выдохнула Айла. — Так это вы прислали голубой свет?

— А кто же ещё, — улыбнулась та. — Я ветрами управляю, а ветры приносят тайны. Я давно хотела, чтобы вы встретились с горой, но вы всё время ссорились. Одна — туда, другая — сюда. А гора-то одна.

Иллира поправила косу и спросила недоверчиво:

— Но вы же всегда говорили, что ветер должен гулять, а не сидеть внутри горы!

— Я и гуляю, — ответила бабушка-Ветрянка, легко взмахнув рукой. Из её пальцев вылетела маленькая вьюга и закружилась вокруг Иллиры, щекоча ей уши. — Я сейчас гуляю внутри вашей истории. А вы — мои попутчицы.

Она подошла к стене-листу, провела пальцем по надписи, и буквы перестроились в новую фразу:

«Трещина — это дверь, а дверь — это приглашение. Входите вдвоём, несите каждый свой свет».

— Но мы и так несли! — сказала Айла. — Я несла историю!

— А я несла план и проверку корней, — добавила Иллира.

— Ах, дети мои, — вздохнула бабушка-Ветрянка и присела на летучий клубок тумана. — В том-то и дело, что вы несли своё, а надо было нести общее. Гора треснула не потому, что она старая, а потому что она почувствовала, что вы забыли, как быть вместе.

Она обвела их обеих взглядом и сказала с той особенной мудрой хитринкой, которую имеют только ветры и старые кошки:

— Я подарю вам одно дыхание. Вы будете делить его на двоих. Как только вы выдохнете врозь, оно исчезнет. Но как только вы выдохнете одновременно, на одном звуке — трещина закроется сама. Поняли?

— Поняли! — хором сказали они, хотя каждая поняла это по-своему. Айла поняла это как «надо красиво спеть», а Иллира — как «надо синхронизировать дыхание по таймеру».

— Тогда идите, — махнула рукой бабушка-Ветрянка, и её тело начало таять, превращаясь в золотые и зелёные искры, которые плавно поднялись к потолку. — И помните: гора ждёт не историю и не ремонт. Она ждёт вас целиком.

Она исчезла. Но на том месте, где она сидела, осталась маленькая серебряная монетка с изображением ветра, который дует в обе стороны сразу.

Свистун подобрал монетку, понюхал её и сказал:

— О, я знаю, что это! Это «ветряная лепёшка». Она появляется только тогда, когда кому-то очень нужна помощь. Значит, мы правильно пришли.

Айла взяла сестру за руку. Ладонь у Иллиры была тёплой и чуть влажной — видимо, она всё-таки волновалась.

— Давай выдохнем вместе, — предложила Айла.