КОТАБО – Золотая Сказочница и Изумрудная Защитница (страница 1)
Котабо
Золотая Сказочница и Изумрудная Защитница
«Золотая Сказочница и Изумрудная Защитница: Тайна Стеклянной Горы»
Пролог
В городе Ветрограде всё начинается с ветра. Он приносит запах мёда из Зеркальной Пустыни, шевелит листья на старых яблонях и играет с занавесками в домах. Но самое главное, что делает ветер, — он разносит по миру истории. Их придумывают люди, а ветер подхватывает и несёт туда, где они нужнее всего. Поэтому в Ветрограде никогда не бывает скучно. Здесь даже камни умеют слушать.
В центре города стоит Стеклянная Гора. Она не похожа на другие горы — она прозрачная, как лёд, и звенит по утрам, будто в ней спрятан тысяча колокольчиков. Говорят, что внутри неё живёт эхо, которое помнит все песни, когда-либо спетые в этих краях.
В маленьком доме с синей черепицей на краю Ветрограда живут две сестры. Старшую зовут Иллира. Она любит порядок и считает, что всё в мире должно лежать на своих местах. Младшую — Айла. Она любит придумывать истории и развешивать их на верёвке во дворе, чтобы ветер уносил их дальше.
Они разные, как утро и вечер. Но именно им суждено узнать, почему трещина — это не поломка, а дверь.
Случится это на рассвете, когда гора впервые зазвенит по-новому, а ветер принесёт не просто запах мёда, а целую тайну.
Всё начинается здесь, в Ветрограде. В доме с синей черепицей. И в двух сердцах, которые ещё не знают, что вместе они способны открыть портал.
Глава 1. Где живут Истории и где живёт Порядок
Город между Морем и Пустыней назывался Ветроград. Он стоял на семи холмах, и на каждом холме росло по одному разному дереву. На одном — дуб с золотыми желудями, на другом — ива, которая шептала стихи, когда дул южный ветер.
Но самое главное место в городе находилось в центре — это была Стеклянная Гора. Она была не из камня, а из застывшего света. Каждое утро она звенела, как тысяча колокольчиков, и от этого звона просыпались цветы.
На самой окраине Ветрограда, у подножия холма с берёзовой рощей, стоял дом. Небольшой, с крышей, покрытой синими черепицами, и с крыльцом, которое всегда скрипело, даже если на него никто не наступал. В этом доме жили две сестры.
Вот как выглядела Айла.
Ей было девять лет, но казалось, что ей тысяча и девять одновременно — потому что в её глазах цвета старого мёда мерцали все истории, которые она когда-либо придумала. Волосы у Айлы были рыжими, но не обычными, а с золотыми прожилками — будто кто-то расплавил солнечный луч и смешал его с лисьим мехом. Она носила их распущенными, и когда она бегала, волосы разлетались в стороны, оставляя за ней шлейф из искр.
Но самой удивительной была её одежда. На ней был длинный плащ, который бабушка подарила ей в день рождения. Плащ был небесно-голубым, но весь расшит золотыми буквами. Эти буквы имели ужасную привычку перебираться с места на место. Сегодня на левом рукаве было написано
Айла обожала сидеть на крыльце и смотреть, как по небу плывут облака. И каждый раз, когда какое-нибудь облако было похоже на дракона, она выхватывала из кармана свою любимую палочку-царапку (на самом деле это был обычный карандаш, но она называла его «пером воображения») и дописывала облаку хвост или крылья, прямо в воздухе. И облако, словно обиженное, что его перерисовывают, начинало менять форму. Айла смеялась и кричала:
— Вот видишь! Я знала, что ты на самом деле хочешь быть не драконом, а чайником!
А вот какой была Иллира.
Старшая сестра, Иллира, была не такой, как Айла. Ей было двенадцать, и она уже знала, сколько ложек сахара нужно класть в компот, чтобы он не подгорел, и как правильно складывать одеяла в шкаф, чтобы они не мялись. У Иллиры была длинная, густая, тёмная коса, которая свисала до самого пояса. Когда она ходила, коса ходила вместе с ней как надёжный шлейф.
Глаза у Иллиры были зелёные, как мох в самой глубине старого леса. Если смотреть в них долго-долго, то начинало казаться, что где-то там, за зрачками, тихо-тихо шуршат корни вековых деревьев. Она никогда не улыбалась широко, как Айла, но, когда она улыбалась краешком губ — на душе становилось тепло, потому что эта улыбка означала, что она наконец-то во всём разобралась.
Она носила простой тёмно-зелёный плащ без украшений. На плече у неё всегда лежала небольшая изумрудная пряжка, и Айла часто говорила, что эта пряжка волшебная. Но Иллира лишь фыркала и отвечала, что это просто память о маме.
Иллира обожала проверять, ровно ли стоят чашки на полке. Она могла час переставлять их, добиваясь, чтобы все ручки смотрели строго в одну сторону. И каждый вечер она обходила дом по кругу, проверяя, заперты ли ставни. Она не хотела, чтобы в дом ворвался ветер — ведь ветер, как она считала, любит сеять хаос, а в доме должен быть порядок.
В этот день, как и в любой другой, Айла сидела на крыльце и сочиняла историю про облако, которое потеряло свою тень. А Иллира стояла в проёме кухни и пересчитывала горошины в банке, потому что вчера показалось, что одной не хватает.
— Иллира, — сказала Айла не оборачиваясь, — я придумала, что Стеклянная Гора на самом деле не гора, а гигантский спящий ёжик. И если мы его разбудим, он свернётся в клубок, и город перестанет быть городом, а станет большим колесом.
Иллира вздохнула так глубоко, что одна горошина выкатилась из банки.
— Айла, — ответила она, — гора не может быть ёжиком, потому что у ёжика есть иголки, и, если бы это был ёжик, он бы уже исколол все облака, и они бы упали на крыши. И вообще, я только что навела порядок в этом городе в своей голове, а ты своим ёжиком снова всё сломала.
— А зря, — пробормотала Айла, рисуя в воздухе колючки над Стеклянной Горой. — У ёжиков всё устроено мудро. У них не бывает трещин.
И в этот самый момент, когда Айла произнесла слово «трещин», раздался звук, которого в Ветрограде никогда раньше не слышали.
Крак…
Будто кто-то сломал самую толстую ветку в мире. Айла и Иллира переглянулись.
— Это ветер? — спросила Айла.
— Ветер так не трещит, — ответила Иллира, нахмурившись. — Это что-то скрипнуло там, где не должно ничего скрипеть.
Они выбежали на улицу и подняли глаза.
Стеклянная Гора, которая всегда была гладкой и зеркальной, пересекала тонкая, чёрная линия. Она шла от самого низа до макушки, словно гора задумалась и сильно наморщила лоб.
— Это… это же трещина, — прошептала Иллира. — Но горы не трескаются. Это против правил.
— Значит, правила надо переписать! — крикнула Айла, вскакивая на крыльцо и накидывая на плечи золотой плащ. — Я сейчас придумаю историю, в которой гора лечит себя сама!
— Стой! — остановила её Иллира, перехватывая руку сестры. — Ты не можешь вылечить гору словами. Нужно проверить корни! Может быть, это просела земля! Нужен план!
— План? — рассмеялась Айла. — Да в планах спят драконы! Я побежала!
Она сорвалась с места, и её золотые волосы взметнулись, оставляя за ней горячий ветер.
Иллира посмотрела ей в след, поправила пряжку на плече и медленно, но уверенно шагнула в другую сторону — к подножию горы, где её ждали корни и тишина.
Две сестры расходились каждая к своей правде.
А гора трещала всё громче.
Глава 2. Та, кто бежит, и та, кто идёт
Айла бежала.
Она бежала так быстро, что её золотой плащ раздувался парусом, а буквы на нём от испуга сбились в одну кучу. Теперь на спине у неё можно было прочитать:
Гора трещала. Чёрная линия на её боку была неровной и слегка пульсировала, как живая. Айла остановилась на полпути и поставила руки в боки.
— Так, — сказала она горе строгим голосом, — кто разрешил тебе трескаться? Ты же у нас самая красивая. Ты же у нас звенишь по утрам!
Гора промолчала, но трещина дрогнула, и из неё вырвался тонкий, как ниточка, голубой свет. Он поплыл в воздухе, неуверенно, как новорождённый светлячок, и ткнулся прямо в нос Айле.
— Это что? — удивилась Айла и потрогала свет пальцем. Он был тёплым и…
— Ты зовёшь меня, да? — прошептала Айла. — Ты хочешь, чтобы я придумала тебе новую историю?
Гора снова промолчала, но трещина чуть-чуть расширилась — ровно настолько, чтобы Айла смогла просунуть в неё ладонь. Внутри было тепло. И оттуда пахло мятой и старыми часами.
Айла сделала шаг вперёд.
Но в этот момент сзади раздался тоненький, надрывный голосок:
— Айла! Стой! Ты же упадёшь, выдумаешь себе крылья и улетишь, а мне завтра придётся тебя искать в Зеркальной Пустыне!
Айла обернулась.
На дороге стоял Поющий Свистун. Так его все называли, потому что он всегда свистел и всегда пел при этом, и никто не мог понять, как у него это получалось одновременно. Это был маленький лис с очень длинным хвостом, на кончике которого висел крошечный колокольчик. Он был городским почтальоном и носил сумку через плечо, в которой лежали письма, нарисованные на листьях клёна.