Косовский Александр – Тихая эпидемия (страница 7)

Она посмотрела на него.

И закричала.

– Не подходи! – она вжалась в стену, прижимая к себе одеяло. – Не подходи, тварь! Ты не он!

– Аня, это я! – Антон сделал шаг назад, поднял руки. – Это я, настоящий!

– Врешь! – Аня тряслась, по лицу текли слезы. – Ты врешь! Он там! Я видела, как он уходил! А ты остался здесь! Ты – отражение!

Антон замер.

– Он уходил? – переспросил он. – Кто уходил?

– Антон! Мой Антон! Он ушел через зеркало! Сказал, что вернется за мной! А ты… ты его копия! Ты хочешь меня обмануть!

Антон смотрел на жену и медленно понимал.

Размен.

Они поменялись. Настоящий Антон ушел в мир зеркал, а отражение вышло наружу. И сейчас, пока Антон стоит здесь, в вывернутом мире, его двойник ходит там, по настоящей земле. Дышит настоящим воздухом. Живет его жизнью.

– Аня, – сказал Антон как можно спокойнее. – Посмотри на меня. Посмотри внимательно. У меня глаза есть. Зрачки. Я не отражение. Я прошел сюда, чтобы тебя найти. Тот, кто вышел – он обманул меня. Сказал, что покажет дорогу.

Аня всхлипнула, вытерла слезы рукой. Посмотрела на него. Долго, вглядываясь.

– Правда? – спросила она шепотом. – Ты правда он?

– Правда. Я разбил зеркало на кухне ножом. Помнишь? Ты тогда пришла с работы и сказала про картошку. А у той, другой, глаз не было. Только белки.

Аня разрыдалась.

Она кинулась к нему, обхватила руками за шею, прижалась изо всех сил. Антон гладил ее по голове, чувствовал, как дрожит ее тело.

– Я думала, ты не придешь, – бормотала она сквозь слезы. – Я думала, я здесь навсегда. Здесь так страшно. Здесь все не так. И они ходят. Те, кто вышел. Они возвращаются иногда. Смотрят на нас через стекло и смеются.

– Кто возвращается?

– Отражения. Те, кто занял наши места. Они приходят сюда, в этот мир. Как к себе домой. Здесь их настоящий дом. А мы для них – игрушки.

Антон отстранил Аню, заглянул в глаза.

– Надо выбираться. Надо найти выход.

– Выхода нет, – Аня покачала головой. – Я искала. Здесь везде зеркала. В каждом зеркале – наш мир. Но войти обратно нельзя. Стекло не пускает.

– А если разбить?

– Пробовали. Здесь много таких, как мы. Настоящих. Они собираются группами, ищут способ. Один мужик разбил зеркало – из осколков полезли руки. Схватили его и утащили. Куда-то глубже. Еще глубже, чем этот слой.

Антон вспомнил лысого из подвала. Того, который собирал зеркала и смотрел на отражения.

– Там, в нашем мире, есть люди, которые знают, – сказал он. – Они собирают зеркала в подвалах. Смотрят на вас. Думают, что контролируют.

– Дураки, – горько сказала Аня. – Они не контролируют. Они приманивают. Чем больше зеркал в одном месте, тем тоньше грань. Если они соберут слишком много – грань лопнет. И тогда все отражения выйдут разом.

– Откуда ты знаешь?

– Здесь говорят. Те, кто давно тут. Они уже почти не люди. Они становятся … серыми. Растворяются. Но перед этим многое рассказывают.

Антон подошел к окну. В окне был не город. В окне было белое марево, в котором плавали лица. Десятки лиц. Они прижимались к стеклу с той стороны, смотрели на Антона, шевелили губами.

– Они ждут, – сказала Аня. – Ждут, когда кто-нибудь откроет окно.

Антон отошел от окна.

– Надо идти, – сказал он. – Надо найти способ вернуться. Там, в нашем мире, сейчас ходит моя копия. И твоя копия. Они живут нашей жизнью. Спят в нашей постели. Едят нашей ложкой. Я не могу этого так оставить.

– А если не получится? – спросила Аня. – Если мы навсегда тут останемся?

Антон посмотрел на нее.

– Тогда мы будем вместе. Это лучше, чем порознь.

Аня улыбнулась. Впервые за долгое время.

– Пошли, – сказала она. – Я знаю, где они собираются. Те, кто ищет выход.

—

Они шли по вывернутому городу.

Антон не сразу понял, что это Екатеринбург. Дома стояли на своих местах, но были какие-то плоские, как декорации. Улицы пустые, только иногда мелькали тени – люди, которые прятались по подъездам. Настоящие люди, загнанные сюда.

На перекрестке стояла группа.

Человек десять. Мужчины, женщины, даже двое детей. Все смотрели на Антона и Аню.

– Новенькие? – спросил мужик в рваной куртке. Лицо у него было серое, почти прозрачное. – Давно тут?

– Недавно, – ответил Антон. – Ищем выход.

Мужик усмехнулся. Усмешка вышла страшной – рот растянулся, а кожа на щеках не двигалась.

– Все ищут. Я уже месяц ищу. Вон, видишь?

Он показал на здание напротив. Это был ТЦ "Гринвич" – Антон узнал его по вывеске, хотя вывеска тут была перевернутая.

– Там внутри проход. Но охраняют.

– Кто охраняет?

– Они. Отражения, которые вышли первыми. Они самые сильные. Они уже почти не отличаются от людей. Могут тут и там ходить. Для них это как два дома.

Антон посмотрел на "Гринвич". Здание казалось обычным, только окна светились не желтым, а синим.

– Сколько их там?

– Много. Десятки. Они приходят сюда отдыхать. Охотиться.

– На кого охотиться?

Мужик посмотрел на него долгим взглядом.

– На нас, – сказал он. – На настоящих. Им нравится наша боль. Они ее чувствуют как… как вкусное. Чем больше мы боимся, тем они сильнее.

Аня сжала руку Антона.

– Пошли отсюда, – прошептала она. – Не надо туда.

Но Антон смотрел на здание и думал.

Если там проход, если там можно вернуться – значит, надо идти. Даже если там они.

– Сколько вас? – спросил он у серого мужика.

– Десять. Было больше, но тех, кто слабый, они забрали.

– Пойдем со мной.