Косовский Александр – Тихая эпидемия (страница 6)
– Я знаю, где твоя настоящая жена. Я знаю, как ее вернуть. Я знаю, как закрыть эту дверь. Но ты должен впустить меня.
– Впустить? Куда?
Отражение прижало ладонь к воде. С той стороны. Как будто к стеклу.
– Впустить в себя. Поменяться. Ты зайдешь сюда, я выйду туда. Всего на минуту. А потом я покажу тебе дорогу. К ней. К Ане.
Антон замер.
– Ты знаешь, где Аня?
– Знаю. Она там, где все настоящие. В мире зеркал. Она ждет тебя. Но ты не войдешь, если не поменяешься. Ты не умеешь ходить сквозь стекло. А я умею. Я проведу тебя.
Антон смотрел на свое отражение в черной воде. На свои собственные глаза, которые смотрели на него с той стороны.
Глаза были умные. Спокойные. Почти ласковые.
– Обещаешь? – спросил Антон.
Отражение кивнуло.
– Обещаю.
Антон шагнул к воде.
Часть 3. По ту сторону
Вода оказалась не холодной.
Это было первое, что понял Антон, когда его нога ступила на поверхность пруда и не провалилась. Поверхность была упругой, как натянутая резина, и в то же время жидкой – она расходилась кругами у него под подошвой, но нога не тонула.
Он сделал второй шаг.
Третий.
С каждым шагом мир вокруг менялся.
Фонари на берегу тускнели, растворялись в серой дымке. Звуки города – далекие машины, вой сирены где-то в центре – затихали, проваливались в вату. Осталась только тишина. Глубокая, плотная, как вода.
Антон шел по поверхности пруда к центру, где стояло его отражение.
Отражение ждало.
Оно не двигалось, не улыбалось. Просто стояло и смотрело.
Когда Антон приблизился на расстояние вытянутой руки, отражение заговорило. Теперь голос звучал четко, без искажений. Как будто рядом стоял живой человек.
– Ты сделал правильный выбор.
– Где Аня? – спросил Антон. Губы слушались плохо, язык ворочался во рту как чужой.
– Увидишь. Но сначала – уговор.
Отражение протянуло руку. Антон посмотрел на эту руку – свою собственную руку, с родинкой на запястье, с царапиной от работы на стройке, с обкусанным ногтем на большом пальце.
– Ты должен впустить меня, – сказало отражение. – Всего на минуту. Я выйду туда, в ваш мир. А ты войдешь сюда. А потом я вернусь и покажу дорогу.
– А если не вернешься?
Отражение улыбнулось. Улыбка была грустная. Почти человеческая.
– А куда я денусь? Мы с тобой – одно целое. Если я не вернусь, ты не сможешь вернуться. И мы оба сгинем. Здесь или там – неважно. Нас просто не станет.
Антон смотрел в свои собственные глаза и пытался понять, врет отражение или нет.
Глаза были честные.
– Давай, – сказал Антон и протянул руку.
Их ладони встретились.
Поверхность воды под ногами исчезла.
Антон полетел вниз.
—
Падение длилось секунду или вечность – Антон не понял. Вокруг была серая муть, мелькали лица, тени, силуэты. Чьи-то руки тянулись к нему, чьи-то рты открывались в беззвучном крике. Мир по ту сторону стекла был населен. Плотно населен.
А потом он встал.
Ноги коснулись твердой поверхности. Антон открыл глаза.
Он стоял в своей квартире.
Но не совсем.
Квартира была та же – те же обои, тот же коридор, та же вешалка с куртками. Но цвета были вывернуты наизнанку. Красное стало зеленым, синее – желтым. И свет. Свет был серый, ровный, без теней. Как в пасмурный день, только пасмурно было везде, даже в комнатах.
Антон повернулся.
Позади него, на стене, висело огромное зеркало. В нем отражалась квартира. Но не эта, а та, настоящая. Антон видел в зеркале свою кухню – с нормальными цветами, с нормальным светом. И видел себя.
Он стоял на той стороне.
Тот Антон, настоящий, стоял посреди кухни и смотрел в зеркало. Смотрел на Антона, который был по эту сторону.
Настоящий Антон поднял руку и помахал.
Антон-в-зеркале поднял руку в ответ.
Синхронно.
Идеально.
– Твою мать, – прошептал Антон. Голос звучал глухо, как в подушку.
Он отошел от зеркала и пошел по квартире.
Все было на местах. Диван, телевизор, комп. На столе – недопитая кружка чая. Антон потрогал кружку – теплая. Кто-то пил здесь несколько минут назад.
Из спальни донесся звук.
Антон замер.
Звук повторился. Вздох. Шорох простыней.
Антон пошел на звук.
Дверь в спальню была приоткрыта. Антон толкнул ее и вошел.
На кровати лежала Аня.
Настоящая Аня. Не та, с пустыми глазами, которая вышла из зеркала. А та, с которой он прожил пять лет. С родинкой на шее. С смешной привычкой сворачиваться калачиком во сне. С рыжими волосами, разбросанными по подушке.
Она спала.
Антон подошел ближе. Протянул руку, чтобы дотронуться, и в этот момент Аня открыла глаза.