Косовский Александр – Тихая эпидемия (страница 5)

– Кто лезут? – спросил Антон.

– Мы, – ответил лысый. – Наши копии. Только не простые копии. Они умнее. Они хитрее. Они знают то, чего не знаем мы. Я филолог, двадцать лет преподавал в университете. А мой двойник из зеркала знает высшую математику. Я проверял – я в ней ноль, а он мне формулы писал на стекле пальцем. Понял? Они – это мы, только без наших тормозов. Без наших страхов. Без нашей тупости. Они – идеальные версии.

– И они хотят занять наши места, – сказала пожилая баба. – Я свою невестку в зеркале видела. Она там смеялась и показывала на моего сына. А сын теперь с ней живет. С той, что вышла. А моя настоящая невестка – там осталась. Внутри.

– А можно обратно? – спросил Антон. – Можно поменяться?

Лысый покачал головой.

– Не знаем. Кто пробовал – не возвращался. Или возвращался не тот. Мы тут пытались эксперименты ставить. Кошку брали, ставили перед зеркалом. Кошка шипела, убегала. А потом из зеркала вылезла другая кошка. Такая же, только глаза другие. И нашу сожрала.

Антон почувствовал, как холод ползет по спине.

– И что делать?

– Выживать, – сказал лысый. – Прятаться. Не смотреться в зеркала. Не подходить к стеклам. Не ловить отражения. Они ищут нас. Они чувствуют, где мы. Чем дольше мы здесь, тем ближе они.

– Откуда знаешь?

Лысый усмехнулся. Усмешка была нехорошая.

– А ты на стену посмотри.

Антон повернулся.

Стена за его спиной была завешана тряпками. Старыми одеялами, пальто, куртками. В некоторых местах тряпки отгибались, и оттуда выглядывало стекло.

Зеркала. Целая стена зеркал. Штук десять, разного размера, в рамах и без.

– Мы их сюда собрали, – сказал лысый. – Со всей округи. Чтобы под контролем были. Чтобы не разбежались по городу. Смотрим за ними. Изучаем.

Антон вскочил.

– Вы охренели? – заорал он. – Это же они! В них же они!

– Сядь, – спокойно сказал лысый. – Не ори. Они нас не тронут, пока мы вместе. Пока мы смотрим на них, они смотрят на нас. Паритет. Равновесие. Если мы отвернемся – они выйдут.

Антон смотрел на зеркала.

В каждом из них было отражение подвала. Люди на стульях. Лампочка. Стол.

Но люди в зеркалах сидели по-другому. Кто-то улыбался, кто-то качал головой, кто-то показывал пальцем на настоящих людей.

В одном зеркале, самом большом, посередине, сидел лысый. Только он там был без очков. И смотрел не на свою настоящую копию, а прямо на Антона.

И кивал.

Как будто говорил: "Да, парень. Ты всё правильно понял. Добро пожаловать в ад".

Антон попятился к двери.

– Стой, – сказал лысый. – Не выходи. Там хуже.

Антон не слушал. Он рванул ручку, вылетел в коридор, побежал вверх по лестнице. Сзади кричали, звали, но он не оборачивался.

Вылетел во двор. Ночь, холодно, мокро. Лужи под ногами. В лужах – отражения фонарей.

Антон перепрыгивал лужи, бежал к арке. Только бы на улицу. Только бы подальше от этого подвала, от этих зеркал, от этих людей, которые смотрят на своих двойников и не сходят с ума.

Он выбежал на улицу и врезался в человека.

– Извините, – выдохнул Антон, поднимая голову.

И замер.

Перед ним стоял бомж. Тот самый, который привел его в подвал. Стоял и улыбался.

– Ты чего? – спросил Антон. – Ты же там остался?

– Там остался? – переспросил бомж. – Где там?

– В подвале. На топчане.

Бомж посмотрел на него странно. Склонил голову набок.

– Я в подвале не был, – сказал он. – Я оттуда вышел. Давно. А тот, кто там сидит на топчане – это не я. Это он.

Бомж мотнул головой в сторону подвала.

– Тебя кто приводил? – спросил он. – Толстый? С бутылкой? Красномордый?

Антон кивнул, не в силах говорить.

– Так это он и есть, – сказал бомж. – Тот, который вылез. А настоящий я – вот он. Уже третьи сутки по городу шляюсь, свою хату ищу. Только не могу найти – там теперь он живет. С моей Людой.

Бомж горько усмехнулся.

– Иди, парень. Беги. Пока они не поняли, что ты знаешь. Потому что знающих они забирают первыми.

Антон развернулся и побежал.

Он бежал по ночному городу, не разбирая дороги. Мимо закрытых магазинов, мимо спящих домов, мимо остановок с пустыми стеклянными павильонами. В павильонах мелькали тени, но он не смотрел. Он смотрел только вперед.

Он бежал, пока не кончились силы.

Остановился у какого-то забора. Уперся руками в колени, тяжело дышал. Пот заливал глаза. Сердце колотилось где-то в горле.

Рядом был пруд.

Маленький городской пруд, с мостиком, с фонарями. Вода черная, неподвижная, как зеркало.

Антон посмотрел на воду.

В воде отражался ночной город. Фонари, деревья, мостик. И он сам – согнувшийся, тяжело дышащий, с рюкзаком за спиной.

Отражение в воде не согнулось. Оно стояло прямо. И смотрело на Антона.

Антон хотел отойти, но ноги не слушались.

Отражение подняло руку. Поманило пальцем.

Точно так же, как тогда, на кухне.

Антон сделал шаг назад.

Отражение сделало шаг вперед. Но не назад, а вперед – в воде оно приблизилось к берегу.

– Пошел на хуй, – прошептал Антон.

Отражение улыбнулось.

И заговорило.

Впервые за все время Антон услышал голос. Свой собственный голос, только глухой, как из-под воды.

– Ты устал бежать, Антон. Ты устал бояться. А я не устал. Я вообще не устаю. Я лучше тебя. Я умнее тебя. Я знаю то, чего ты не знаешь.

– Чего, блядь? – выкрикнул Антон.