Косовский Александр – Тихая эпидемия (страница 1)
Тихая эпидемия
ТИХАЯ ЭПИДЕМИЯ
Часть 1. Задержка
Антон проснулся от того, что кто-то смотрел на него.
Это было липкое, тяжелое чувство – как будто в комнате кто-то есть. Как будто стоит в углу и дышит. Антон резко сел на кровати, сдернув с себя одеяло, и уставился в темноту.
Никого.
Только гардина колышется от сквозняка. Только будильник светится зеленым – 5:47 утра. Только трюмо напротив кровати отражает его самого – взлохмаченного, с заспанной рожей, в растянутых семейниках.
Антон выдохнул.
– С ума сойти, – пробормотал он и почесал грудь.
Отражение почесало грудь.
Все нормально.
Антон встал, шаркая ногами, поплелся в ванную. В квартире было холодно – батареи грели через пень-колоду, как всегда в марте, когда отопление уже почти выключили, а весна еще не врубилась. Антон нашарил выключатель, зажег свет и подошел к раковине.
Зеркало над раковиной было старое, еще от бабки. В тяжелой деревянной раме, с потемневшей амальгамой по краям. Антон никогда его не любил – оно делало лицо шире, а нос длиннее. Но вешал не он.
Он взял зубную щетку, выдавил пасту. Посмотрел на себя. Глаза красные, не выспался. Вчера допоздна сидел за компом, накручивал диплом. Студент-заочник, пятый курс, строительный. Работает на стройке, учится по ночам. Жизнь – боль.
Антон начал чистить зубы.
Водил щеткой вперед-назад, смотрел в зеркало, думал о своем. О том, что сегодня надо заехать в универ, сдать чертежи. О том, что начальник на объекте – козел. О том, что Ленка из бухгалтерии вчера ему улыбнулась, но она замужем, так что …
Он замер.
Щетка замерла во рту.
Отражение все еще чистило зубы.
Оно сделало лишнее движение. Один лишний проход по нижним зубам, которого Антон уже не делал.
Антон медленно вытащил щетку изо рта.
Отражение вытащило щетку.
Синхронно.
– Показалось, – сказал Антон вслух. Голос прозвучал хрипло, как у прокуренного алкаша, хотя Антон не курил.
Отражение раскрыло рот в такт. Тоже сказало "показалось".
Антон смотрел в свои собственные глаза и пытался понять, что не так. Что-то было не так с глазами. Взгляд. Взгляд был другой. Свой собственный взгляд Антон знал – усталый, немного туповатый с утра, с прищуром. А у отражения глаза были … живые. Настороженные. Как будто оно изучало Антона.
Как будто оно не повторяло, а смотрело.
– Твою мать, – выдохнул Антон.
Отражение выдохнуло. Но на секунду позже.
Четко видимая задержка. Как на плохом видео, когда звук отстает от картинки.
Антон шагнул назад.
Отражение шагнуло вперед.
ВПЕРЕД.
К стеклу.
Антон вжался спиной в дверной косяк, а его двойник стоял теперь вплотную к зеркальной поверхности, отделенный только миллиметром холодного стекла и старой амальгамы. Оно смотрело на Антона. Оно не повторяло движения – Антон стоял неподвижно, приклеенный к косяку, а отражение подняло руку и прижало ладонь к стеклу.
Со стороны Антона. С той стороны.
Зеркальным жестом Антон должен был прижать ЛЕВУЮ руку. Но отражение прижало ПРАВУЮ. Оно не зеркалило. Оно жило само по себе.
И оно улыбнулось.
Антон не улыбался.
– АНЯ! – заорал Антон так, что сорвал голос. – АНЯ, БЛЯДЬ, ИДИ СЮДА!
Он вылетел из ванной, споткнулся о порог, чуть не разбил себе нос, влетел в спальню, где жена еще спала, закутавшись в одеяло по уши.
– Вставай! – он тряс ее за плечо. – Вставай, твою мать!
Аня открыла глаза. Спросонья она была красивой – мягкой, теплой, сонной. Но Антону было плевать на красоту.
– Ты чего? – она села, придерживая одеяло у груди. – Пожар?
– Зеркало! – выпалил Антон. – В ванной! Оно живое! Оно не повторяет!
Аня посмотрела на него долгим взглядом. Таким взглядом смотрят на людей, которые только что сошли с катушек.
– Ты переработал, – сказала она спокойно. – Ложись, поспи еще.
– Да ни хрена я не переработал! – заорал Антон. – Пошли, я покажу!
Он схватил ее за руку и потащил в коридор. Аня упиралась, но куда там – Антон здоровый, руки как лопаты, на стройке кабаном стал.
Они влетели в ванную.
Зеркало висело тихо и мирно. Обычное зеркало. В тяжелой раме. С потемневшими краями.
Антон смотрел в него и видел себя – перепуганного, с выпученными глазами, в трусах. И Аню рядом – растрепанную, злую, в ночнушке.
– Ну? – спросила Аня. – Где твое живое зеркало?
Антон поднял руку.
Отражение подняло руку.
Синхронно.
Антон опустил.
Отражение опустило.
– Оно было, – сказал Антон тихо. – Я клянусь тебе. Оно улыбалось. Оно подошло к стеклу. Оно не повторяло.
Аня тяжело вздохнула.
– Антон, ты вчера до двух ночи за компом сидел. Ты устал. У тебя глюки.
– Это не глюки!
– Хорошо, – Аня подошла к зеркалу, поправила волосы, посмотрела на себя. – Смотри. Я улыбаюсь. Оно улыбается. Я хмурюсь. Оно хмурится. Все нормально.
Она повернулась к нему.
– Иди пожрать сделай. У меня смена через час.