Кори Доктороу – Младший брат (страница 23)

Она была хороша. Чертовски хороша. Примерно так же бывает, когда смотришь на картинку с вазой и вдруг различаешь на ней два профиля. Передо мной была Ван, прежняя Ван, но при этом я вдруг увидел, до чего же она привлекательна. А ведь я этого никогда раньше не замечал.

А еще я понял, что Дэррил всегда видел ее именно такой, и эта догадка ошарашила меня еще сильнее.

– Нельзя рассказывать об этом отцу, сам знаешь, – сказала она. – Иначе подставишь под удар нас всех.

Ее глаза были закрыты, грудь плавно вздымалась в ритме дыхания. Я не мог отвести взгляда, и это сильно сбивало с мысли.

– Да, – мрачно ответил я. – Но знаешь, в чем беда? Я вижу, что ему самому все эти шпионские страсти надоели до чертиков. Представляешь, что будет, если его вдруг затащат в машину и потребуют доказать, что он не совратитель малолетних, не наркоторговец и не террорист. Да он с катушек слетит. Лопнет от злости. Он бесится, даже когда при звонках в банк приходится ждать на линии. А если его запрут в машине и будут целый час допрашивать, его вообще кондратий хватит.

– Им это сходит с рук только потому, что нормальные люди сравнивают себя с ненормальными и ощущают свое превосходство. Считают, что уж им-то ничего не грозит. А если хватать начнут всех и каждого, начнется катастрофа. Никто никуда не сможет поехать, все только и будут ждать своей очереди на допрос. Полный коллапс.

Ого.

– Ван, да ты гений!

– Сама знаю, – ухмыльнулась она и с ленивой улыбкой медленно, чуть ли не обольстительно покосилась на меня из-под ресниц.

– Нет, я серьезно. Это можно проделать. Перемешать профили разных людей. И тогда начнут хватать всех и каждого.

Она села, откинула волосы с лица, посмотрела на меня. При мысли о том, что мне удалось-таки ее поразить, внутри приятно екнуло.

– Для этого надо, чтобы все перемещались по городу с чужими карточками, – пояснил я. – Это сделать очень легко. Существуют устройства для клонирования радиомаячков. Соорудить их проще простого. Всего-то купить приемопередатчик долларов за десять и перепрошить. А потом ходить с этой штукой по улицам и менять карточки всем встречным. Перезаписывать данные проездных и транспондеров от одного человека к другому. И тогда получится, что все жители города перемещаются хаотичным образом, всех до единого надо брать и допрашивать. Вот тебе и коллапс.

Ван поджала губы, опустила темные очки, и я понял, что она от злости потеряла дар речи.

– Прощай, Маркус. – Она вскочила на ноги и, не успел я и рта раскрыть, зашагала прочь, чуть ли не переходя на бег.

– Ван! – окликнул я и помчался следом. – Ван, погоди!

Она набирала скорость, и я припустил бегом.

– Ван, ты чего? – Я наконец догнал ее и схватил под руку. Она вывернулась так резко, что я по инерции заехал сам себе кулаком в лицо.

– Маркус, ты рехнулся. Хочешь навлечь угрозу – смертельную угрозу – на всех, кто тебе поверил и потянулся в этот твой икснет, а заодно превратить всех жителей города в подозреваемых в терроризме. Тебе не жалко всех этих людей? Может, пора остановиться?

Я лишь беспомощно разевал рот.

– Ван, это не я начал, а они. Это не я арестовываю людей, бросаю в тюрьму, где они исчезают. Это творит Департамент внутренней безопасности. А я пытаюсь с ними бороться.

– Как? Делая всем только хуже?

– Может быть, сначала надо сделать хуже, чтобы потом стало лучше. Разве ты не об этом говорила? Если начнут хватать всех и каждого…

– Я говорила не об этом. Не хватало только, чтобы ты своими художествами подставил всех под арест. Если хочешь протестовать, вступи в протестное движение. Сделай что-нибудь полезное. Разве судьба Дэррила тебя ничему не научила? Ничему?

– Еще как научила! – взорвался я. – Научила, что безопасникам нельзя доверять. Что если не борешься с ними, значит, ты им помогаешь. Что, если дать им волю, они всю страну превратят в тюрьму. А ты, Ван, чему научилась? Сжаться в комочек, не высовываться, не поднимать головы и надеяться, что беда пройдет стороной? Думаешь, от этого станет лучше? Не станет. Если сидеть сложа руки, с каждым днем будет становиться только хуже и хуже. Хочешь помочь Дэррилу? Помоги мне одолеть ДВБ!

Вот я опять и заговорил об этом. О своей клятве. Не просто освободить Дэррила, но и разделаться со всем ДВБ. Да, затея безумная, я и сам это понимал. Но я твердо вознамерился сделать это. И не собирался отступать.

Ван с силой оттолкнула меня обеими руками. А силенка у нее имелась – в школе их постоянно гоняли по всяким девчоночьим видам спорта: фехтованию, хоккею на траве и тому подобному. В общем, я плюхнулся задом на мерзкий тротуар Сан-Франциско. А она развернулась и зашагала прочь. Я не стал догонять.

> Самое важное в системах безопасности – не то, как они работают, а где дают отказ.

Такой строчкой начинался мой первый пост на икснетовском сайте «Открытый мятеж». Этими словами M1k3y объявлял войну.

> Они говорят, что все это автоматическое просеивание задумано, чтобы ловить террористов. Может быть, им даже удастся поймать одного-двоих. Но беда в том, что при этом в сети попадаемся и мы с вами, даже если не сделали ничего плохого.

> Чем больше народу попадает в их сеть, тем сильнее она изнашивается. Если будет поймано слишком много, сеть порвется.

> Поняли мою мысль?

Я выложил на сайт инструкцию о том, как сделать клонер радиомаячков, дал советы о том, как подходить к людям поближе, чтобы копировать и перезаписывать их маячки. Сунул свой клонер в карман винтажной кожаной куртки с армированными карманами и отправился в школу. По дороге успел взломать маячки шестерых человек.

Кто к нам с мечом пришел, от меча и погибнет.

Если вам когда-нибудь по глупости взбредет в голову соорудить автоматический детектор террористов, сначала выучите простой математический урок. Эта потрясающая штука называется «парадоксом ложноположительных результатов».

Предположим, ученые открыли некую новую болезнь, назовем ее суперСПИД. Ею болеет только один человек из миллиона. Вы разработали тест на суперСПИД, имеющий точность 99 процентов. То есть 99 раз из каждых 100 он дает правильный результат – «да», если пациент болен, и «нет», если здоров. Вы подвергли этому тесту миллион человек.

Из этого миллиона суперСПИД есть только у одного человека. И одному из каждой сотни будет выставлен ложноположительный результат – тест скажет «да», хотя человек совершенно здоров. Вот что означает точность 99 процентов – один процент неверных результатов.

Один процент от миллиона – это сколько?

1 000 000: 100 = 10 000

СуперСПИД есть у одного человека из миллиона. Проверив миллион случайно выбранных человек, вы, вероятно, выявите этого единственного реального больного. Но ваш тест обнаружит суперСПИД не только у этого больного. Он поставит страшный диагноз десяти тысячам совершенно здоровых людей.

Ваш тест, точный на 99 процентов, дает неточность в 99,99 процента.

Вот он, парадокс ложноположительных результатов. Если вы пытаетесь выявить что-нибудь очень редкое, точность вашего теста должна соответствовать редкости искомого явления. Чтобы показать на экране один-единственный пиксель, нужен остро заточенный карандаш: ширина карандашного острия будет меньше размера пикселя. Но таким карандашом невозможно указать на один атом. Для этого нужен «карандаш», то есть тест, шириной в один атом или даже меньше.

А вот как парадокс ложноположительных результатов применим к терроризму.

Террористы – явление очень редкое. В городе, таком как Нью-Йорк, с населением миллионов двадцать, может быть один или два террориста. Ну, возможно, десяток, не больше. 10: 20 000 000 = 0,00005 процента. Одна двадцатитысячная доля процента. В общем, террористы – явление очень редкое.

Теперь представьте себе, что у вас есть компьютерные программы, которые могут просеивать все отчеты по банковским операциям, все данные с автомобильных транспондеров или проездных билетов на общественный транспорт, и в 99 процентах случаев эти программы отлавливают террористов.

В городе с населением двадцать миллионов человек тест, имеющий точность 99 процентов, найдет признаки террористических действий у двухсот тысяч человек. Но всего десять из них – настоящие террористы. Чтобы выявить десятерых преступников, надо арестовать, допросить и проверить двести тысяч ни в чем не повинных граждан.

И знаете, что самое неприятное? Тесты на терроризм даже на шаг не приближаются к точности 99 процентов. Они скорее точны процентов на шестьдесят. Или даже на сорок.

Из этих выкладок следует, что Департамент внутренней безопасности изначально быстрым шагом идет к крупному провалу. Они пытаются выявить чрезвычайно редкое явление – человека, являющегося террористом, – при помощи неточных систем.

Неудивительно, что в городе все идет кувырком.

Во вторник, через неделю после начала операции «Ложный позитив», я спозаранку вышел из дома. В наушниках гремела свежая музыка, скачанная вчера из икснета. Такими небольшими цифровыми подарками многие пользователи старались отблагодарить M1k3y за то, что он дарит им надежду.

Я свернул на Двадцать третью улицу, стал осторожно спускаться по узкой каменной лесенке, вырубленной в склоне холма. По дороге мне встретился мистер Таксовод. Я не знаю, как его зовут, однако встречаю тут чуть ли не каждый день – он выводит гулять в соседний скверик трех такс, которые, пыхтя, карабкаются вверх по ступенькам. Разминуться с ними на узкой лестнице практически невозможно, и я всякий раз то запутываюсь в поводках, то вжимаюсь в чей-нибудь палисадник, то взгромождаюсь на бампер одной из машин, припаркованных у обочины.