Кори Доктороу – Младший брат (страница 24)

Мистер Таксовод, судя по всему, важная шишка, потому что щеголяет роскошными часами и всегда одет в дорогой костюм. Вероятно, работает внизу, в финансовом квартале, подумалось мне.

Сегодня, опять протискиваясь мимо него, я незаметно включил клонер, лежавший в кармане кожаной куртки. Прибор мгновенно втянул в свою память номера его кредитных карточек, ключей от машины, паспорта и стодолларовых купюр у него в кошельке.

И не только втянул; при этом он заменил некоторые из этих номеров новыми, взятыми у других людей, мимо которых я проходил. Примерно как будто меняешь местами номера у нескольких машин, но делаешь это незаметно и молниеносно. Я виновато улыбнулся мистеру Таксоводу и продолжил спуск по лестнице. На пару секунд остановился возле трех машин и сменил номера их транспондеров на те, что скопировал вчера с других машин в округе.

Вы, наверно, скажете, что я немного перегибаю палку. Но, поверьте, по сравнению с тем, что вытворяли другие пользователи икснета, я просто невинный ягненок. Две девчонки с химико-технологического отделения университета Беркли сумели синтезировать из обычных продуктов, которые есть на каждой кухне, совершенно безвредное вещество, которое любыми детекторами воспринимается как взрывчатка. Они изрядно повеселились – обрызгивали этой дрянью портфели и пиджаки своих преподавателей, а потом, спрятавшись, с наслаждением любовались, как эти преподы безуспешно пытаются проникнуть в аудитории или библиотеки, однако новые охранные бригады, расставленные на каждом углу, не желают их пропускать.

Другие энтузиасты упрямо выясняли, существует ли такой порошок, который при тестировании определялся бы как споры сибирской язвы. Они намеревались запечатывать его в конверты и рассылать. Но все остальные сказали им: ребята, вы рехнулись. К счастью, они, кажется, так и не сумели отыскать такой порошок.

Проходя мимо Центральной больницы Сан-Франциско, я с удовлетворением увидел у дверей длиннющую очередь. Там, разумеется, полиция тоже поставила контрольно-пропускной пункт. А в больнице на всяких низовых должностях – интерны, официанты в кафетерии и тому подобное – работало немало икснеттеров. Они, естественно, записали и перепутали бейджи всех тамошних сотрудников. Я где-то прочитал, что ежедневные проверки перед началом рабочего дня затягивались не меньше чем на час, и профсоюзы грозились начать акции протеста, если больница не сможет как-то исправить ситуацию.

В нескольких кварталах оттуда, перед станцией метро, очередь выстроилась еще длиннее. Полицейские ходили взад и вперед вдоль людской вереницы, выхватывали то одного, то другого, отводили в сторону, допрашивали, обыскивали сумки, обхлопывали карманы. Потерпевшие снова и снова подавали на них в суд, однако стражей порядка это, кажется, ничуть не волновало.

Я пришел в школу немного раньше положенного и решил прогуляться по Двадцать второй улице, выпить кофе. По дороге мне опять попался полицейский пропускной пункт, на котором останавливали и досматривали все проезжавшие машины.

В школе также творился сумасшедший дом. Охранники с металлодетекторами проверяли наши школьные пропуска и отводили в сторону для допроса учеников, совершавших странные, на их взгляд, движения. Естественно, в те дни каждый старался двигаться самым странным образом. И естественно, уроки начинались на час-полтора позже положенного.

Сами уроки тоже проходили черт знает как. Вряд ли у кого-нибудь хватало сил сосредоточиться. Я краем уха услышал разговор двух учителей. Они жаловались, как долго вчера добирались с работы домой, и договаривались сегодня улизнуть пораньше.

Я едва не расхохотался в голос. Парадокс ложноположительных результатов наносит ответный удар!

Разумеется, нас отпустили с уроков пораньше, и я направился домой самым длинным путем, нарезая круги по Мишен-Дистрикту и любуясь картинами хаоса. Длинные вереницы машин. Очереди к станциям метро опоясывают целые кварталы. Люди, чертыхаясь, пытаются выбить свои деньги из банкоматов, а те ничего не выдают, потому что счета этих бедолаг заблокированы из-за каких-то якобы подозрительных действий (никогда не привязывайте свой банковский счет к транспондерам или проездным билетам!).

Я вернулся домой, сделал себе сэндвич, залогинился в икснете. День прошел на славу. Ребята со всего города наперебой рассказывали о своих успехах. Нам удалось парализовать весь город Сан-Франциско. Это подтверждалось в выпусках новостей. Репортеры винили во всем ДВБ, говорили, что служба безопасности пошла вразнос, не справляется со своей работой, устанавливает драконовские меры вместо того, чтобы реально защищать нас от терроризма. В деловом разделе «Сан-Франциско Кроникл» всю первую страницу отвели под анализ экономических потерь от введенных мер безопасности. Оценки основывались на нерациональном использовании рабочего времени, сорванных встречах и тому подобном. По расчетам специалистов «Кроникл», неделя такого бардака обойдется городу дороже, чем взорванный Бэй-Бридж.

Три ха-ха.

И самое главное: в тот вечер папа вернулся домой поздно. Очень поздно. На три часа позже обычного. Почему? Да потому что его останавливали, обыскивали, допрашивали. И не один раз. А дважды.

Дважды!

Глава 9

Отец чуть не лопался от бешенства. Помните, я говорил, что очень редко, всего несколько раз, видел, как он терял терпение? Так вот, таким разъяренным, как в тот вечер, я его не видел вообще никогда.

– Нет, подумать только! Этот коп, пацан, лет восемнадцать ему, молоко на губах не обсохло, твердит одно и то же, как попугай: «Сэр, если ваш клиент живет в Маунтин-Вью, то почему вы вчера ездили в Беркли?» Я ему объясняю, что преподаю в Беркли, а он говорит: «Но вы же утверждаете, что работаете консультантом», – и все начинается заново. Словно в дурацкой комедии, где полицию выставляют круглыми идиотами. И в придачу он еще и утверждает, что сегодня я тоже побывал в Беркли. Я ему говорю – нет, не был, а он – нет, был. И показывает мне распечатку с транспондера, где сказано, что сегодня я аж трижды проезжал по мосту Сан-Матео!

Он перевел дух, из чего я понял, что он действительно вот-вот взорвется.

– Но и это еще не все, – продолжил отец. – В их сведениях о том, где я побывал, фигурируют места, в которых вообще нет платных дорог! Они считывают данные с транспондера, когда я просто проезжаю по улицам, в наугад выбранных точках. И все эти данные были неверными! Я там не бывал! Черт побери, мало того, что они шпионят за нами, так еще и не умеют делать этого как следует! Вопиющая некомпетентность!

Он метался взад и вперед по кухне, размахивая руками, будто уличный проповедник.

Я спустился на кухню и остановился в дверях, наблюдая, как он рвет и мечет. Мы с мамой встретились глазами и подняли брови, словно вопрошая друг друга, кто из нас скажет ему банальную фразу: «Мы же тебе говорили». Я кивнул ей. Она своей супружеской властью умела погасить любые вспышки его гнева, а от меня, жалкого потомка, толку было мало.

– Дрю. – Мама твердой рукой взяла его за локоть.

Отец остановился и рявкнул:

– Чего?

– По-моему, ты должен извиниться перед Маркусом.

Ее голос был ровен и тверд. Она у нас железная леди, а мы с отцом вспыхиваем, как факелы, от первой же искры.

Отец перевел взгляд на меня. Задумался на миг, прищурившись.

– Ну ладно, – сказал он наконец. – Твоя взяла. Я тут говорил о компетентной службе наблюдения. А эти ребята – вопиющие бездари. Прости, сынок, – выдавил он. – Ты был прав. Нет в этом никакого толку.

Он пожал мне руку, потом – неожиданно – крепко обнял.

– Боже мой, Маркус, что мы сделали со своей страной! – вздохнул он. – Не хотелось бы оставлять ее твоему поколению вот в таком виде. Вы достойны лучшей доли.

Он отпустил меня. На его лбу пролегли глубокие горькие складки. Раньше я их не замечал.

Я поднялся к себе, запустил икснет, немного порубился в игры. Есть там хорошая многопользовательская игрушка про пиратов, где нужно каждые день-два что-нибудь совершать, чтобы поддерживать свою команду в работоспособном состоянии, и только после этого они снова смогут разбойничать и грабить. В обычной жизни я такие игры терпеть не мог, однако они сильно затягивали: в них надо проходить множество неинтересных квестов, похожих один на другой, изредка вступать в мелкие стычки с другими игроками за право командовать кораблем, решать несложные задачки. Чаще всего такие игры заставляли меня с тоской вспоминать «Харадзюку Фан Мэднесс», где выполняешь задания в реальном мире, разгадываешь онлайновые головоломки, напрягаешь мозги вместе со всей своей командой.

Но сегодня мне было нужно именно это. Бездумное развлечение.

Отца жалко.

И это сотворил с ним я. До сих пор он жил в полном счастье, будучи уверен, что уплаченные им налоги идут на благое дело поддержания безопасности. А я лишил его этой уверенности. Он, конечно, заблуждался, однако эта вера придавала ему сил. И теперь, глядя на него, раздавленного и несчастного, я задавался вопросом, что же лучше: лишившись надежды, видеть мир таким, какой он есть, или пребывать в сладком плену иллюзий. На меня снова навалился стыд – тот же самый, какой я испытал, когда из меня вытянули все пароли, когда меня сломали. Захотелось спрятать голову в песок и смыться подальше от самого себя.