Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 56)
Я уже серьезно намеревалась прислушаться к совету, который какой-то шутник разместил на стене («ЧТОБЫ СНИЗИТЬ СТРЕСС, БЕЙТЕСЬ ГОЛОВОЙ ЗДЕСЬ»), но вместо этого отошла от аппарата на шаг, сделала глубокий вдох и включила онлайн-трансляцию из кабинета Джанет на своем телефоне. Если дети были на физкультуре, музыке или китайском, то она могла бы помочь мне справиться с ксероксом. Но она в это время проводила языковую викторину.
Когда я попыталась предпринять вторую попытку справиться с лотком для бумаги, на телефон пришло уведомление. Сообщение с неизвестного номера: «Интересно, что женщина с такими моральными ориентирами, как у тебя, думает о новой инициативе по борьбе со списыванием?»
«Извините, кто это?» — набрала я в ответ. «Бульвар» выдавал нам корпоративные телефоны, в которые были вбиты номера всех родителей, но иногда я также получала сообщения от ассистентов и нянь — людей, которых не было в системе.
«Это Виктор Эшворт, пишу с телефона Габи. Няня сегодня положила мой смартфон ей в рюкзак. Не Суперняня, что тут сказать. Это, видимо, наша маленькая семейная традиция — доверять заботу о наших детях самым неподходящим людям».
Телефон задрожал в руках. Я закашлялась от запаха чернил в воздухе.
«Новые правила связаны не с этикой, а с умением использовать возможности. Ученики будут списывать, если смогут. Это в человеческой природе. Но Генри не хочет, чтобы для них все было слишком просто. Это должно быть что-нибудь посложнее, чем поход со смартфоном в туалет и поиск в интернете ответов на все вопросы». Отправить.
Вик ответил: «Твоя морально-этическая позиция… занятна. У тебя есть свободный перерыв? Я бы хотел еще поболтать об этом. Я сейчас еду в „Бульвар“ — собираюсь забрать свой телефон».
Я бросила свои копии, стянула с себя кофту и быстро побежала вдоль коридора. Запыхавшись, я встала у кабинета Джанет, и мои щеки окрасились в цвет настоящей ирландской розы.
— Надеюсь, я не сильно отвлекаю? — прошептала я. — Просто я увидела на IP-камерах, что у тебя есть несколько свободных минут, и решила обсудить с тобой пару моментов насчет постановки греческих трагедий. Или лучше встретимся потом, в учительской?
— Нет, все нормально, — Джанет жестом пригласила меня внутрь. — Их еще какое-то время не будет. Заходи.
— Головной офис ждет, когда мы выберем день для генеральной репетиции…
Пока мы с Джанет в подробностях обсуждали все детали, я украдкой поглядывала на доску за ее спиной. Под ней лежало восемнадцать айфонов, «Блэкберри» и андроидов, и на каждом мелом было подписано имя ученика.
— Да, ты права. Скоро надо будет начинать разрабатывать дизайн приглашений, — сказала Джанет. «Скоро» означало, что я уже слишком задержалась в ее кабинете.
— И, поскольку мы решили остановиться на названии «Современные трагедии», я подумала, что можно было бы напечатать постеры с изображением мелких неприятностей, которые мы так любим преувеличивать. Ну, например, «спутанные наушники» или «О боже, у меня больше не последняя модель телефона!». Впрочем, судя по этой живой витрине, у
И вот, прямо по центру, я увидела имя Габи. У Виктора была очень удачная марка смартфона. По крайней мере, для меня. В его системе безопасности точно будет пара дыр, и я смогу использовать их, чтобы получить доступ к правам администратора.
— Ты права, — спокойно сказала Джанет. — Есть еще то, что трагедиями считают родители: «Мой ассистент делает все, что я прошу. Но я вынужден
Я рассмеялась.
— Или: «От бесконечного пересчитывания банкнот у меня болят пальцы».
Мы захихикали, как школьницы, а потом одновременно затихли. Я кивнула в направлении противоположной стены кабинета — этот жест уже утвердился у нас в качестве сигнала
Джанет посмотрела в эту же сторону, напрягшись. У нее завибрировал телефон.
— Это центральный офис, — сказала она с выражением неподдельного ужаса. — Ты же не думаешь, что родители слышали нас, вот прямо сейчас?
— Сомневаюсь. Это не «1984». Но в любом случае лучше возьми трубку.
— Алло? Прошу прощения? Габи? Да, он тут, у меня. Это срочно? Вы хотите, чтобы кто-нибудь спустился и принес его? — Прикрыв рукой микрофон, она прошептала: — Это не про камеры. Головному офису просто зачем-то понадобился мобильный Габи Эшворт.
— Я отнесу, — вызвалась я. — Все равно иду в ту сторону.
— Здесь Марианна. Она может принести вам телефон Габи. Отлично. Я передам.
Я быстро шагала, почти что бежала, в сторону театра. Там, в моем столе, лежал предоставленный мне «Бульваром» ноутбук и USB-кабель.
За кулисами, где меня не могла увидеть IP-камера, я уселась за стол режиссера и разложила на нем все, что могло мне понадобиться.
Шаг первый: открыть программу для рутинга[110].
Шаг второй: зайти в смартфон Виктора без пароля. На такие случаи у меня была припасена старая хитрость. Я заходила в главное меню, нажимала таймер и держала кнопку выключения до тех пор, пока не появлялась нужная мне страница меню. Потом я дважды кликала, как будто бы для того, чтобы увидеть предыдущие просмотренные страницы, на втором клике задерживалась и свободной рукой нажимала «отмену». Когда я отпускала:
После этого я открывала вкладку «Возможности разработчика». Я все еще тяжело дышала после марафона по коридорам, и капельки пота стекали по моей спине под шелковой блузкой, когда я включала Режим Отладки USB.
Шаг третий: подготовить телефон к рутингу. Я проверила уровень заряда батареи на телефоне Виктора. Слава богу, там было 50 процентов. Если он отключится посреди процесса, больше не включится никогда. Я подключила его к своему ноутбуку через USB, и на экране возникло сообщение: «Установка драйвера…»
Целых десять минут сообщение никуда не девалось: «Установка драйвера…» «Установка драйвера…»
Я пыталась точно вспомнить, где живет Вик. Трайбека? А работает, по всей видимости, на Уолл-стрит? Я молилась о длинных пробках — таких, которые заставляют ньюйоркцев бить друг друга по лицу.
«Установка драйвера…» «Установка драйвера…»
Я чувствовала себя хирургом, и у моего пациента остановилось сердце.
«Установка драйвера…» «Установка драйвера…»
И когда я уже была уверена, что облажалась, на экране появилось другое сообщение: «Пожалуйста, разрешите отладку USB с вашего устройства».
Я нажала на «OK».
Всплыло сообщение: «Соединение…»
И следом за ним: «Соединение установлено».
Я кликнула на кнопку «Root» и увидела еще одно чертово вращающееся колесо: «Ожидание оборудования».
И оно снова начало крутиться.
«Ожидание оборудования…» «Ожидание оборудования…»
Я посмотрела на часы. Школьный звонок должен был прозвенеть в любую минуту. Скоро весь театр заполнится второклашками.
«Ожидание оборудования…»
Я вздрогнула от звонка моего телефона.
— Алло?
— Марианна? Это Регина из головного офиса. Мистер Эшворт только что приехал, ищет свой мобильный телефон. Мне попросить его спуститься к тебе в театр?
— Нет. Прошу прощения. Меня задержал имейл. Пусть он ждет у вас. Я уже иду.
Я не знала, что делать. Я не могла отключить телефон Вика. Я не могла ничего с ним сделать. Экран показывал значок с замочком. «Рутинг…», — показывал он. «Рутинг…»
А потом экран погас.
За две минуты до звонка. Каким-то чудом телефон Вика сам перезагрузился. Радужная молния зажглась на экране. Дата и время были восстановлены. Более того, все его файлы и приложения тоже были на месте.
«Рутинг успешно завершен», — сообщил мне компьютер, когда школьный звонок начал выдавать свою трель.
Теперь телефон Виктора был моим двойным агентом.
Я захлопнула крышку ноутбука и понеслась в головной офис.
Коридоры были забиты. Детские голоса эхом отскакивали от стен и высоких потолков. Учителя, утратив свою высоколобую ироничность, орали, чтобы ученики замолчали. Кто-то в дальнем кабинете кричал: «Вас отпускает не звонок! Вас отпускаю я!»
Я увидела Фрэнсиса, возвышающегося над толпой хоббитов в штанах цвета хаки.
— Мари! — помахал он мне.
Но мне нужно было бежать. Я остановилась, чтобы обогнуть девочку с огромным дизайнерским рюкзаком.
— Я опаздываю! — крикнула я ему. — Встретимся на обеде!
Я чуть не столкнулась с учителем математики, когда оббегала скульптуру четырехфутового золотого медведя (авторства Такаси Мураками и Канье Уэста). Несколько потрясенных учеников проводили меня взглядом, пока я перепрыгивала через ступеньки, по которым мы сами велели им ходить шагом.
Уже через минуту я была в головном офисе «Бульвара», огромном и белом, как изображения рая в фильмах сороковых — как будто он специально был построен так, чтобы ты почувствовал себя вдали от волнений и суеты реальной жизни. Белые светильники. Белые лакированные столы. Только сотрудники офиса были не совсем белыми, хотя лица их были такими же невыразительными и бесстрастными, как у присяжных заседателей посмертного суда. Виктора в кабинете я не нашла.
Я положила телефон Вика на широкий белый стол одного из школьных секретарей.
— Вот телефон Габи Эшворт.
Когда Фрэнсис и дети заснули, я открыла электронную почту Вика, чтобы найти его переписку с «Бульваром». Джанет не преувеличивала, Вик действительно был как всевидящее око. Я насчитала тридцать девять писем, адресованных Генри Аптону. В них Вик в основном разъяснял отдельные моменты, касающиеся состояния Габи, и обсуждал с ним IP-камеры, которые, как теперь стало очевидно, предоставил школе именно он. Он был обеспеченной версией мамаш-наседок с городских детских площадок, которые запрещают своим детям лазить в лужи (из-за бактерий), играть в траве (из-за клещей) и в любой момент готовы отобрать у ребенка все, что, по их мнению, недостойно его рук. Если Аптона все это и раздражало, то он ничем этого не выдавал. Каждое письмо он удостаивал обстоятельным ответом и не переставая говорил о «невероятной щедрости» последнего финансового вливания Вика.