Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 48)

— Я просто думаю, как они теперь поедут в Кашмир.

— Детишки? С ними все будет в порядке. Уверен, они уже оплатили билеты. Положили все на кредитные карты.

Из кошелька парня с сари выпала семейная фотография. Я посмотрела на Оза с осуждением.

— Что? — сказал он. — Это доказывает, что у них есть семья, которой они могут позвонить и обратиться за помощью. А у меня есть? А у тебя?

— Нет.

— Нет, — сказал он утвердительно, садясь рядом со мной на кровать и убирая волосы мне за плечи. — Но мы есть друг у друга. И мы живучие.

Я снова посмотрела на фото. Члены семьи парня с сари были одеты в одинаковые футболки и улыбались. Рука его отца уверенно покоилась на плече его мамы.

Я решила довериться Озу:

— Есть кое-что, что я действительно хочу сделать. Возможно, это прозвучит безумно…

— Хочешь пожениться?

— Ха! — Я смяла несколько банкнот и швырнула в него.

Он кинул несколько в ответ, и вскоре вся комната пестрила разлетающимися цветными бумажками.

— Мне нужно уехать из Индии, — сказала я, когда все деньги оказались на полу. — Я хочу найти, где похоронена моя мать. Не думаю, что смогу простить ее, пока этого не сделаю.

— Простить за что?

— За то, что она никогда меня не искала.

Он задумался, разглядывая хрустящую розовую купюру у себя в руках.

— Ну, значит, мы должны туда вернуться, — сказал он, выпрямившись и взглянув на меня.

— Правда? Ты хочешь поехать в Ирландию?

— Почему нет?

— Для начала нам понадобится больше денег.

— Значит, обчистим еще пару туристов. У нас есть таблетки. У нас будут наличные.

— Нет, — сказала я. — Позволь мне добыть деньги другим способом. По крайней мере, попробовать.

Когда мы завернули в интернет-кафе, на улице лило как из ведра.

Мы шли несколько километров, обходя по дороге женщин в мокрых сари, уворачиваясь от брызг из-под колес автомобилей и прячась вдвоем под зонтиком, который умыкнули с ресепшен.

Внутри оказалось уютно и сухо. Стены украшали наклейки с гекконами, а в воздухе витал запах табака и ароматных пряностей. Мы с Озом попросили дать нам компьютер.

Он в подробностях расписал все наши действия с утра во время завтрака, за стаканом папайевого ласси[105]. Этим днем в наших отношениях по-новому распределились роли: я навсегда стала визионером, который придумывал новые схемы, а Оз — режиссером или, если угодно, хореографом, который управлял реализацией от начала и до конца.

— Значит, легенда такая: мы планируем поездку в Непал, — сказал Оз. — Будем обсуждать это очень громко и возбужденно. Постоянно сравнивать цены. Так сказать, на «американской громкости». Да?

— Да, — эхом откликнулась я.

— Я буду ошиваться рядом с принтером — если на тебя кто-то обратит внимание, я смогу его отвлечь. А ты будешь… Объясни мне еще раз, что именно ты будешь делать?

— Проверять историю браузера и кэш.

— Зачем?

— Чтобы найти электронные адреса. Просмотреть туристические сайты и страницы отелей. — «Трэвелзу» тогда только запустились. «Экспедия»[106] была молодой трехлетней компанией. — Если мне удастся найти адрес, я напишу на него от лица сотрудника отеля или транспортной компании. «Извините, мы потеряли ваше бронирование. Вы не могли бы повторно выслать сведения по вашей кредитной карте?»

— Откуда ты возьмешь адрес, с которого будешь писать?

— У меня в Лондоне есть подруга, Сима. Она научила меня, как использовать Telnet[107], чтобы писать письма с фальшивых адресов. Однажды мы послали имейл ее отцу с адреса tonyblair@gov.uk.

— Неплохо, — сказал Оз. — Ну давай попробуем. Потом я продам эту информацию Нафи.

— А он даст за нее хорошую цену?

— Должен.

В общественном интернет-кафе нам повезло сильнее, чем я ожидала. Последняя девушка, которая пользовалась компьютером, даже не вышла из своей учетной записи, предоставив мне для изучения все свои бронирования, вместе с пассивно-агрессивными электронными письмами своей матери. Задолго до того, как истек оплаченный нами час, я выслала уже дюжину липовых писем.

Признаться, это было ничуть не этичнее методов Оза. Впрочем, кто-то может сказать, что мы обворовывали кредитные компании, у которых всегда есть возможность отменить операцию после сообщения о краже.

Здесь хотя бы можно было сохранить анонимность. Никто из обворованных нами людей не смог нас опознать. Они не курили гашиш с Озом и не видели, насколько странно мои черные волосы смотрятся вместе с веснушками.

Оз никогда в жизни не проходил даже компьютерных курсов и, разумеется, был не в восторге, что вынужден передать всю содержательную часть плана на откуп мне, особенно учитывая его привычку работать «медленно и в одиночку». К тому же он не до конца понимал мои методы.

Он все еще печатал двумя пальцами и не имел представления о том, что к электронным письмам можно прикреплять файлы. Но когда нам удалось украсть несколько номеров кредитных карт, даже он вынужден был признать, что прохлаждаться целыми днями в интернет-кафе гораздо менее утомительно, чем бегать по душным, шумным улицам.

Понадобилась целая куча украденных номеров кредиток, чтобы накопить деньги на два билета до Дублина. Мы проводили так много времени в интернет-кафе, что владельцы начали нас в чем-то подозревать, и Оз стал раз в неделю давать им взятки, передавая деньги через стойку в пачке сигарет. Через какое-то время нам все-таки удалось собрать нужную сумму, отчасти с помощью неожиданного перевода от моего отца.

Оз понимал условия этой поездки. Он должен был поехать в Ирландию, помочь мне найти могилу моей матери, а потом оставить меня в одиночестве, чтобы я могла попрощаться. Но он был счастлив как слон, что увидит совсем другую часть света. Весь полет из Варанаси в Дели — а также из Дели в Абу-Даби — он попивал виски из дьюти-фри и задавал мне вопросы, от которых я ерзала в кресле, как преступник в кандалах, и с нетерпением ожидала, когда же погаснет знак «Пристегните ремни».

— А это правда, что там все говорят «эй-я»?

— «Эй-я» говорят в Северной Ирландии, — раздраженно отрезала я.

С того момента, как эта поездка стала реальностью, все мое внимание полностью сосредоточилось на воспоминаниях о моей матери. Оставаясь в одиночестве, я видела перед глазами, как опускаю голову ей на колени, чтобы она распутала мне волосы, или как мы вместе подвязываем крыжовник. От мысли о банках с маринованными овощами и о самодельных шторах с тяжелой бахромой становилось тепло. Я укуталась в эти воспоминания, как в теплое одеяло, и, как бы я ни любила Оза, его бесконечные вопросы слишком отвлекали меня от ностальгии.

Он достал наушник у меня из уха.

— Какой у ирландцев алкогольный этикет? Есть какая-то очередность?

Я кивнула.

— Обычно кто-то берет тебе выпить. Но следующая порция уже за твой счет.

— Понятно! — радостно сказал он. — Как в финансовой пирамиде.

— Или в системе, построенной на дружбе и доверии.

— Ты слишком нервничаешь! — сказал он, передавая мой поднос стюардессе, которую я даже не заметила. — Попрощаться со своей мамой, после стольких лет! Это же будет замечательно!

— Я просто хочу почтить ее память, — сказала я, борясь со странным головокружением, похожим на что-то вроде ментального обморока.

Мы приземлились в Дублине уже за полночь.

Было слишком поздно ловить попутку или ехать на поезде. Поэтому мы заселились в хостел рядом с автобусной остановкой.

— Сейчас у пауков период размножения, или что? — сказал Оз, заметив труп одного из них, вдавленный в стену.

— Моя мама говорила, что если у тебя водятся пауки, то у тебя нет мышей. Я предпочитаю пауков.

Оз достал маленькую бутылочку алкоголя, которую стянул из тележки стюардессы, и пихнул в свою дорожную сумку.

— У вас в Ирландии есть пауки, которые едят мышей? Ужас какой.

Но было не до смеха. Меня укачало в самолете, живот крутило. После нескольких месяцев в субтропическом климате от сырого холода меня буквально парализовало.

Мы немного посидели на кровати, поужинав мясом с картошкой навынос.

То есть ел только Оз. Я смотрела на него, чувствуя невыносимую усталость.

— Тебе нужно что-то поесть, — сказал он мне. — Попробуй. Это очень вкусно.