Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 44)

— Помнишь, у Кэт выпал зуб? Который, как она сказала, упал в раковину?

Я сложила руки на груди.

— Конечно.

— Прошел слух, что Кэт отдала его своей подруге Норе.

— Той, которая получает двести долларов за зуб?

— Судя по всему, Кэт предложила сделку, по которой каждая получала сотню.

Я не смогла сдержать улыбку. Под подушку Кэт я клала максимум пятерку.

— Учителя тоже посмеялись.

— Ну, если с Кэт столько проблем, то почему учителя не говорят со мной напрямую?

Фрэнсис одарил меня взглядом, которым пользовался на встречах с родителями — он приберегал его для мамаш, которые считали, что их дьявольские отродья — это драгоценные снежинки.

— Политика «Бульвара» предполагает, что на некоторые случаи хулиганского поведения можно и закрыть глаза. Школа скорее будет сосредотачиваться на поощрении хорошего поведения. Дело в том, Мари… — Он задумался на минуту. — У родителей есть определенные ожидания. Очень важно сохранять у них впечатление, что в школе очень мало грубости и хулиганства. Я не говорю, что это правильно. Это просто цена успеха в бизнесе — так мы увеличиваем количество заявок на поступление.

— Моя последняя частная школа придерживалась такой же политики.

— Значит, ты понимаешь, как «Бульвар» любит делать примеры из учащихся. Мелкие проделки они еще могут спустить с рук, но в случае крупного инцидента накажут по всей строгости. Школа пожертвует Кэт, чтобы защитить собственные интересы. Поведение, которое можно было бы простить ребенку алмазного магната, не будут терпеть от дочери двух учителей.

— То есть все сводится к классовой принадлежности, верно? Богатых оценивают по другим стандартам? Богатенький ребенок вертит системой в своих целях — и он умный. Бедный ребенок делает то же самое — и он угроза для общества.

— Слушай, по моему опыту, так называемые доминирующие ученики иногда испытывают дефицит доверия. Так что давай составим план. Что скажешь? Выясним, что может дать Кэт психологическую уверенность в том, что она нравится окружающим просто за то, какая она есть?

Он посмотрел на меня этим своим взглядом, «Ты в безо пасности», от которого я была готова встать на колени.

— Хорошо. Я поговорю с ней. Если отвлечься от темы, почему сорвалась вчерашняя мировая театральная ассамблея? Кэт так ее ждала.

Фрэнсис тяжело вздохнул.

— Вчера вечером Брент подготавливал технику со специалистом. Генри Аптон привел инвестора в аудиторию — показать «Бульвар» в лучшем свете. Ну, знаешь, образование без границ, потрясающие новые программы, но…

Чтобы не выдать осведомленность о произошедшем, я закусила губу.

— Вместо видео, которое хотел показать Брент, его компьютер начал проигрывать порнографию.

Ужас на моем лице был достоин BAFTA[99].

— Проигрывать порнографию или показывать ее?

— Показывать. На большом экране. Это кошмар, Мари. Он не мог закрыть это окно. И это были не просто картинки. Видео. Громкое, детализированное видео.

— Конечно же, Генри понял. Разве не все мужчины время от времени позволяют себе немного…

— Гей-порно?

— Неважно. Естественно, все мужчины иногда…

— На сайте упоминались мальчики-школьники. Вот это больше всего усложняет ситуацию. И это ведь могло произойти на глазах у учеников.

Да, это могло произойти на глазах у учеников. Когда я внедряла код, мне было не по себе от этого риска. Но я хорошо знала политику «Бульвара». Фрэнсис рассказывал мне бесконечные истории про маниакальный стиль управления Генри Аптона. Ничего в «Бульваре» не происходило без генеральной репетиции.

— Если ты не хочешь, чтобы я подавала заявление на работу, я пойму, — сказала я плаксивым голосом.

Фрэнсис поджал губы.

— Нет, я буду счастлив, если тебя возьмут. Я просто не уверен, открыта ли вакансия.

Справедливое замечание. Откроется. Когда Фрэнсис и дети ушли в школу, я использовала одноразовый почтовый ящик и написала обо всем, что он мне только что рассказал, на адрес tips@nypost.com.

Новость о скандале с Брентом распространилась быстрее и дальше, чем я рассчитывала. Уже в ближайший понедельник история появилась в «Нью-Йорк пост», а потом распространилась, как культурная Эбола, по новостным лентам и женским сайтам. «Дэйли Бист». «Готэмист». «Гоукер»[100]. К среде новость появилась в онлайн-версиях всех британских газет. Мамочки по всему свету безостановочно смаковали ее. Мало того, что она была связана со знаменитостью (имя дочери Энсли Дойл фигурировало во всех заголовках), так еще и давала выход затаенной зависти более богатым подружкам (это был самый громкий прокол эксклюзивной частной школы с тех пор, как девочку из Школы Хотчкисса во время поездки в Китай укусил энцефалитный клещ).

В четверг той же недели Оз написал на мой учительский аккаунт и сообщил, что он дистанционно пообщался с Генри Аптоном, прикинувшись директором последней школы, в которой я работала. Он слово в слово процитировал характеристики, которые я сама для себя написала: «Марианна Де Феличе умеет увлечь студентов; Марианна Де Феличе творчески подходит к учебному плану; Марианна Де Феличе прекрасная ролевая модель; Я весьма ее рекомендую».

Уже в пятницу я была в офисе Генри Аптона. Сидела в очках с линзами без диоптрий и самом лучшем костюме для собеседований, волосы аккуратно уложены и обработаны сывороткой. Я рассказывала о скрытых возможностях музыкального театра:

— В нашей культуре многое перешло в цифровой формат, и это замечательно. Но идея взаимодействия человека с человеком стала чуждой для многих детей. Театр предполагает живое общение. Драму нельзя построить в одиночестве.

— А почему вы хотите преподавать именно в «Бульваре»?

Публичный образ Генри Аптона был создан немного «под Стива Джобса». Газеты описывали его как «эксцентричного гения» и «харизматика», амбиции и эгоцентризм которого могут стать его ахиллесовой пятой. Но в личных разговорах мамочки из Совета называли его «золотистым ретривером» за песочный цвет волос и щенячье рвение исполнять каждую их просьбу.

— Опуская тот момент, что мои дети здесь учатся, я бы сказала, что мы со школой хорошо подходим друг другу. Я всегда использую кросс-культурный подход в своей работе. Есть причина, почему музыка и театр существуют в любой культуре: через них выстраивается коллективная идентичность.

Аптон выглядел вымотанным от стресса. Он приподнял очки и потер переносицу.

— Да. Брент говорил то же самое.

— Я сделала свою собственную презентацию на тему Ваянг. Это индонезийский кукольный театр. Надеюсь, это не слишком самонадеянно с моей стороны.

— А вы как думаете?

— Ну, это, разумеется, всего лишь набросок. — Я взяла телефон и отправила ему по почте файл, который был полностью готов — я работала над ним с тех пор, как добавила петушков и перчиков в презентацию Брента. — Уверена, что доведу ее до ума после ваших замечаний.

Его телефон зазвенел.

— Вы очень активны. Этим я восхищаюсь.

— Во мне скорее говорит заботливая мать, нежели амбициозный учитель. Кэт и Джио так ждали той презентации, и я подумала, что наши дети заслуживают плавного перехода к новой программе. «Бульвар» не виноват в инциденте с Брентом. Нельзя, чтобы на нас смотрели сквозь эту призму. Школа должна выстоять и продемонстрировать всем — детям, родителям, прессе, — что мы можем вернуться на прежний уровень, и быстро.

Он улыбнулся мне, одновременно устало и благодарно.

С того момента Аптон отпустил ситуацию. Он продолжал задавать вопрос за вопросом, но простота и открытость, с которой он ко мне обращался, дали понять, что теперь любой ответ покажется ему идеальным.

— Расскажите мне о последних трудностях, с которыми вам пришлось столкнуться.

Муж-алкоголик? — подумала я. — Проблемы с визой?

— Какие у вас слабости?

Булочки с кремом и женщины с низкой самооценкой?

— У вас есть какие-нибудь вопросы ко мне?

— Да. Вас что-нибудь беспокоит по поводу меня лично? Есть ли причины сомневаться в моей пригодности?

Он положил один локоть на стол.

— Обычно я не раскрываю все карты вот так. Но мне кажется, что вы очень хорошо подходите. Нужно убедиться, что у Родительского консультационного совета и администрации единое мнение на этот счет. Поэтому вот что я намерен сделать: я дам вам испытательный срок и сделаю вас исполняющим учителем драматического искусства.

Какое подходящее слово.

— Это будет честь для меня, — сказала я.

Он даже произнес небольшую мотивационную речь:

— Зарплата сначала будет не очень большая. Существует высокая вероятность, что потом вы сможете работать на постоянной основе. Но пока такой вариант…

— Позволит родителям узнать меня получше. Это абсолютно справедливо. У меня есть только один организационный вопрос. Повлияет ли моя работа здесь на плату за обучение моих детей?

— Да. Она будет покрыта.

Я взяла детей на карусели на Пирсе Шестьдесят Два. Хотя они были слишком взрослыми для этого, мне нужно было поговорить с ними наедине — то есть, согласно нью-йоркскому парадоксу, в шумной толпе.