Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 35)

Родители в общеобразовательной школе Джио, которую я в какой-то момент переименовала в своей голове в «ОШ 666», отрабатывали полную 49-часовую неделю, а потом еще находили в себе силы записываться волонтерами в загородные поездки или социальные столовые. Когда какой-нибудь энтузиаст из родительского комитета, перегнувшись через стол на распродаже домашней выпечки, спрашивал меня: «А ты работаешь, Марианна?» — я обычно застенчиво говорила что-то про скромные выплаты, которые я получаю после «развода», и указывала на чьи-нибудь капкейки, утверждая, что это мой вклад.

Положение матери на алиментах удовлетворяло всеобщее любопытство, но порождало во мне что-то типа внутреннего комплекса. И когда Джио исполнилось десять, я поняла, что мое чувство незащищенности передалось и ему.

Он взращивал в себе эту неуверенность, как щенка, которого прячут в коробке. Я пыталась обсудить это с ним. Я спрашивала, не обижают ли его другие дети из-за матери-одиночки или смутного прошлого. Но он просто чесал затылок, качал головой и возвращался к просмотру Ютуба, где его любимые видео всегда заканчивались одним и тем же неразрешимым вопросом: «Где же находится Кармен Сандиего?»[81]

Возможно, он так интересовался географией, потому что многие его одноклассники были билингвами. Джио рассказывал об их отцах — корейских продавцах, индийских водителях такси, сербских водопроводчиках — в деталях, достойных вуайериста. Но друзей у него не было. Дистанцировавшись от других детей, он занял позицию исследователя.

Так было до тех пор, пока он не попал в серьезные неприятности во время поездки с классом в Музей моря, воздуха и космоса «Интрепид».

Меня тогда там не было, что говорило совсем не в мою пользу. Я понимала это, когда спешила на встречу с его учителем и школьным директором. Как «безработная мать» я просто обязана была предложить свою помощь и сопровождать эту экскурсию. Вместо этого все утро я провела за написанием десятков восторженных отзывов о своей очередной фальшивой «SEO-компании», а перед этим разрешала щекотливую ситуацию с «Рото-Рутер», которые требовали невозможного: они хотели, чтобы их название высвечивалось первым при запросе «водопроводчики Квинса» в Гугле.

Директором оказалась женщина приблизительно моего возраста с низким хвостом, который подчеркивал ее огромный круглый лоб и ухоженную кожу, сияющую, как самовар. Она радостно меня поприветствовала, и этот настрой полностью соответствовал ее ослепительно оранжевому платью.

— Миссис Де Феличе, — сказала она, — пожалуйста, присядьте. Я знаю, что это не те новости, которые вам бы хотелось сегодня услышать. Мы только сейчас сидели тут вместе с мисс Ингарта и пытались найти хоть какой-то смысл в том, что произошло.

Я закинула ногу на ногу и заметила в углу аквариум. В нем две серебристые рыбки плавали вокруг керамического затонувшего корабля, иногда стремительно заныривая внутрь.

— В сообщении, которое я получила, говорилось, что Джио чуть не стал причиной происшествия. Но оба ребенка в порядке?

Каждый раз, когда звонили из школы, я паниковала, ведь его свидетельство о рождении было подделкой, и это в любой момент могли обнаружить.

Учительница Джио мисс Ингарта провела рукой по своим коротким, бесцветным волосам.

— «Происшествие» звучит так, как будто что-то произошло само по себе. А это было сделано намеренно.

— Мой сын никого никогда не обидел бы, — сказала я с идеальным североамериканским акцентом, который за последние пять лет мне удалось как следует отточить. При этом я не столько «говорила по-американски», сколько копировала манеру своего отца. Во время нашего первого года в Бруклине Джио постоянно спрашивал: «Мам, а помнишь, как раньше ты называла меня „старина“?» или «Мам, а помнишь, раньше ты говорила что-то типа „сделано на отличненько“?» Каждый раз я отвечала одно: «Я немного жила в Британии, ты же помнишь, Джи? Но теперь я американка, и я хочу звучать как американка. Как говорится на тех дурацких наклейках на бампер: „Добро пожаловать в Америку, говорите по-английски“».

Мисс Ингарта опустила тяжелую ладонь на стол директора.

— Во-первых, Джио игнорировал ограничения. Он перешел через два ограждения, на которых говорилось, что полетная палуба закрыта. Я уже молчу о том, что детям положено держаться в составе группы!

— Значит, в этом проблема? Что мой сын зашел на полетную палубу, хотя этого делать было нельзя? Я не поощряю его поступка, но, я уверена, каждому мальчику захотелось бы посмотреть на самолеты. Не очень понимаю, как это могло подвергнуть его — или чью-нибудь еще — жизнь опасности.

Мисс Ингарта не нашла что ответить.

Директор кинула на нее взгляд, говоривший: «дайте я с этим разберусь».

— Дело в том, что Джио уговорил шедшего с ним в паре мальчика пойти с ним.

— Разве это плохо? Что Джио наконец-то начал заводить друзей? К тому же разве их не специально просят держаться парами?

— В данном случае имело место принуждение.

— Принуждение?

Мисс Ингарта выразительно наклонилась вперед, обращаясь не ко мне, а к директору.

— Когда я подошла, Джио завлекал другого ребенка на парапет! За свою карьеру я повидала многое, но от этого зрелища у меня кровь в жилах застыла. Он делал это специально! Я содрогаюсь при мысли о том, что бы случилось, обнаружь я их на пару минут позже.

— Давайте не будем чересчур драматизировать, — сказала я.

— Драматизировать! Мы говорим о падении в Гудзон с высоты семнадцатого этажа!

Аквариум булькнул.

Сложив руки на груди, я покачала головой.

— Когда вы говорите «завлекал», что именно вы имеете в виду?

— Он говорил: «Нет, отсюда ничего не видно. Залезай наверх, я подсажу».

— Вы так рассказываете, как будто он социопат. Я же слышу, что десятилетний мальчик просто захотел похулиганить с другом.

— У Джио нет друзей, — сказала мисс Ингарта. — Вы и сами это упомянули.

— Есть у него в жизни мужчина, на которого можно равняться? — спросила директор.

— О моем бывшем муже тут речи идти не может. У него некоторые… — я засомневалась на минуту, чтобы произвести должный эффект, — проблемы с зависимостью.

Небольшое расследование показало, что Рэнди может уже и не быть тем цветущим алкоголиком, как раньше, когда я имела исключительное удовольствие быть его «женой». Последний раз, когда я проверяла его «список пожеланий» на сайте одного крупного книжного магазина, я обнаружила там несколько книг по избавлению от зависимостей, в том числе «Двенадцать шагов и Двенадцать традиций», которой пользуются Анонимные Алкоголики.

— Извините, — сказала директор. — Видит бог, каких только семей не бывает. Вы думали о каких-нибудь менторских программах? Или детских лагерях для мальчиков? Регистрация, наверное, уже прошла, но, между нами, я могу подергать за кое-какие ниточки. У меня где-то есть список сайтов, сейчас.

Она нажала на кнопку, попросила своего ассистента захватить буклеты и добавила, глядя на меня:

— Мальчику нужно видеть, что мужчины тоже бывают добрыми.

Я кивнула в знак согласия.

Вместо того чтобы искать свою дочь, Рэнди действительно забрал страховку. И, насколько я поняла, он даже не использовал ее, чтобы спасти дом в Катскилле. Вместо этого он вложил деньги в свою собственную фирму по продаже недвижимости, базирующуюся в Майами. «Мюллер Риэлти». «Все, что вам нужно, чтобы найти недвижимость в Корал-Гейблс и Южной Флориде».

— Я поняла, — сказала директор. — Значит, нам еще предстоит решить, как быть с этой ситуацией. И, думаю, я выскажу общее мнение, что Джио пока не стоит посещать уроки.

— Вы отстраняете его?

— Я предпочитаю термин «внешкольное образование».

После встречи я поехала забирать детей с продленки. Они были в школьном спортзале, где Джио печально сидел на пластиковом стульчике, а более «социально адаптированные» мальчики пытались сорвать друг с друга штаны.

— Извини, мам, — пробормотал он, когда увидел меня.

— Ничего, — сказала я.

— Они тебе рассказали, что случилось?

— Да. Но я лучше послушаю твою версию.

— Я не видел знак.

Я смерила его недоверчивым взглядом.

— Твоя учительница сказала, что там было два знака. И ограждение.

— Мне хотелось забраться повыше, — сказал он своим кедам. Он ковырял большим пальцем место, где подошва начала отходить.

— Ладно, — вздохнула я. — Пошли к киоску, куплю вам обоим по шоколадному батончику.

Когда я была мятежным лондонским подростком, я всегда так и поступала: ходила к газетному киоску, как в кабинет психотерапевта, пила и читала журналы, чтобы отвлечься от собственного никчемного, изматывающего существования. Когда мы пришли, Кэт нашла книжку с играми в слова. Джио стал пролистывать «Нэшнл Джео график». А я с головой погрузилась в «Сан» и оторвалась от подробностей внебрачных романов знаменитостей, только когда заметила, что Кэт уронила свою книжку на пол.

Все еще злясь — ну никак не было возможно, чтобы Джио намеренно хотел утопить одноклассника: он вырезал из журналов статьи про исчезающие виды кондоров, ради всего святого! — я наклонилась и увидела, что журнал открыт на странице с гидом по школам разных стран. В первой же колонке было описание школы «Бульвар».

БУЛЬВАР: нашумевший тренд: все знаменитости здесь; попасть невозможно; самая модная школа в Нью-Йорке (ergo[82], в Штатах?). Что, правда? «Это наиболее плодотворное обучение, какое только можно себе представить», — рассказывает манхэттенская мамочка. Все по последнему слову техники. Бруталистская архитектура. Произведения искусства в духе «Тейт-Модерн». Отличники — хорошо, но креативная жилка и языковые навыки — лучше. Регистрируйтесь еще в родильном отделении. На старт, внимание, взлет! Образование по первому классу.