Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 26)
Я вытерлась одеждой и побежала через лес прямо в мокрых трусах, практически не замечая мелких камушков и иголок, которые приставали к моим ногам.
Снова и снова радио в моих руках жалобно мяукало: «Мама?»
Захлопнув за собой дверь коттеджа, неосознанно создала жуткий шум. Когда я повернула за угол, я увидела сонную Китти, сидящую на ступеньках в мастерскую.
У нее все еще слипались глаза.
— Привет.
Я ответила не сразу, загипнотизированная мерным капаньем воды с моих мокрых волос. «Кап-кап-кап» — этот звук вызвал у меня тошноту.
— Тебе приснился плохой сон? — спросила я, оборачивая влажный топ вокруг головы.
— Я хочу пить.
— Пить, — повторила я, глядя на свои сморщившиеся пальцы.
Взяв у нее стакан, я рассеянно подставила его под кран. Звук текущей воды заставил высохшие волосы у меня на шее встать дыбом.
Я смотрела, как она пила, издавая жадные сосущие звуки, а потом сказала:
— Давай. Пошли в кровать, — как будто ночных ритуалов было достаточно, чтобы привести жизнь в порядок.
Кит поплелась в сторону спальни, я следовала прямо за ней, раздумывая, не стоит ли мне разбудить Фитца и уйти отсюда прямо сейчас.
У меня даже промелькнула мысль позвонить в полицию Вудстока. Было бы гораздо проще заявить о несчастном случае на воде, чем вычищать дом от всех следов ДНК и создавать липовые переписки на компьютере, которые бы подтвердили, что мы с детьми съехали несколько недель назад. Но если я сообщу о гибели Мелани, то мне придется показывать представителям правопорядка свою фальшивую грин-карту. С ее помощью можно было одурачить Рэнди, но у полицейских нет той же эмоциональной слепой зоны. Они заметили бы кривую печать и очевидные ошибки за милю.
Фитц глубоко спал. Хотела поцеловать его в щеку, но инстинктивно отпрянула, когда мокрые волосы упали на одеяло.
Китти рухнула лицом вниз на подушку, и я гладила ее по спине, пока не удостоверилась, что она заснула.
В первую очередь я нашла и надела свои часы. Как соучастник Оза в убийстве, я знала, какую важную роль играет время. Все будет иметь значение: когда мы покинем Вудсток, сколько тело будет находиться под водой, какие временные отметки будут на любых входящих сообщениях на телефоне Мелани. Вообще, телефон Мелани был самым важным предметом в этой ситуации. Даже несмотря на то, что она им не пользовалась, он был постоянно подключен к сети через ближайшую телефонную вышку, так что полиция обязательно воспользуется им, чтобы отследить ее последние передвижения.
У меня не было специальной экранирующей сумки, но я слышала, что пустая банка из-под краски может поглощать беспроводной сигнал. Так что я порылась в сарае у коттеджа, нашла старую жестянку «Бенджамин Мур»[59] и отмыла ее, как могла, с помощью садового шланга.
Все еще дрожа, я перемахнула через холм и пошла к хозяйскому дому. Телефон Мелани лежал на столе в патио, прямо рядом с ее пустым бокалом. Прежде чем закинуть телефон в банку, я подумала, что просто могу положить сверху горсть камней и закинуть все это в реку. Но если в телефонах стоит что-то типа компьютерных жестких дисков, то любой специалист по восстановлению без проблем его просушит. Если полиция к такому обратится, то все равно обнаружит все данные на телефоне Мелани: ее приложения и все, что было на сим-карте, включая фотографии, на которых отчетливо видно меня, Фитца и Китти. Я закрыла банку крышкой в отчаянной надежде, что Сима сможет помочь.
В рабочем кабинете в доме Эшвортов я уселась в рабочее кресло Виктора и открыла браузер на ноутбуке Мелани.
Ее поисковая история как минимум внушала подозрения:
Я чувствовала, как покрывалась холодным потом. Я могла стереть всю поисковую историю Мелани, но любой мало-мальски приличный компьютерный мастер сумел бы ее восстановить.
«Ладно, — подумала я. — Думай».
Во рту все еще оставался вкус речной воды. Я снова посмотрела на часы. Мой мозг кипел, и чем больше проходило времени, тем выше была вероятность, что я допущу серьезную ошибку.
В конце концов я поменяла пароль к почте и всем социальным сетям Мелани, заменив его на длинную последовательность чисел и специальных символов, которую мы с Симой вывели много лет назад, когда соревновались друг с другом, кто сможет придумать самый сильный пароль.
Маловероятно, но все-таки это могло стать небольшой проблемой для полицейских шифровальщиков, которые попытаются подобрать пароль Мел, руководствуясь днями рождения или именами питомцев, и, когда у них это не получится, попробуют использовать почтовый сервис.
Ноутбук я взяла с собой. Я прекрасно понимала, что его исчезновение сделает гибель Мелани более подозрительной, но, раз уж этого нельзя было избежать, — пусть и наша будет такой же.
Нью-Йорк был только временным пристанищем. Так я говорила себе, когда сажала детей в автобус до Порт-Аторити следующим утром. Мы собирались остаться там максимум на месяц, чтобы я скопила достаточно денег для переезда в Денвер или Лос-Анджелес, куда-нибудь как можно западнее Эшвортов. Британия даже не рассматривалась, как и остальной Евросоюз, потому что все еще оставался риск, что мое имя фигурирует в списке особо разыскиваемых преступников Национального Криминального Агентства.
Большую часть поездки я была напряжена и сосредоточена, исполняя роль суперзанятой работающей мамочки, на тот случай, если кто-то в автобусе окажется особо бдительным гражданином, следящим за всеми последними происшествиями, и решит набрать горячую линию полиции. Я даже надела деловой брючный костюм, который Грейси/Трейси носила редко. Любой, кто увидел бы меня с телефоном в руках, решил бы, что я «читаю отчеты» или «связываюсь с клиентом». На самом же деле я листала объявления о краткосрочной аренде жилья.
На первое время мы с детьми поселились в квартирке для «внезапных ночных свиданий» за двадцать долларов в сутки, рекламу которой я нашла на Крейгслист[60]. Она была расположена в Бруклине на цокольном этаже дешевого маникюрного салона под названием «Довольные пальчики», которое скорее подошло бы для паршивого массажного кабинета. Там было неудобно и грязно. Дети спали в больших креслах для педикюра, а я — на застеленном массажном столе с видом на китайскую рекламу «Кока-Колы» с одной стороны и торчащие из потолка оголенные провода — с другой. На следующее утро я остригла волосы Китти до подбородка, а свои покрасила басмой, чтобы они были почти как у Фитца.
— Фу! Что это такое? — поморщилась Китти, увидев, что голова у меня вымазана грязью и завернута в пищевую пленку.
— Это краска. Называется басма. Как хна.
Ее запах тут же перенес меня в другой, не самый приятный период моей жизни.
— Хана? — Китти выронила свой карандаш. Она рисовала в меню мексиканского ресторана вместо альбома.
Я сразу поняла, почему она вспомнила это словечко.
— Нет, нет, это хна для волос. Делается из овощей. Как гуашь, чтобы красить голову.
— Ой, — она захихикала, прижав ко рту ладошки. От этого жеста я всегда таяла, даже здесь, в полной антисанитарии подвала низкобюджетного салона красоты.
— Можно я поиграю на твоем телефоне? — спросил Фитц.
— Нет, родной. Не сейчас. Извини.
Мне ужасно хотелось включить свой телефон — как и телефон Мелани, чтобы узнать, что конкретно она сказала Виктору по поводу нашей строительной сделки. Но если бы я это сделала, полиция сразу бы нас отследила. Так что я хранила оба телефона в банке из-под краски.
Наша первая неделя в бегах прошла быстро. По вечерам мы ели в ресторане с золотой драпировкой на стенах, где можно было заказать димсам[61]. В течение дня мы оккупировали фастфудные забегаловки. Кит и Фитц ели дешевые вонючие бутерброды из «Меню летних каникул», а я пила черный кофе и пользовалась бесплатным вай-фаем, чтобы осуществить вторую фазу «плана Рэнди».
Мне потребовалось меньше недели, чтобы изучить вопрос, как именно свидетельства о смерти попадают в электронную систему регистрации. Когда я во всем разобралась, меня чуть не довел до когнитивного диссонанса один-единственный факт: здесь не существовало никакой системы верификации.
Это был абсолютный шок: и доктора, и хозяева похоронных агентств должны были сами, вручную заносить данные на онлайн-портал, а найти номера их лицензий в любых базах было проще простого. Сима с ума бы сошла, если бы узнала. Это самое крупное нарушение хранения данных в истории интернета: любой человек с минимальными компьютерными навыками может войти в базу как врач или коронер и сообщить о чьей-нибудь смерти.
Я оторвалась от экрана своего ноутбука, чтобы взглянуть на детей, которые бегали по игровой зоне. Фитц изображал руками пистолет, чего я миллион раз просила его не делать.
— Пиу! Пиу! Ты мертва, — смеялся он.
Китти издала неповторимый девчачий визг, от которого, казалось, со стен обсыпались последние куски красной краски.
Я их утихомирила и вернулась к своим открытым в браузере вкладкам. Прошло четыре дня, но в новостных лентах до сих пор не появилось ничего о Мелани. Может, ее тело все еще не нашли. А может, эта трагедия сошла за самоубийство, и Виктор пока работал над ее некрологом. Но я не могла исключать вероятность того, что в то же время полиция опрашивала свидетелей о некой Трейси Бьюллер и искала ее следы. В таком случае нашей семье лучше лишний раз не демонстрировать свою кровожадность.