Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 27)

— Ты мертва! — снова истошно закричал Фитц. — Я тебя убил!

— Это уже чересчур, — сказала я. — «Убить» — это значит, что из-за тебя кто-то умер. И это нехорошо. Очень грустно, когда люди умирают. Вы же понимаете это, правда?

У меня задергался глаз.

Дети как будто бы слушали меня с особым вниманием.

Я снова взглянула на экран и задумалась, действительно ли я была готова совершить это цифровое детоубийство — навсегда избавить своих детей от их имен: Катрин Мюллер и Фитц Джабур. Я перевела взгляд на стремительно взрослеющего Фитца. Я посмотрела на длинные ресницы Китти, которые отливали рыжим под флуоресцентными лампами. Украв у них имена, я рисковала украсть и их личности, заставить их забыть о собственной важности. В конце концов, называть по имени — значит любить.

Я сделала глубокий вдох.

«Стать доктором» у меня заняло пять минут. Еще за десять я превратила себя в похоронного агента, и уже очень скоро у меня было три готовых свидетельства о нашей смерти. Я использовала врачебный жаргон, который позаимствовала из других документов, найденных онлайн, и ввела свой ни к чему не привязанный адрес электронной почты и номер одноразового телефона рядом с именем Доктора Марвина Кутсоса из Катскиллла, Нью-Йорк. Во всех трех случаях я указала следующую причину смерти:

Автомобильная авария. Смерть произошла в такси, на частной непроезжей дороге.

Удар головой, вызвавший повреждение черепа и мозга.

Множественные порезы на руках и нижних конечностях.

Цифровая смерть была не концом игры, а просто очередной дезинформацией, которая усложнит и без того путаный бумажный след. Через какое-то время полиция все равно свяжет Трейси с Грейси. Настоящий доктор Кутсос скажет, что никогда не обследовал нас. И, конечно, копы свяжутся с Рэнди во Флориде, и он сразу признается, что даже не видел наших останков.

Но у меня было кое-что припрятано в рукаве, что, я надеялась, поможет нам в последнем пункте. На меня была оформлена страховка в пятьсот тысяч долларов в случае моей смерти. Ежемесячные платежи по ней я всегда держала в приоритете, потому что угроза конфискации дома и нестабильный заработок Рэнди все больше убеждали меня в том, что с большой вероятностью один из нас убьет другого или просто подохнет от стресса.

Мы были на мели уже очень долго, а лишние полмиллиона долларов сильно помогли бы как минимум расплатиться с долгами. Если бы Рэнди использовал их, чтобы закрыть кредиты по картам и предотвратить конфискацию, ему было бы тяжело позвонить поисковикам в надежде найти нас живыми.

Следующий день я посвятила поискам документов хорошего качества, которые не могла позволить себе раньше, живя с Рэнди.

У Виктора Эшворта была подписка на «Бизнес Уик», и по дороге на Бердклифф Драйв я прочла, что крупные банки начали продавать биткоины — цифровую валюту, которая не контролируется ни одним из банков или государств, спровоцировавшая коллапс субстандартных кредитов. Так что я направилась в тот самый банк, который хотел лишить нас дома — очень иронично, — и перевела наличные, накопленные в Вудстоке, в цифровую валюту.

Потом мы с детьми сделали фотографии на паспорт, а потом пошли в Бруклинскую публичную библиотеку, очередную точку с бесплатным вай-фаем. Пока Китти и Фитц в детском отделе слушали сказку, я зашла на платный сайт, где можно было перевести свои биткоины в любую валюту так, чтобы эту транзакцию нельзя было отследить.

Когда я превратила свои биткоины в деньги, наконец-то начался шопинг. После двух лет воздержания тратить крупные суммы оказалось гораздо приятнее, чем я ожидала. Я скачала браузер, дающий доступ в даркнет[62], и зашла на сайт популярного черного рынка. Он был известен прежде всего огромным ассортиментом наркотиков, но и в остальном выбор был богат. Я промотала несколько категорий — Оружие, Компьютерное оборудование, Кредитные карты, Эротика — пока не дошла до Подделки документов.

Продавец с самым высоким рейтингом предлагал настоящий, идеально подделанный американский паспорт за 203 703 биткоина, то есть примерно за 1100 долларов каждый. Но покупать фальшивые документы онлайн было даже более рискованно, чем наркотики или оружие, — тут требовались фотографии, и покупатель сразу раскрывал себя, если продавец оказывался представителем правоохранительных органов.

Но отзывы клиентов были обнадеживающими и по большей части грамотными:

«Через десять рабочих дней получил в Мексике. Все бы продавцы были такие».

«Я волновался, когда купил. Но все нормально. Ваша (sic![63]) в хороших руках»

Биометрия осталась от прежних владельцев, так что если бы мы захотели пересечь границу, нас бы сразу задержали. Но я подумала, что и дома они сослужат нам хорошую службу.

Когда я послала зашифрованное сообщение продавцу (удостоверившись, что он и только он сможет его прочитать), он прислал мне имена, которые показались мне предначертанными самой судьбой — Марианна, Катарина и Джованни Де Феличе. Марианна была моей святой покровительницей в детстве. Катарину можно было сократить до Кэт, а это почти что Кит. Больше всего не повезло Фитцу. Имя Джованни ассоциировалось у меня со смазливым футболистом, но я была уверена, что мы сможем придумать для него какое-нибудь прозвище.

Я расплатилась за фальшивые паспорта и использовала библиотечный сканер, чтобы послать продавцу изображения настоящих, так он мог использовать старые фотографии. После этого я создала для своих биткоинов специальный счет.

Когда дети вернулись после чтения, у меня осталось 1 229 629 биткоинов (примерно 6 640 долларов). Казалось, что это много, пока я не подумала о дополнительных расходах, вроде поддельных свидетельств о рождении и социальной страховки — без них я не смогла бы получить медицинскую помощь, снять квартиру или отправить детей в школу. Я не могла позволить себе и то и другое: и купить новые документы, и съехать из «Довольных пальчиков». Но после того как я месяц вдыхала ацетон, новая квартира была для меня приоритетом. Пыль, оседающая на пилках для ногтей, действовала на Фитца как сезонный аллерген. От постоянно разрывающегося телефона у меня болела голова, как и от женщины, которая каждый раз повторяла одно и то же: «Его сейчас здесь нет». Так что я буквально разорилась и потратила свои оставшиеся биткоины на 340 украденных номеров кредитных карт на том же самом черном рынке.

Сразу после того, как я получила сообщение от продавца (он прислал мне номера карт, даты окончания действия, имена и адреса), я последний раз проверила новостной сайт и прочла там, что полиция обнаружила труп женщины «в глухой местности в водах реки Соу Килл»:

Следователи опознали в утонувшей женщине 39-летнюю жительницу Вудстока, об исчезновении которой было заявлено в четверг. Тело было направлено криминалистам округа Ольстер на аутопсию, для выявления возможных свидетельств злого умысла, но, как нам сообщила полиция: «Мы не думаем, что общественности или отдельным лицам что-то угрожает, но мы будем рассматривать эту местность как место преступления до дальнейшего прояснения обстоятельств».

Ждать, пока полиция сообщит прессе новые факты о ходе расследования, было таким же упражнением в терпении, как и попытки использовать чужие кредитные карты.

Весь следующий день я обгрызала кутикулы и глотала антациды[64], как конфеты. Я пыталась следить за детьми в парке, но постоянно отвлекалась и реагировала на разбитые коленки или просьбы Китти покачать ее с десятисекундным опозданием. Я не могла перестать думать о том, почему полиция нашла тело Мелани только через неделю и почему не сразу заявили о пропаже. Я обновляла страницу новостного сайта снова и снова, выдумывая причины, по которым так долго может не появляться никаких новостей. Но я убедила себя, что полиция решила сначала дождаться, пока Виктор прилетит из Лондона и опознает тело, прежде чем выпускать пресс-релиз, где я буду указана в качестве подозреваемой.

Что касается кредитных карт, я подробно изучила вопрос. Я была осторожна. Можно даже сказать, что я относилась к ним с материнской нежностью.

Вот как это работало. Я выкладывала в интернет объявления о продаже вещей, которых у меня не было. Моими фаворитами были дорогие игрушки: скутеры, электрические мотоциклы для мотокросса и прочее. Будучи матерью, я знала, сколько это все стоит. И продавались они очень быстро, потому что я выкладывала их по заниженной цене. Когда покупатель завершал покупку (допустим, переводил двести долларов на мой счет, который я зарегистрировала на зарубежный адрес), я использовала свою украденную кредитку, чтобы приобрести идентичный предмет у официального продавца по полной рыночной цене (двести восемьдесят долларов), а потом заказывала доставку на адрес моего покупателя. Он получал игрушку. Для него сделка была закрыта. А в это время кредитная компания возвращала на карту деньги после мошеннической операции. Подобные бескровные и относительно безобидные преступления приносили мне по двести долларов за каждые вложенные двадцать.

К тому времени, как наши паспорта прибыли в центр доставки, где я арендовала почтовый ящик (никакие документы для этого нужны не были), 1 229 629 биткоинов превратились в 7 266 481, иными словами, 6 640 долларов — в 39 239. А на новостном сайте разместили статью, в которой, из уважения к родственникам, имя Мелани ни разу не упоминалось.