Константин Жарких – Врата Кавказа (страница 2)

— Да ладно тебе! Я просто спросил маршрут! Мы же взрослые люди… почти все.

Он повернулся к Ибрагиму с обезоруживающей улыбкой:

— Слушай, отец… А может… может мы просто одним глазком глянем? Что там такого страшного? Может там… ну не знаю… золото инков спрятано? Или клад Ермолова?

Ибрагим медленно перевёл свой тяжёлый взгляд с Сергея обратно на Андрея. В его чёрных глазах-сливах не было ни злости к шутнику Сергею, ни страха перед неизведанным. В них была лишь вековая усталость горца-пастуха и бесконечная печаль человека, который видел слишком много смертей в этих горах.

— Там нет золота инков. Там нет клада Ермолова. Там есть то… что хуже смерти для живых людей. Там есть вечный покой без покоя.

Витёк нервно поёжился от этих слов так сильно, что его панама съехала набок ещё сильнее:

— Ребят… может правда другой маршрут? Давайте послушаем Ибрагима?

Катя посмотрела сначала на Сергея с его мальчишеским азартом в глазах («вызов принят»), потом на серьёзного Андрея («надо слушать проводника»), потом на испуганного Витька («хочу домой к маме»). Она сделала шаг вперёд:

— Мы пойдём туда, куда вы скажете. Мы вам доверяем.

Ибрагим посмотрел на неё долгим взглядом профессионала, оценивающего новичка:

— Мудрое решение для женщины с глазами воина.

Он снова указал своим старым деревянным посохом с выжженными узорами на тропу правее той опасной расщелины:

— Пойдём по старой тропе пастухов. Дольше на час пути. Но безопаснее для тех… кто слышит песни гор.

Сергей разочарованно вздохнул так громко, что это было похоже на стон раненого бизона:

— Эххх… А я уже настроился на приключения…

Группа выстроилась цепочкой для подъёма: впереди Ибрагим (как всегда бесшумно ступая по камням), за ним Андрей (как надёжный замыкающий авангард) рядом с Катей (держась чуть позади проводника), потом Витёк (бормочущий что-то себе под нос про «неучтённые переменные») и замыкал шествие Сергей (насвистывающий какой-то бравурный мотивчик и пинающий мелкие камешки с тропы).

Они начали подъём. Солнце начало клониться к закату раньше времени из-за высоких пиков вокруг. Тени от скал стали длинными и зловещими, словно пальцы невидимых гигантов, тянущиеся к путникам.

Через два часа пути они вышли к месту первого привала — небольшой ровной площадке под скальным навесом, которую местные пастухи называли «приютом». Здесь уже были следы старых кострищ и аккуратно сложенный из камней очаг, почерневший от копоти за многие годы.

Ибрагим молча сбросил свой небольшой, но, видимо, очень тяжёлый рюкзак и начал собирать хворост для костра из сухой колючки, росшей по склонам. Андрей тут же принялся помогать ему ставить палатки (две трёхместные). Сергей достал гитару из чехла:

— Ну что? Раз уж без золота инков обошлось… то хотя бы песни у костра будут?

Витёк достал из рюкзака котелок и армейскую тушёнку со сгущёнкой:

— Я могу гречку сварить с тушёнкой… И сгущёнку на десерт.

Катя села на большой валун у края площадки и посмотрела вниз. Отсюда открывался захватывающий вид на долину: лоскутное одеяло полей уходило вдаль к горизонту, где синели другие вершины Кавказского хребта. Солнце садилось прямо за самую высокую из них — двуглавую вершину Эльбруса, окрашивая её снежные шапки в нежно-розовый и багровый цвета.

Вечер опустился быстро. Костёр трещал, выбрасывая снопы искр в быстро темнеющее небо. Сергей пел что-то из Высоцкого хриплым, но приятным голосом. Витёк помешивал кашу в котелке, бормоча про «калорийность» и «температуру кипения на высоте». Андрей проверял крепления палаток в свете фонарика.

Ночь была абсолютной. Тьма казалась плотной, почти осязаемой. В этой тишине раздавались только треск костра, далёкий вой шакала (или ветра?) и тихий звон гитары. Катя первой забралась в палатку. Андрей дежурил у костра последним, подбрасывая ветки в угасающее пламя.

В три часа ночи Катя проснулась от странного звука. Это был не вой ветра и не треск веток в костре. Это был низкий, утробный гул, который шёл словно бы из-под земли. Он вибрировал, отдаваясь дрожью в костях. Звук длился несколько секунд и стих так же внезапно, как и начался.

Катя выглянула из палатки. Андрей сидел у почти погасших углей и напряжённо всматривался в темноту на севере.

Он тоже это слышал.

Глава 2. Тропа, которой нет.

Утро было холодным и ясным. Воздух, который вчера пах полынью, теперь пах свежестью, мокрым камнем и обещанием дождя. Туман, густой, как молоко, затопил ущелье внизу, скрывая мир под белым одеялом. Казалось, что их лагерь на скальном уступе — это остров в море облаков.

Сергей проснулся первым и уже успел развести костёр из углей, оставшихся с ночи. Он сидел на корточках, подбрасывая в пламя тонкие веточки держи-дерева, и насвистывал какой-то бравурный марш.

— Подъём, сони! — крикнул он в сторону палаток. — Каша стынет! Витёк, ты там не задохнулся от своих формул?

Из палатки показалась взлохмаченная голова Андрея. Он молча кивнул Сергею и пошёл к краю площадки, чтобы оценить погоду. Его движения были выверенными и экономными, как у человека, который не тратит энергию попусту.

Витёк выбрался наружу последним, щурясь от яркого света. Он тут же достал свой блокнот и термометр.

— Температура плюс восемь, — пробормотал он. — Влажность девяносто два процента. Ночью был туман... очень странный. Я не успел записать показания.

Катя вышла из палатки, на ходу заплетая волосы в косу.

— Что значит «странный»? — спросила она.

— Он был... тёплым, — Витёк выглядел смущённым. — И светился. Очень слабо, зеленоватым светом. Я думал, мне кажется.

Все замолчали. Сергей перестал свистеть. Андрей, который как раз вернулся от края, посмотрел на Ибрагима. Старик молча паковал свой нехитрый скарб. Он слышал весь разговор.

— Это огни Эльбрус-цаки, — не оборачиваясь, сказал Ибрагим. Его голос был тихим, но в утренней тишине прозвучал отчётливо. — Духи гор танцуют. Плохая примета.

— Ну вот опять! — Сергей всплеснул руками. — То песни спят, то танцуют! Может, они нам ещё и чаевые должны? Мы же туристы!

Ибрагим медленно повернулся. Его взгляд был тяжёлым.

— Туристы уходят. Паломники остаются.

Завтрак прошёл в тишине. Даже Сергей не шутил, сосредоточенно выскребая кашу из котелка. Напряжение, зародившееся ночью с этим низким гулом и рассказом Витька о светящемся тумане, висело в воздухе.

После завтрака Ибрагим повёл их дальше. Тропа стала круче. Теперь они шли по узкому карнизу, прижимаясь спиной к холодному камню скалы, а под ногами у них была лишь пустота и клочья уходящего тумана.

Витёк шёл в середине цепочки. Он то и дело сверялся с картой Сергея.

— Слушайте... — его голос дрогнул. — Тут ошибка. На карте этот склон отмечен как отвесная стена. Обрыв триста метров. Мы... мы не должны здесь идти.

Сергей хмыкнул:

— Карта устарела, очкарик! Или просто дед нашёл обходной путь.

— Нет, — Витёк был непреклонен. Он остановился, заставив Катю налететь на него сзади. — Я перепроверил координаты по компасу три раза. Мы должны упереться в стену.

Андрей подошёл к Витьку и заглянул в карту через его плечо. Затем он молча посмотрел вперёд. Тропа уходила за поворот скалы и скрывалась из виду.

Ибрагим остановился и подождал их. Когда группа поравнялась с ним, он просто сказал:

— Тропа появляется для тех, кому суждено по ней идти.

Сергей фыркнул:

— Звучит как дешёвая цитата из фантастики.

Они пошли дальше. За поворотом тропа действительно стала шире и вывела их на небольшое плато. И здесь они увидели то, от чего у Витька отвисла челюсть, а Катя тихо ахнула.

В скале зияла огромная дыра. Карстовая воронка идеально круглой формы, около пяти метров в диаметре. Её края были оплавлены и гладки, как стекло. Это было похоже не на природное образование, а на след от удара гигантского лазера или приземления летающей тарелки из старых фильмов.

Но самое невероятное было внутри.

Из провала шёл свет. Не яркий, а мягкий, пульсирующий голубоватый свет, похожий на тот, о котором говорил Витёк. И вместе со светом шёл тот самый низкий гул, который разбудил Катю ночью. Он был тише, но ощущался всем телом как вибрация.

Сергей подошёл к самому краю и заглянул вниз.

— Ого! — выдохнул он. — Парни! Там внизу... там целый мир!

Он был прав. Это была не просто яма. Это был вертикальный срез реальности. Внизу виднелись кроны гигантских деревьев из света, переплетённые ветви которых образовывали купол над поляной из светящейся травы.

Витёк подбежал к краю и замер.

— Это невозможно... Гравитация... Визуальная глубина... Это противоречит всем законам...

Ибрагим встал между ними и провалом.