Константин Жарких – Врата Кавказа (страница 1)
Константин Жарких
Врата Кавказа
Часть первая. Песни спящих гор.
Глава 1. Вокзал. 1990г.
Воздух пах нагретым асфальтом, шашлыком из ближайшей закусочной «У Ашота» и пылью, которая веками оседала в щелях перрона. На вокзале Пятигорска царила привычная, почти уютная суета. Из репродуктора, хрипя и кашляя помехами, донёсся голос диктора: «...поезд номер 625 Москва — Кисловодск прибывает на...». Фраза оборвалась треском статического электричества, но смысл был ясен всем. Прибытие.
Сергей, высокий парень с копной непослушных русых волос, которые не поддавались никакой расческе, стоял, прислонившись к бетонной опоре навеса. Он с преувеличенным вниманием изучал карту Кавказского хребта, расстеленную прямо на своих коленях. Карта была старой, военной — трофей из отцовского шкафа.
— Так, мужики! — громко объявил он, перекрикивая вокзальный гул и гудки маневрового тепловоза. — Согласно последним данным разведки, а именно — моему гениальному тактическому плану, мы через три часа будем на месте. Ставим палатки, разводим костёр по-пионерски, жарим мясо. И никаких этих ваших городских штучек.
— Каких штучек? — флегматично спросил Андрей. Он поправлял лямку огромного рюкзака «Ермак», на котором, казалось, можно было перевезти небольшой диван. Андрей был полной противоположностью Сергею: спокойный, основательный, с внимательным взглядом человека, который привык замечать мелочи и делать выводы. Он был мозгом группы.
— Ты про душ? Или про туалет не под кустом? — продолжил Андрей с едва заметной усмешкой.
— Я про «Книгу жалоб и предложений», которую ты вечно таскаешь! — Сергей ткнул пальцем в сторону Витька.
Витёк, щуплый очкарик в нелепой панаме цвета хаки, которая была ему явно велика, вздрогнул и инстинктивно прижал к груди свой потрёпанный блокнот в кожаном переплёте. Он до этого момента молча сверялся со списком снаряжения, бормоча себе под нос.
— Это не для жалоб! — возмутился он тонким голосом. — Это научный дневник! Я фиксирую маршрут, атмосферное давление... Влажность воздуха... Это данные!
— И количество комаров на квадратный метр! — заржал Сергей так громко, что на него обернулась проходящая мимо женщина с клетчатой сумкой. — Витёк, мы идём в поход за романтикой и приключениями! Расслабь булки! Это Кавказ! Тут надо пить вино из пиал и петь песни у костра!
Катя, единственная девушка в группе, которая до этого стояла чуть в стороне и курила «Родопи», глядя на всю эту суету с лёгкой снисходительной усмешкой, затушила сигарету носком белого кроссовка «Адидас». Она была красивой той неброской красотой, которая не сразу бросается в глаза: тёмные волосы собраны в тугой хвост, в глазах читалась усталость и ум.
— Хватит собачиться, мальчики. Реальность зовёт.
Из-за поворота с лязгом и шипением показалась зелёная змея электрички. Вагоны были раскалены южным солнцем до такой степени, что над ними дрожало марево. Они медленно ползли вдоль перрона.
— А где Ибрагим? — Андрей снова оглядел толпу прибывших. Его взгляд скользил по лицам — усталым, сонным, радостным. Но знакомой фигуры не было. — Он же должен был нас встретить у первого вагона.
— Придёт, куда денется, — Сергей небрежно свернул карту в рулон и сунул её в боковой карман своего рюкзака. Рюкзак у него был поменьше и поновее, чем у Андрея. — Старый хрыч небось опять свои амулеты на удачу перебирает. Или козу режет во славу горных духов.
Катя бросила на него строгий взгляд:
— Не смейся над ним. Он местный. Знает эти горы лучше, чем ты свой паспорт.
— Мой паспорт я знаю наизусть только потому, что меня с ним в ментуру часто забирают для установления личности! — отшутился Сергей.
Андрей цыкнул на него:
— Тише ты. Не накликай.
Двери вагона с шипением открылись. Пассажиры хлынули на перрон — живой поток из отпускников с авоськами дынь, военных в форме и бабушек с внуками. В этом хаосе было легко потеряться.
Но Андрей заметил его первым.
Сухой, жилистый старик в старой солдатской плащ-палатке поверх выцветшего ватника стоял у газетного киоска и спокойно пил чай из металлического подстаканника. Он не смотрел в их сторону. Казалось, он был частью вокзала — такой же вечный и неподвижный, как бетонные колонны.
— Вон он, — тихо сказал Андрей и кивнул в его сторону.
Ибрагим допил чай одним глотком так громко, что было слышно даже через шум толпы. Он аккуратно поставил подстаканник на прилавок киоска «Союзпечать», вытер губы тыльной стороной ладони и только потом медленно повернулся к ним. Его тёмное, морщинистое лицо было непроницаемой маской.
— Здравствуй, Ибрагим! — Катя первой нарушила молчание и подошла к нему. Она искренне улыбнулась старику. — Как дорога? Не сильно устал?
Ибрагим кивнул ей в ответ. Его взгляд был цепким и тяжёлым, как два речных камня. Он молча окинул взглядом всю их компанию: задержался на огромном рюкзаке Андрея (одобрительно), скользнул по блокноту Витька (с сомнением) и надолго остановился на Сергее.
Сергей же расплылся в своей фирменной широкой улыбке и протянул руку:
— Ибрагим! Салам алейкум! Да мы тише воды, ниже травы! Правда, Витёк? Мы же паиньки?
Витёк нервно кивнул из-за плеча Сергея:
— Здрасьте...
Ибрагим руки не подал. Он лишь медленно покачал головой и сказал что-то на своём языке — гортанно и резко. Слова были незнакомыми, но интонация была понятна без перевода: это было предостережение или проклятие.
Сергей театрально вздохнул:
— Ну вот, опять двадцать пять. Дедушка сегодня не в духе? Погода плохая? Луна не в той фазе?
Ибрагим развернулся и пошёл к выходу с вокзала своей характерной походкой — прямой спиной, не торопясь, но так целеустремлённо, что обогнать его было невозможно. Это был их сигнал следовать за ним.
Группа подхватила рюкзаки. Вес снаряжения тут же дал о себе знать: Витёк пошатнулся под тяжестью своей ноши (которая была явно больше его самого), Андрей крякнул, поправляя лямки так, чтобы центр тяжести сместился ниже.
— Тяжело в учении — легко в бою, — пробормотал Сергей и подмигнул Кате. — Ну что, красотка? Готова стать легендой советского альпинизма? Я слышал, тут медведи водятся. Будешь моей дамой сердца?
Катя лишь закатила глаза и пошла следом за Ибрагимом.
Старик уже растворился в толпе у выхода на привокзальную площадь, направляясь к автобусной остановке с покосившейся крышей.
Автобус оказался старым «ЛиАЗом», который внутри пах бензином, пылью и застарелым потом. Они заняли задние сиденья — самое козырное место по мнению Сергея.
— Ну что? — спросил он у всех сразу, когда автобус тронулся с места с натужным рёвом двигателя. — Кто первый признается Кате в любви?
Андрей молча смотрел в окно на проплывающий мимо город-курорт: белые санатории «Ленинские скалы», цветочные клумбы у бюветов минеральной воды... Витёк уткнулся в свой блокнот, делая пометки о температуре воздуха (+32 в тени) и влажности (низкая). Катя закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья.
Сергей же не унимался:
— Нет-нет-нет! Так дело не пойдёт! Мы неделю будем жить в одной палатке! Интрига должна умереть! Я вот считаю...
— Сергей помолчи ради бога! Дай поспать! — оборвала его Катя, не открывая глаз.
Сергей театрально прижал руку к груди:
— Ранен! Смертельно ранен в самое сердце!
Автобус трясся по разбитым дорогам кавказского предгорья около часа. За окном пейзаж менялся: ухоженные парки Пятигорска сменились сначала полями подсолнухов и кукурузы, а затем дорога пошла вверх, в горы. Пейзаж стал суровее: скалы поросли колючим кустарником (держи-дерево), деревья стали ниже и корявее.
Наконец автобус свернул с трассы на просёлочную дорогу и остановился у подножия горы Чегет.
— Конечная! Приэльбрусье! — хрипло объявил водитель через древний микрофон.
Ибрагим первым спрыгнул с подножки автобуса на каменистую землю. Он даже не стал дожидаться остальных. Группа выгрузилась следом за ним под палящее полуденное солнце.
Здесь воздух был другим. Чище. Холоднее. И пах он иначе: сухой пылью, нагретым камнем и чем-то ещё... чем-то неуловимо сладким и терпким, как полынь или мёд диких пчёл.
— Ну что? — Сергей потянулся до хруста в суставах и вдохнул полной грудью. — Вот это я понимаю! Воздух свободы!
Андрей уже деловито осматривал склон горы через маленький бинокль.
— Ибрагим! Какой у нас маршрут? По северному склону или через ущелье?
Старик молча указал посохом на едва заметную тропу, уходящую вверх между двумя огромными валунами.
— Туда пойдём? Там же ничего нет! — удивился Витёк, сверяясь с картой Сергея. На его карте этот склон был отмечен как непроходимый обрыв.
Ибрагим впервые за всё время посмотрел прямо на Андрея. Его взгляд был тяжёлым.
— Туда нельзя ходить простым людям. Там плохое место. Духи гор спят там очень чутко.
— Опять двадцать пять! — фыркнул Сергей. — Дедушка Ибрагим у нас сегодня шаман? Будем отгонять злых духов бубном?
Андрей положил руку Сергею на плечо:
— Помолчи. Он знает эти горы лучше нас всех вместе взятых. Если он говорит «нельзя», значит есть причина.
Сергей скинул руку Андрея со своего плеча движением плеча: