Константин Жарких – Город, где никто не помнит вчера (страница 2)

Я выбежал на улицу, не взяв кофе. Ноги сами несли меня прочь от этого места, от этого звука колокольчика, от этого запаха кофе... Я метался по улицам, заглядывая в лица прохожих:

— Простите! Вы меня знаете?

Мужчина с удочкой на остановке обернулся с каменным лицом и молча отвернулся. В продуктовом магазине продавщица посмотрела на меня как на городского сумасшедшего.

К обеду я понял: я один. Абсолютно один в этом карнавальном повторении. Все вокруг — бездушные актёры, играющие свою роль по второму кругу, даже не подозревая об этом. А я — единственный зритель, который видит оба акта и сходит с ума от этого знания.

К вечеру я вернулся домой обессиленный и опустошённый. Я запер дверь на все замки и забился в угол дивана, обхватив голову руками.

23:00

**Запись в дневник:**

«Это петля. Чёртова петля времени или что-то похуже... Я думал, это сон... но сон стал явью».

Завтра всё повторится? Или я просто схожу с ума?

«Помоги мне кто-нибудь».

С этими словами я провалился в тяжёлое забытьё, полное чужих, повторяющихся лиц и эха одних и тех же фраз.

День 3

**Запись в дневник:**

Я помню всё. Среда, вторник — они были. Календарь на стене не врёт, время идёт. Но почему тогда... почему всё повторяется?

Я проснулся от стука капель по карнизу. Дождь. Вчера было солнце. Время движется, но мир застыл. Я в какой-то другой, изощрённой петле, где меняются только декорации.

Я должен был выбраться отсюда. Любой ценой.

На улице лило как из ведра. Асфальт блестел, отражая серый свет. Я поймал такси — старенькие «Жигули». Запрыгнул на заднее сиденье.

— Гони! На выезд из города! — крикнул я водителю.

Он молча кивнул, и машина тронулась.

Дорога петляла... а потом я увидел это. Впереди, за серой пеленой дождя, горизонт подпирала каменная стена. Горы выросли словно из-под земли, отрезая путь.

— Стой! Куда ты едешь?! — заорал я.

— На выезд из города, как вы и просили, — флегматично ответил таксист.

Дорога сделала крутой поворот... и мы снова въехали в город. Те же панельные девятиэтажки.

— Нет... нет-нет-нет... — я выскочил из машины прямо на проезжую часть.

Таксист молча уехал.

Я стоял посреди улицы, мокрый до нитки, и смотрел на горизонт. Горы были повсюду. Они сжимали город в тисках. Выхода нет.

Паника сменилась слепой яростью. Я не могу уехать. Я заперт!

Мой взгляд упал на автобусную остановку напротив. Мужчина с удочкой стоял под навесом и читал газету. Он даже не поднял глаз.

Ярость затмила разум. Я схватил металлический мусорный бак и швырнул его в стеклянную стену остановки. Грохот. Звон осыпающегося стекла.

На шум оборачивались люди... но лишь на секунду. Женщина с коляской замерла и покатила её дальше. Велосипедист сбавил ход и набрал его снова.

— Псих! — крикнули из окна машины.

Они смотрели на меня как на дикое животное и просто... продолжили жить своей жизнью.

Я остался один посреди улицы, среди осколков стекла и обломков остановки, тяжело дыша.

Я вернулся домой пешком, промокший до нитки и опустошённый.

23:00

**Запись в дневник:**

«Выхода нет. Город окружён горами. Дороги замкнуты в кольцо».

Я здесь навсегда».

Я закрыл дневник и долго смотрел в стену невидящим взглядом.

А потом я начал думать о том дне, когда всё это началось.

Я не помню ничего до вторника.

Кто я?

День 4

**Запись в дневник:**

Я не спал всю ночь. Смотрел в потолок и думал. Я пытался сложить этот безумный пазл. Если время идёт (календарь, дождь, мои воспоминания), а люди — нет... значит, проблема не во времени. Проблема в них. Или во мне.

Я — это константа. Я — это переменная, которая меняется и помнит. Они — это функция, которая каждый день сбрасывается на «ноль» и выдаёт один и тот же результат. Я — сбой в их системе.

Я вышел на улицу с одной целью: доказать себе эту теорию. Я повернул за угол и замер.

Остановка. Вчерашняя остановка. Стекло, выбитое моей яростью, так и лежало на мокром асфальте искрящимся крошевом. Рама была погнута.

Это не сон. Это не перезапуск мира. Это... зацикливание людей.

Я прошёл дальше. На углу дома, у магазина «Продукты», стоял тот самый мужчина с удочкой. Он курил, глядя в одну точку. Я спрятался за углом и стал наблюдать. Через пять минут он бросил окурок в урну, посмотрел на часы и пошёл в сторону парка. Точно так же, как вчера.

Я догнал его.

— Простите, огоньку не найдётся? — спросил я, хотя у меня была зажигалка.

Он молча протянул мне дешёвую зажигалку, не поднимая глаз. В его лице не было ни капли узнавания. Для него я был пустым местом. Вчера я для него тоже был пустым местом.

Отчаяние накатило ледяной волной. Я — призрак в этом городе. Живой призрак с памятью о чужих жизнях.

Я вернулся к разбитой остановке. Мне нужно было оставить след. Знак для самого себя... или крик в пустоту.

На уцелевшей части стекла я нацарапал найденным осколком одно слово: «ГДЕ?»

Буквы получились кривыми, дрожащими.

Я отошёл на пару шагов, чтобы посмотреть на свою работу.

И тут я почувствовал его. Чей-то взгляд. Липкий, холодный, изучающий.

Мой взгляд метнулся по фасадам домов, крышам... И зацепился за деталь, которую я раньше не замечал или предпочитал игнорировать.

На столбе остановки, под козырьком, висела маленькая чёрная полусфера. Камера видеонаблюдения.

В этом богом забытом спальном районе? Смотрела прямо на место, где я устроил погром?

Совпадение? Я слишком устал верить в совпадения.

Я огляделся по сторонам уже новым взглядом. И заметил то, на что подсознательно обращал внимание все эти дни: красный светодиод на перекрёстке, мигающий в унисон с моим пульсом; ещё одну камеру — высоко на фонарном столбе; и ещё одну — над входом в подъезд соседнего дома.

Они были повсюду.