Константин Жарких – Город, где никто не помнит вчера (страница 1)
Константин Жарких
Город, где никто не помнит вчера
День 1
**Запись в дневник:**
Боль. Тупая, ноющая, где-то за глазами. Словно мозг пытается вспомнить что-то важное, но натыкается на глухую стену.
Кровать. Простыни смяты, подушка тёплая. В комнате полумрак, сквозь щель в шторах пробивается узкий луч солнца, в котором пляшут пылинки.
Квартира стандартная — двушка. Я знаю это слово, хотя не помню откуда. Диван, телевизор на стене, стол у окна. На столе — чашка с засохшим коричневым следом от кофе. Я не помню, как его пил.
Встал. Ноги слушались — базовые навыки вшиты в меня, как операционная система в компьютер. Но вот файлы… Файлы «Кто я?» и «Как я здесь оказался?» — повреждены или удалены.
Я подошёл к зеркалу в прихожей. На меня смотрел мужчина лет тридцати пяти-сорока. Тёмные волосы, щетина, усталые глаза.
— Илья, — сказал я вслух.
Имя звучало знакомо. Это всё.
В холодильнике стандартный набор: яйца, молоко, сыр. Руки действовали автоматически — я жарил яичницу. В ящике стола нашёл паспорт: *Иванов Илья Сергеевич*. Дата рождения не вызывала эмоций. С фотографии смотрел тот же человек из зеркала.
Я завтракал в тишине, глядя в окно на обычный двор: детская площадка, машины… Город казался декорацией к фильму, название которого я забыл.
Странное чувство нарастало. Не паника — диссонанс. Будто я смотрел фильм о чужой жизни, но играл главную роль.
Я решил выйти на улицу.
Дверь подъезда хлопнула за спиной, выпустив меня в мир, который должен был быть знакомым. Воздух пах весной и мокрым асфальтом. Я глубоко вдохнул — пусто. Никаких воспоминаний.
Улица была типичной для спального района: панельные девятиэтажки в ряд, асфальт с лужами после вчерашнего дождя. На лавочке у подъезда сидели две старушки в платках. Их взгляды были липкими и оценивающими.
— Здравствуйте, — мой голос прозвучал хрипло и неуверенно.
Они синхронно повернули головы и молча продолжили смотреть. Ни капли узнавания. Я кивнул и пошёл дальше, чувствуя их взгляды между лопаток.
Я брёл без цели по маршруту-призраку: магазин «Продукты», школа с выцветшим плакатом «С Новым учебным годом!», остановка с одиноким мужчиной и удочкой. Всё казалось декорацией к забытому фильму.
Мои шаги привели меня к кафе «Уют». Сквозь окна были видны люди: они пили кофе, смеялись… Обычная жизнь. Я толкнул дверь — над головой звякнул колокольчик.
Внутри пахло свежей выпечкой и кофе. Я подошёл к стойке. Бариста — парень с пирсингом в брови — лениво протирал капучинатор.
— Кофе, пожалуйста. Чёрный.
Он кивнул.
Я обвёл взглядом зал: пара девушек-студенток шептались; мужчина в костюме читал газету. Никто не поднял глаз. Никто не крикнул: «Илья! Ты где пропадал?».
Бариста поставил чашку:
— С вас восемьдесят рублей.
Я расплатился и сел за столик у окна. Кофе горчил.
— Простите… Вы меня не узнаёте? Я тут раньше не бывал? — спросил я парня вполголоса.
Он посмотрел с вежливым недоумением:
— Нет. Вы у нас впервые.
Я сделал глоток и посмотрел на улицу. В отражении стекла на меня смотрел незнакомец в тёмной куртке с чашкой в руках.
День тянулся мучительно долго призраком допроса самого себя. В магазинах я спрашивал продавцов:
— Вы меня не знаете?
В книжном седая женщина лишь качала головой:
— Нет, сынок.
Я был призраком в этом городе.
К вечеру я вымотался морально от постоянных отрицательных ответов. Когда небо окрасилось в багровые тона заката, я понял: пора возвращаться в свою клетку из бетона и тишины.
Квартира встретила полумраком. Я запер дверь на все замки — инстинкт самосохранения работал безотказно. Свет на кухне показался слишком ярким и резким.
23:00
Я лежал на диване, глядя в потолок чужого дома.
«Завтра надеюсь что-нибудь узнать», — подумал я перед тем, как провалиться в тяжёлый сон без сновидений.
День 2
**Запись в дневник:**
Среда. Я помню. Я помню, что было вчера.
Я проснулся рывком, словно меня выдернули из омута. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Сон. Это был просто сон. Жуткий, реалистичный кошмар про амнезию и город, где меня никто не знает. Я выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках.
Но что-то было не так. Воздух в комнате был слишком спёртым, а свет, пробивающийся сквозь щель в шторах, падал под тем же углом, что и в моём сне. Я сел на кровати. Взгляд упал на чашку на столе. Она стояла там же. С засохшим коричневым следом от кофе.
Я встал и на ватных ногах подошёл к столу. Чашка была там. Точно такая же. Я потрогал её пальцем. Холодная керамика. Реальная.
Я посмотрел на своё отражение в зеркале прихожей. Тот же мужчина с тёмными, коротко стриженными волосами и щетиной. Тот же усталый взгляд.
Сон не закончился. Он продолжался.
Я заставил себя выйти на улицу, надеясь, что свежий воздух развеет наваждение. Но двор за окном был тем же самым: та же детская площадка, те же машины, те же деревья с молодой листвой.
Я спустился вниз, молясь, чтобы старушек на лавочке не было.
Они были там.
И не просто были — они вели тот же самый разговор.
— А Петровна-то, слышь, опять кота завела! — донеслось до меня.
Я замер на ступеньках. Вчера они говорили то же самое.
Ледяной ужас сжал горло так, что стало трудно дышать. Это не сон. Это «День сурка». Петля времени. Безумие.
Я бросился к кафе «Уют». Мне нужно было подтверждение или опровержение — всё что угодно, лишь бы это прекратилось. Колокольчик над дверью звякнул той же самой нотой.
Бариста — парень с пирсингом — поднял голову и улыбнулся дежурной улыбкой.
— Что закажете? — спросил он.
— Кофе, чёрный , — прошептал я.
Я сел за тот же столик у окна. Девушки-студентки шептались о социологии. Мужчина в костюме перевернул страницу газеты.
— Простите! — я вскочил и подбежал к стойке; голос сорвался на хрип. — Вы... вы меня помните? Вчера я заходил! Точно заходил!
Бариста нахмурился, его вежливость дала трещину под напором моей истерики:
— Вчера у меня был выходной, — отрезал он тоном, не терпящим возражений.
Реальность треснула по швам и осыпалась осколками стекла.