Константин Вереница – Архитрон. Книга 2 (страница 2)

— Ягоды! — вдруг вскрикнул Жорик, нарушив утреннюю тишину.

— Где? — встрепенулась Мила. В её голосе пробилась первая живая нота.

— Да вот же! Большой куст!

И правда, из чащи сочной листвы алел куст дикой малины, усыпанный каплями росы. Дети с жадностью, не думая о колючках, набросились на него. Срывали и отправляли в рот холодные, кисло-сладкие ягоды. Терпкий сок напомнил о простых радостях из другой, почти забытой жизни.

— Вкусная, как… — начал Платошка, но осёкся, ощутив ком в горле.

— Как у профессора в теплице, — почти беззвучно закончила за него Мэри.

Повисла густая тишина, нарушаемая лишь щелчком отрываемых ягод. Простая малина стала горьким напоминанием о тепле оранжерейных ламп, о запахе земли. О человеке, которого они почти не знали, но уже успели полюбить всем сердцем. Грусть висела в воздухе гуще утреннего тумана.

— Смотрите, здесь орешки, — уже бодрее нарушил молчание Жорик, указывая на могучий кедр.

Под деревом, на мягком ковре из хвои, лежал целый урожай шишек — тёмных и смолистых. На время забыв о тоске, дети принялись собирать дары леса. Набивали карманы так, что оттягивались подолы. Заворачивали шишки в свёрнутые кофты, превращая их в узелки-торбы.

— Папа такие привозил. Нужно зубами грызть и доставать семечку, — сказала Мила, и в её глазах мелькнула тёплая тень воспоминания.

— Нужно залезть на дерево и посмотреть, куда идти, — деловито предложил Платошка. Он смотрел вверх, на залитую солнцем вершину кедра.

— Хорошая идея. Кто полезет? — спросила Мила, следя за его взглядом.

— Я, — без раздумий вызвался Эрик. Сбросил узел с плеча.

Они подошли к мощному стволу и помогли ему забраться, подталкивая за босые пятки. Вскоре Эрик скрылся в густой хвое. Снизу доносился лишь скрип веток да его частое дыхание.

— Он в порядке? — тревожно спросила Мила. Она вглядывалась вверх и щурилась от солнца.

— Эрик! — срывающимся на фальцет голосом крикнула Мэри. В этом крике слышался животный страх потерять ещё кого-то.

— Ну, если ещё не летит вниз с воплем, значит, всё нормально. Факты, — с привычной сухостью констатировал Платошка.

Дети слабо улыбнулись. Но улыбки тут же сменились возгласами удивления и боли: на головы посыпался град тяжёлых шишек.

Это Эрик, добравшись до макушки, тряхнул её изо всех сил. Через мгновение он уже спускался. Остальные, смеясь и потирая ушибленные макушки, собирали улов и шутливо бранили «верхолаза».

— Ну? Что там? — первым, отложив шишку, спросил Платошка, когда Эрик, красный от напряжения, спрыгнул на хвою.

— Там гора, — выдохнул он, вытирая пот со лба.

Все замолчали. Гора. Она стала направлением.

— Идём к горе? — с сомнением и надеждой спросил Жорик.

Эрик резко кивнул:

— Идём.

Маленькая компания собрала нехитрые пожитки и с новой решимостью двинулась в путь. Они продирались сквозь колючие, пахнущие смолой заросли. Впереди, в утренней дымке, темнел сизый силуэт горы.

Компания, измотанная долгой дорогой, наконец вышла к подножию горы. Та возвышалась тяжёлым сизым исполином, закрывая полнеба. Солнце стояло в зените, беспощадное и жаркое. Обеденный час напоминал о себе лишь пустым сосанием под ложечкой. Впереди, огибая скалу, неспешно текла небольшая чистая речка. Дети с радостными возгласами бросились к воде — умыть запылённые лица и напиться, жадно зачерпывая ладонями холодную, горьковатую влагу.

— Что делать дальше? — спросил Платошка, вытирая мокрый подбородок рукавом.

— Смотрите! — Мэри указала пальцем на ржавые угловатые конструкции среди деревьев. — Там какие-то трубы.

— Идём туда, — решил Эрик, вставая. — Может, есть люди.

Заброшенный завод встретил их давящей тишиной. Лишь сухие листья шелестели по асфальту под ветром да скрипели расшатанные металлические листы. Бетонные корпуса зданий стояли с обвалившимися крышами, зияя чёрными провалами окон. Стены густо поросли мхом и цепким плющом, пробившимся сквозь трещины.

— Никого нет, — констатировал Жорик. В голосе прозвучало глухое разочарование.

— Интересно, что здесь было, — промолвила Мила, с опаской оглядывая гигантские механизмы, похожие на скелеты доисторических чудовищ.

Они подошли к массивному бетонному кольцу, внушавшему трепет циклопической грубостью. Внутри зияла огромная пропасть, заполненная тёмной, почти чёрной водой. Глубина пугала: вода не отражала свет, а поглощала его.

— Вау… Ну и дыра, — прошептал Платошка, отступая на шаг. — Мне даже подходить страшно.

— Бу-ро-ва-я у-ста-нов-ка, — по слогам прочитала Мэри, разбирая стёршиеся буквы на покорёженной табличке.

— Что это такое? — спросила Мила.

— Не знаю, — пожал плечами Жорик.

— Нужно залезть на эту вышку и посмотреть, что вокруг, — предложил Платошка, указывая на ржавую ажурную конструкцию буровой. — В этот раз полезу я.

Он подошёл к основанию башни — высокой, узкой и казавшейся хрупкой на фоне массивных цехов. Его уверенность немного поубавилась.

— Я и не думал, что она такая высокая… И лестница вся отваливается.

— Лучше попросить Эрика, — осторожно предложила Мэри.

— Нет! Я залезу сам, — с внезапным упрямством сказал Платошка. Ему нужно было доказать храбрость — прежде всего самому себе.

Он ухватился за холодное, липкое от ржавчины железо и начал медленно подниматься, проверяя каждую скрипящую перекладину. Снизу доносились тревожные голоса:

— Не торопись, Платошка!

Наконец он забрался на самый верх. Открылся захватывающий вид на окрестности.

— Там водоём! А позади… виден дым! Мы пришли оттуда! — крикнул он, показывая на едва заметную полоску дыма на горизонте. — Мне кажется, нужно идти к воде. Попробуем поймать рыбу!

— Я не умею, — сказал Жорик.

— Я тоже, — поддержала Мила.

— А я умею! Меня папа учил! — с гордостью крикнул Платошка.

В этот момент лестница под ним качнулась. Раздался протяжный скрежет рвущегося металла. Бетон у основания начал осыпаться гравием, а сама конструкция медленно, с душераздирающим стоном завалилась внутрь руин.

— Быстрее, Платошка, быстрее! — закричали дети в едином порыве ужаса.

Платошка не раздумывал. Прыгнул с трёх метров, кувырнулся по жёсткой, усыпанной щебнем земле. Позади с оглушительным грохотом и облаком рыжей пыли сложилась многотонная конструкция.

— Фу-у-х… Еле успел, — отряхиваясь и потирая ушибленный бок, проговорил он.

Но его слова потонули в новом, нарастающем шуме.

— Что это?

Со стороны ручья донёсся треск ломающихся деревьев. Не просто треск — рёв, будто бульдозер шёл напролом через лес, смешивая с корнями и щепками. Из чащи вырвалось нечто огромное и металлическое. Змей — тот самый робот-охотник, но теперь израненный, без части бронепластин, с искрящимися проводами и одним зияющим пустотой глазом, рассечённым когтями. Он нёсся, не разбирая дороги, снося молодые стволы и бетонные заграждения.

— Бежим! — крикнула Мэри, и голос сорвался от паники.

Дети бросились прочь, петляя между тёмными проёмами руин, спотыкаясь о развалины. Змей, одноглазый, но яростный, врезался в стены, расталкивая их многотонной массой. Позади оставался след из пыли и обломков.

Внезапно Мэри споткнулась о торчащий прут арматуры и тяжело упала, выронив свёрток с припасами. Она подняла голову — боль пронзила колено. До искрящегося корпуса Змея оставалось не больше десяти метров. Монстр на мгновение замер. Единственный оптический сенсор с кровавым отсветом медленно повернулся, издав тонкий, наводящий ужас писк, и зафиксировал добычу. С резким шипением гидравлики и скрежетом шестерён он рванул в атаку, чтобы уничтожить Мэри.

Эрик, забыв про опасность, подскочил к ней и встал на пути стального чудовища, распахнув руки, как живой щит.

— Нет! — он выставил ладонь, будто пытаясь удержать лавину. Крик прозвучал с недетской, раскалённой силой. На секунду — всего на одну невозможную секунду — глаза Змея вспыхнули ядовито-зелёным светом, словно откликаясь на забытую команду.

Змей резко прекратил атаку, застыв в метре от них. Сервоприводы завыли от внезапной остановки, из-под гусениц поднялся густой столб пыли. Эрик, будто разрядившаяся батарейка, без сил рухнул на землю. Сознание погасло под тяжестью невероятного усилия.

В этот миг из-за груды обломков с оглушительным рёвом вынесся Амба. Казалось, сама тень профессора Рябинина, его последняя воля, мчалась вместе с тигром в яростном прыжке. Кибер-тигр, сам израненный, с обгоревшей шкурой и искрящими пробоинами в броне, вцепился стальными клыками в уязвимую «шею» Змея — в спутанный пучок проводов и гидравлических магистралей под повреждённой бронёй.

Началась отчаянная схватка. Змей, пытаясь сбросить противника, бешено крутился на месте, бился о бетонные стены, кроша их в пыль и щебень. Амба держался мёртвой хваткой, но суставы искусственных мышц сдавали под чудовищным давлением. Металлические пальцы разжались на мгновение — и тогда тигр, собрав последние силы, не стал цепляться обратно. Он мощно оттолкнулся от груди Змея, обхватив его передними лапами в последнем объятии, и увлёк за собой в зияющую черноту затопленной буровой скважины.