Константин Вереница – Архитрон. Книга 2 (страница 3)

Платошка и Жорик подбежали к Мэри и Эрику, пытаясь поднять их. Мила, не в силах оторвать глаз, подбежала к краю пропасти. Она видела, как две сплетённые в смертельной схватке фигуры — стальной охотник и верный страж — стремительно уменьшались, превращаясь в смутную тень, пока их не поглотила чёрная, не отражающая свет вода. Круги разошлись по поверхности, выплеснув через край пропасти тяжёлые мокрые капли, и медленно утихли. Воцарилась тишина. Не просто отсутствие звука — страшная, гнетущая, полная окончательной утраты пустота. Амба выполнил последний долг до конца.

— Что с Эриком? Что с ним? — зашептала Мэри, глядя на его неподвижное, белое как мел лицо.

— Он… будто спит, — растерянно сказал Платошка, наклоняясь к другу и тщетно пытаясь поймать пульс на тонком холодном запястье.

Внезапно кусты зашелестели. Платошка мгновенно вскинулся, сжимая в руке увесистый острый камень, готовый броситься на защиту.

— Тихо, дети, свои! — раздался спокойный хрипловатый голос. Из зарослей, осторожно раздвигая ветви, вышли двое — бородатый мужчина в залатанной куртке и парнишка лет пятнадцати с серьёзным загорелым лицом. В руках у них были плетёные лукошки, полные боровиков и подосиновиков. — Мы грибники, с поселения у озера. Что это у вас тут за баталии были? Грохот на всю тайгу!

Платошка молчал, не выпуская камень из побелевших пальцев. Его взгляд метался от незнакомцев к раненым друзьям, полный вызова и страха.

— Когда труба на старом заводе рухнула, мы сразу пошли на шум, — пояснил мужчина, внимательно оглядывая детей и руины. — Вижу, вашему товарищу нехорошо. Да и девочке надо ногу перевязать, кровь сочится. Идём к нам, в деревню. Обогреем, посмотрим, что да как.

Платошка посмотрел на Мэри. Та, стиснув зубы, прижимала окровавленную штанину и поддерживала голову бесчувственного Эрика. Решение давалось тяжело. Он сглотнул ком в горле.

— Мой папа — капитан Жданов, — вдруг твёрдо, почти вызывающе заявил он, глядя прямо в глаза грибнику. — Если с нами что-то случится, он вас найдёт. Он всех найдёт.

Мужик удивлённо поднял брови. В глазах мелькнуло узнавание.

— Капитан Жданов? Мишка, что ли? С базы «Вертигория»?

— Да… Вы его знаете? — в голосе Платошки прозвучала слабая надежда.

— Как же не знать! Я ему рыбу, мясо, грибы поставляю, а он мне — патроны и кое-какое железо. В прошлом году вместе самогонку гнали у нас в деревне! Ты как тут очутился?

— На… на нас напали, — голос Платошки дрогнул. — Роботы. Мы сбежали. Нас спас тигр Амба и профессор Рябинин.

— Господи… — мужчина покачал головой, лицо стало серьёзным. — Ладно, разговаривать будем на месте. В деревню нужно срочно, кто знает, что ещё на грохот придёт.

— Меня дядя Андрей звать, а это сын мой, Юра. Поможем. Я мальца понесу, а вы девочку поддержите. Ручей перейдём по камням, и мы там, за излучиной.

— Мила! — позвал Платошка, оглядываясь.

Мила всё ещё сидела на краю бездны, неподвижная, как каменное изваяние. Она не мигая смотрела в чёрную воду, утирая слёзы грязным рукавом.

— Ты идёшь?

Мила медленно, будто скрипя всем телом, встала, бросила последний пустой взгляд в пугающую гладь и поплелась к остальным, опустив голову.

— Мы видели ту бойню, — тихо сказал Юра, глядя на Милу с пониманием. — Этот колодец… его ещё при прежней России для эксперимента бурили, но потом забросили. Всё обвалилось, даже чугунная крышка на дно провалилась. Оттуда уже не выбраться. Глубина адская, давление на дне, говорят, страшное.

Дядя Андрей, бережно взяв на руки бесчувственного Эрика, кивнул в сторону мальчика.

— А этот парень, который словами железяку остановил? Откуда он?

— Он наш, — быстро, почти резко ответила Мэри, сжимая руку Платошки в предупредительном жесте. — Из нашей команды. Из Вертигории.

Они сделали последний шаг сквозь стену ивняка и ольхи, и перед измученной группой, как долгожданный мираж, открылась тихая деревушка — несколько крепких срубов, дымок из труб, — раскинувшаяся на берегу огромного синего озера.

— Стой! Кто идёт?

— Свои! Андрей Чалов с сыном Юрой, и с нами дети! — не сбавляя шага, крикнул грибник, глядя вверх, в кроны вековых дубов.

— Андрей, ну ты и забияка, всё по грибы да по ягоды, — послышался сверху насмешливый голос.

— А ты, Соловей, в вечном дозоре, — парировал Андрей с лёгкостью в голосе. — Оставлю тебе добра на КП!

На одном из дубов, на высоте пяти метров, шевельнулось «полотно» тёмно-зелёных ветвей — искусно натянутая маскировочная сеть, усыпанная сухими листьями и хвоей. Из-под неё высунулся мужчина с винтовкой за спиной и потрёпанным биноклем на шее, помахал рукой.

— Откуда дети? — крикнул дозорный, и его острый взгляд скользнул по оборванным фигуркам.

— Вертигорцы! — кратко ответил Андрей.

— Оттуда тишина уже несколько дней, — голос Соловья стал суше. — Со стороны старой шахты пыль да грохот стояли. Дети ничего не знают?

Андрей многозначительно посмотрел на спутников, на их исхудавшие, перепачканные лица.

— Они едва на ногах держатся, Соловей. Поговорим на сходе. Позже.

— Ладно, проходи, — кивнул дозорный и скрылся под сетью, слившись с лесом.

Группа двинулась дальше. Вскоре тропа упёрлась в высокий частокол из заострённых, почерневших кольев. Перед ними были массивные ворота из цельных плах, у которых темнели силуэты охраны. После короткого оклика Андрея ворота со скрипом отворились, пропуская их внутрь.

То, что открылось взгляду, было похоже на сон или старую гравюру. Деревня стояла у воды. Аккуратные срубы поднимались на сваях, обшитые досками выцветшей, почти серой бирюзы.

К ним, постукивая каблучками по настилу, подошла рыжеволосая женщина с волосами, собранными в тугой пучок. Взгляд её был внимательным и оценивающим.

— Здравствуй Андрей. Мы уже начали волноваться, с вашего маршрута доносились странные звуки, — голос был ровным, но в нём чувствовалась тревога. — Что случилось? И кто эти дети?

— Всё расскажу на вечернем сходе, Анна, — твёрдо ответил Андрей. — Сейчас им нужно горячее, отдых и чистая одежда. Займись, пожалуйста. А мне надо в лазарет парня отнести, а потом к главе.

— Хорошо, я поняла, — кивнула Анна. Лицо её на миг смягчилось. — Пойдёмте со мной.

Грибник с сыном, неся бесчувственного Эрика, направились к срубу с красным крестом на ставне. Усталые дети, чувствуя себя как в густом сне, потянулись за рыжеволосой женщиной, неуверенно шагая по зыбким мосткам нового, временного и странного пристанища.

Деревня у озера замерла в предвечерней дремоте, но у одного из домов на берегу собрался шумный женский совет. Суета была искренней и громкой.

— Да их сначала отмыть нужно, а потом уже кормить! — настаивала одна из женщин, глядя на перепачканных землёй, сажей и следами слёз детей. — Вон в какой саже, дышать вредно!

— Что ты! Видишь, какие измождённые, щёки впалые? Сперва накормить, отогреть, а уж потом в баню! — горячо возражала другая, размахивая ложкой.

Дети стояли, прижавшись друг к другу, рядом с рыжеволосой женщиной Еленой. Смущённо и устало наблюдали за спором. Запах свежего хлеба из раскрытой двери смешивался с озёрной сыростью и дымом, кружил голову.

— Девушки, тише! — Елена хлопнула в ладоши. — Давайте без споров, разделим обязанности. Сашуля, вы с Аллой займётесь едой, грейте щи. Инна и Ольга, подберите одежду по размеру из общих запасов. А мы со Светой отведём их в баню.

Женщины покивали и разошлись. Воздух перестал вибрировать от повышенных тонов.

— Женский коллектив — сила, которую нужно направлять в мирное русло, — с лёгкой улыбкой сказала Елена.

— И не говори, — вздохнула Анна, поправляя платок. — По любому поводу собрание устроят, хоть с супа, хоть с мыла.

За плетёным забором из лозы столпились местные ребятишки, с жадным любопытством разглядывая новоприбывших. По деревне уже пронёсся слух, что дядя Андрей привёл из глухого леса чумазых детей после странного грохота и зарева.

— Как вас звать-то, детки? — ласково спросила Елена, опускаясь на уровень их глаз.

— Я Мэри, — тихо ответила девочка. — Это Платошка, Мила и Жорик. А Эрика куда-то проводил дядя Андрей… — Она замолчала, в глазах мелькнула тень. — И ещё с нами был Пашка, но он пропал.

— Как пропал? — встревожилась Елена. — Здесь, в наших лесах?

— Нет, — Платошка мрачно уставился на дыру в своём кроссовке. — Мы жили у профессора Иоанна, далеко в чаще. Пашка уехал с ним и не вернулся. А потом начался пожар.

— А профессор где? Что с ним? — ещё мягче спросила Анна.

Дети переглянулись. Ответила Мэри, и голос её дрогнул:

— Он умер...

На лицах женщин застыло потрясение, а затем — волна острой материнской жалости. Елена инстинктивно притянула к себе маленькую Мэри, ощутив хрупкость её плеч.

— Господи… Милые вы мои… Что же вы пережили, — прошептала она. В глазах блеснули слёзы.

Она выпрямилась, смахнула их и твёрдо взяла Мэри за холодную руку.

— Всё позади. Пойдёмте в баню, отогреетесь, отмоетесь, а потом вас горячими щами накормят. Вы в безопасности.

Окружённые тёплым кольцом заботы и безмолвного сочувствия, дети послушно потянулись за женщинами по деревянным мосткам к почерневшей бревенчатой бане на краю озера. Оттуда уже валил густой душистый пар, и в нём, казалось, растворялись все ужасы, уступая место простому человеческому теплу.

— Ну что с ним, док? — тихо спросил Андрей, стоя в углу кабинета деревенского врача.