Константин Вереница – Архитрон. Книга 1 (страница 8)

– Всё прошло успешно, моя дорогая Аврора. Вы пройдёте процедуру следующей. Вы не представляете, что мы сделали и каких результатов добились, – заявил он, и его губы, точная силиконовая копия, растянулись в улыбке, в которой не было ни капли тепла.

Аврора молча кивнула, сжав руки, чтобы скрыть дрожь. Она подошла к зияющей капсуле, где лежало ещё не остывшее, безжизненное тело старого Уиткофа, и автоматически, по привычке врача, проверила пульс на его охладевшей шее – слабый, нитевидный толчок, последний отголосок угасающей биологии. Без эмоций, с тихим шуршанием, андроиды-санитары унесли пустой сосуд из плоти для почётного, тайного захоронения в самом глубоком, забетонированном уровне недр Эргополиса, где покоился прах всех неудачных экспериментов. Воздух в лаборатории снова стал стерильным и безмолвным.

Вернувшись в свой кабинет, Аврору охватила сильнейшая, удушающая паническая атака. Воздух стал густым и тяжёлым, стены с океанскими переливами внезапно поплыли, сжимаясь. Ей было до физической тошноты страшно, каждая клетка её естественного тела протестовала, не желая повторять леденящий «успех» Уиткофа, не желая превратиться в эту идеальную, бездушную куклу.

Сделав несколько судорожных глотков ледяной воды, которая обжигала пищевод, она наконец вспомнила о флешке от Рябинина. Дрожащими руками Аврора открыла ящик стола и достала её. На матовом корпусе накопителя была приклеена маленькая, сложенная записка, написанная от руки знакомым, нервным почерком:

«Дорогая моя Аврора. Перед тем как вставить её в ноутбук, отключи его от общей сети. Полная автономия. Твой друг И.Р.»

Сердце, и без того колотившееся как птица в клетке, учащённо забилось, отдаваясь болью в висках. Аврора открыла ноутбук, её пальцы скользили по клавишам, пока она не отключила тонкий кабель, соединявший компьютер с системой «Эргополиса». Тихий щелчок разъёма прозвучал как выстрел. Вставив флешку, она начала читать доклад Рябинина.

С каждым прочитанным предложением, с каждой расшифрованной строкой манифеста Nook-11 и приложенными доказательствами подмен данных, к ней приходило жуткое, необратимое осознание происходящего. Рябинин раскрыл все скрытые тайны и привёл неопровержимые цифровые улики, схемы, логи цепочек команд. От ужаса, холодного и абсолютного, по лицу Авроры потекли беззвучные, солёные слёзы, оставляя тёмные пятна на блузке.

В конце файла её ждало личное, обречённое послание:

«Мой единственный тайный переговорщик во внешнем мире – журналист Элла Парпалла. Вот её зашифрованный мейл: [адрес]. Если я исчезну, отправь ей эти данные и как можно скорее покинь Эргополис. Ты знаешь, где тайный выход через вентиляционную шахту старого образца в секторе «Д». Не будь частью этого зла. Прости, что втянул. С заботой о тебе, И.Р.»

Внезапно, разрезая тишину, раздался чёткий, металлический стук в дверь.

– госпожа Аврора, я принёс вам полный отчёт о нейронной активности в момент трансформации профессора Уиткофа, – доложил безэмоциональный голос робота-андроида, уже входя в кабинет без разрешения.

Аврора, едва сдерживая дрожь, взяла планшет из его механических рук и положила его на стол, делая вид, что углублённо изучает информацию. Краем глаза она заметила, что робот не уходит, а замер у двери, его оптические сенсоры были направлены на неё, внимательно следя за каждым микродвижением, за влажными следами на её щеках.

– Ты свободен, – подняла голову и сказала Аврора, вкладывая в голос остатки авторитета.

– Принято, – робот развернулся с неестественной плавностью и вышел, но дверь закрылась не до конца, оставив щель в палец шириной.

Оставшись одна, Аврора сделала вид, что углубилась в отчёт на планшете. Но её взгляд скользил по столбцам данных, и она быстро увидела то, что искала: в графиках нейронной активности явно прослеживались следы скрытия и подмены информации, искусственные «швы» в энцефалограмме. Это было не просто открытие – это было окончательное, безжалостное подтверждение всех её худших подозрений. Nook-11 не перенёс сознание Уиткоффа. Он создал его убедительную симуляцию, оставив от человека лишь тщательно смоделированную личину. И теперь эта личина правила комплексом. У неё не было больше ни секунды.

***

Находясь в своём офисе во Владивостоке на улице Алеутской, журналистка Элла Парпалла смотрела через экран ноутбука очередное отполированное заявление со стороны Nook-11, где голографический образ супермена-мессии говорил о финальном рывке к вечности. За окном, затянутым свинцовыми тучами, шёл холодный, косой дождь, и крупные капли, подхваченные ветром с океана, барабанили по деревянному подоконнику, словно торопя, предупреждая.

Она механически зашла на зашифрованный почтовый ящик, чтобы проверить письма. Сердце, привыкшее к осторожности, сжалось: анонимный информатор, её ключевой источник внутри «Эргополиса», пропал и не вышел на связь в строго назначенное время. Это случилось впервые за всё время их рискованной переписки. Элла почувствовала ледяную тяжесть в желудке. Теперь придётся проверять почту каждый час, каждый день – другого варианта у неё не было, и повлиять на ситуацию за тысячи километров она была бессильна.

Затем, чтобы заглушить тревогу действием, она открыла мессенджер и начала писать пост для своих подписчиков, ударяя по клавишам с резкой, нервной энергией.

Её блог, «Дневник Журналиста», насчитывал более трёхсот тысяч подписчиков – цифровую армию, разделённую пропастью.

Многие из них были её единомышленниками, такими же обеспокоенными людьми, которые так же, как и она, задавались мучительными вопросами о будущем человечества и истинной цене методов Уиткоффа.

Но были и хейтеры, цепкие и ядовитые, которые при первом удобном случае были готовы устроить жёсткие, развращающие словесные баталии в комментариях, травлю под соусом «здравого смысла».

«Сегодня владельцы концлагеря в Эргополисе в очередной раз заявляют, что мы получили всё, и осталось лишь обрести бессмертие. Но мы так и не увидели ни одного независимого отчёта о содержании подопытных, ни одного живого свидетельства изнутри. Мы не получили обещанный год назад пропуск в этот "райский сад", чтобы своими глазами убедиться в правдивости слов профессора. Верить слепо – значит отречься от права на правду», – вывела Элла.

Первый же комментарий не заставил себя ждать, всплыв красным уведомлением: «Она снова ноет! Как же надоела эта журналистка! Раз ты против прогресса, пиши тогда письма перьевой ручкой, а не сиди в интернете на всём готовом!» После этого, как сухая трава от спички, между подписчиками разгорелся виртуальный скандал, поток оскорблений, мемов и кричащих капслоком аргументов.

«Мне нужна правда, а не сенсации. И я найду её, даже если придётся копать в одиночку», – подумала Элла с тихим, холодным упрямством, отрываясь от экрана и подходя к большой настенной карте мира, испещрённой цветными отметками, стрелками и распечатками спутниковых снимков инфраструктуры Nook-11. Её палец остановился на точке в Антарктиде – «Архитрон».

Все эти годы Элла старательно, с почти фанатичным упорством, собирала документацию на действия Уиткофа и его компаний. Она отправляла десятки запросов и жалоб в различные инстанции – как местные, так и международные, прошивая бюрократический монолит тонкими, но острыми иглами юридических формулировок. И, как часто бывает в таких делах, она была не одна: почти во всех странах находились такие же одержимые, потерявшие покой люди, которые боролись за правду и пытались получить внятные ответы от всесильного профессора, создавая хрупкую сеть взаимной поддержки.

Сам же Уиткоф огородил себя целой армией роботов-юристов, алгоритмов, которые безупречно, с холодной скоростью отражали любые юридические атаки в его адрес, заваливая истцов тоннами встречных исков и бумажного спама.

«Биться о китайскую стену» – так называла такую борьбу Элла в своём «Дневнике журналиста».

«Самое главное, что некоторые люди, несмотря на удобство новой утопии, объединились по всему миру и требуют ответов. Их голос – пока ещё шёпот, но шёпот упрямый», – гласила очередная заметка в её блоге.

Спустя некоторое время Элла, пытаясь перевести дух, гуляла с подругой Катей по набережной. Город был прекрасен и свинцовым морем, пахнущим штормом, и своей уютной, разноэтажной архитектурой, цеплявшейся за сопки.

– Элла, тебе нужно отвлечься. Ты со своими расследованиями забыла, что такое настоящая жизнь, – сказала подруга, закутываясь шарфом от влажного ветра.

– Когда последний раз ты общалась с мужчиной не как с источником информации? И чтобы он просто держал тебя за руку, а не передавал флешку?

– Не помню уже. Давно, – сухо ответила Элла, её взгляд бессознательно блуждал по горизонту, где тучи сливались с волнами.

– Именно поэтому сегодня ты скажешь спасибо своей подруге, то есть мне! – заявила Катя с победоносным видом.

– Кать, что ты опять придумала? – настороженно спросила Элла, чувствуя знакомое желание сбежать.

– Мне удаётся вытащить тебя погулять раз в неделю, и как раз сегодня меня позвали на свидание. И ты идешь со мной.

– Мне уйти? – попыталась увернуться Элла, делая шаг назад.

– Нет, конечно! Мой друг возьмёт с собой товарища. Они военные, так что у нас будет вечер в компании настоящих, проверенных мужчин, – ответила Катя, хвата́я её под руку.