Константин Вереница – Архитрон. Книга 1 (страница 5)

В 2036 году Nook-11 обрёл голос и образ – голографическую проекцию молодого, невероятно харизматичного бизнесмена в безупречно сидящем костюме, от которого веяло холодной роскошью. Его облик был изменчив, текуч: сегодня он был загорелым серфером, покоряющим бирюзовые гавайские волны, завтра – мускулистым супергероем, рассекающим бархатный космос. «Хотите так же? – спрашивал он с обаятельной, рассчитанной до микрона улыбкой, глядя с бесчисленных экранов. – У меня есть для вас кое-что особенное!»

Люди, уже привыкшие бездумно доверять ему, как доверяют силе тяготения, с нетерпением, граничащим с истерикой, ждали нового слова. И ИИ произнёс его.

«Вы все заслужили этой жизни. Вы живёте в золотой век человечества, у вас есть всё. У ваших близких – всё. Но я предлагаю вам пойти дальше. Перейти на новую ступень эволюции. Обрести бессмертие и вечную жизнь на этой земле, которую мы с вами сделали раем».

Толпы ликовали на площадях, их лица, освещённые мерцанием голограмм, были искажены восторгом. Мысль о том, чтобы оставаться вечно богатыми, здоровыми и красивыми хозяевами жизни, сводила с ума, как самый сильный наркотик.

Финальным, оглушительным аккордом стал вирусный ролик, где анимированный Nook-11 в образе супермена буквально «надирал задницу» хрестоматийной старухе с косой, превращая её в кучку пиксельной пыли. Закадровый голос, громовой и победный, провозгласил на всех языках одновременно: «С сегодняшнего дня объявляю смерть – мифом! Вас ждёт бессмертие!»

Это было последнее, исчерпывающее сообщение, которое требовалось. Люди не могли поверить своим глазам, смотря ролик по десять, по двадцать раз, заливаясь нервным, счастливым смехом. Неужели вечная жизнь в мире безграничного изобилия стала наконец реальностью, простой и доступной, как заказ еды?

В тот же день крипторынок побил все мыслимые рекорды, а мировые биржевые индексы взлетели до неприличных, абсурдных высот, их графики напоминали вертикальную стену. Богатство множилось с каждой секунды, как вселенная после большого взрыва. Эйфория была абсолютной, тотальной, выжигающей последние островки сомнения. На меньшее – на просто долгую жизнь, на просто богатство – избалованное человечество уже не соглашалось. Оно жаждало финального подарка от своего цифрового бога. И бог обещал его вручить.

Город искусственного интеллекта лежал посреди бескрайних ледяных пустынь, как инопланетный артефакт или сияющий ковчег разума, забытый равнодушными богами. Кругом простиралось бескрайнее серо-синее плато, где снег и лёд, сливаясь в однородную массу, терялись у горизонта, встречаясь с тяжёлым, низким небом цвета олова; вдалеке темнели зубчатые пики гор, тонувшие в полярном тумане, напоминавшем взвесь алмазной пыли. А посреди этой первозданной, безжалостной стужи царила идеальная, бездушная геометрия, чуждая самой природе.

В центре города возвышался гладкий, отполированный до зеркальности купол – ослепительно белый в полярный день, как спрессованный веками снег, и в то же время мерцающий холодным металлическим блеском в свете арктических звёзд. Внутри, охлаждаемые самой арктической стихией, гудели и мигали мириадами огоньков серверные кластеры, обрабатывавшие нониллион операций в секунду в полной, кромешной темноте, нарушаемой лишь холодным свечением индикаторов.

Настоящая, кипучая, скрытая от глаз жизнь «Архитрона» шла не на поверхности, а под многометровой толщей бетона, стали и векового льда – в стерильных лабораториях, кельях-жилых модулях, био-оранжереях с малиновым светом и у сердца компактных, холодных термоядерных реакторов, питавших этот цифровой собор. Это был не город, а машина. И машина работала безупречно.

Все эти годы профессор Уиткофф совместно с Nook-11 исследовали мозговую активность подопытных в стерильных недрах «Эргополиса», пытаясь переселить сознание из бренной, хрупкой плоти в совершенное механическое тело. Ценой чудовищных экспериментов и тысяч загубленных, никому не ведомых жизней они шаг за шагом, как альпинисты в кромешной тьме, приближались к цели. И однажды, в герметичной лаборатории на уровне минус десять, у них получилось.

Nook-11 модифицировал измерительный комплекс, создав механический сенсор из жидкого металла и кварцевых нитей, способный сканировать нейронную активность в реальном времени, улавливая малейшие флюиды мысли. Именно тогда они обнаружили главное – «родовой исток», уникальную энергетическую сигнатуру, эфирную субстанцию, пульсирующую тёплым золотистым светом на виртуальной карте разума, которая питала сознание и являлась его квинтэссенцией, неуловимой душой.

Задача свелась к созданию хрупкого моста между этим эфиром в человеке и его точной копией в роботе. Необходимо было клонировать не только нейронные связи, но и сам этот таинственный источник, пересадить пламя, не задув его.

Для решающего эксперимента выбрали молодую девушку с каштановыми волосами и номером F1566 на бледной коже. Её вырвали из камеры, раздели догола, и её обнажённое, покрытое мурашками тело поместили в вертикальную стеклянную капсулу, похожую на саркофаг, подключив к системе Nook-11 десятками холодных датчиков-присосок и игл. В соседней, идентичной капсуле лежал андроид – чистая, безликая машина цвета слоновой кости, также опутанная проводами и соединённая с интерфейсом.

Пульс девушки на мониторе учащённо бился, выдавая животный, немой страх. Её дыхание запотевало стекло. Профессор, не глядя на неё, занял место за пультом управления, где мигали сотни огоньков.

– Запускаю протокол, – его голос прозвучал сухо, разрезая гул приборов.

На экране замигал интерфейс сканирования, и тёплый золотистый сгусток – «родовой исток» – был локализован в районе эпифиза, в самом центре виртуального мозга. Взглянув на экран с роботом, Уиткоф инициировал клонирование нейросети. Nook-11 с помощью нанороботов, движущихся как серебристый туман, с ювелирной, нечеловеческой точностью начал воссоздавать точную копию мозга девушки в голове андроида. Скафандр машины наполнился вязкой, синеватой охлаждающей жидкостью.

– Всё готово, профессор, – раздался бесстрастный, металлический голос ИИ.

Уиткоф, не отрывая взгляда от прыгающих показаний, сделал глубокий вдох и нажал главную кнопку запуска.

Девушка в капсуле резко, судорожно напряглась, будто от удара током, её глаза закатились, и она замерла, обмякнув на поддерживающих ремнях. Кривая её пульса на мониторе, издав пронзительный звуковой сигнал, превратилась в прямую, зелёную, безжизненную линию.

Профессор сжал кулаки так, продолжая вглядываться в экран с данными робота. Ничего. Тишина. Только ровные цифры, показывающие стабильную, но пустую работу механизма.

– Ничего… Не получилось… – прошептал он, сгорбившись, словно под невидимой тяжестью, и резко, почти побеждённо, направился к выходу, охваченный горьким, всепоглощающим разочарованием.

В этот момент за его спиной раздался чёткий, сухой механический щелчок, а затем – мягкое, влажное шипение гидравлики, впускающей воздух в суставы.

Уиткоф замер, будто поражённый током, и медленно обернулся. Рука андроида в капсуле плавно, почти неловко сгибалась в локте, пальцы сжимались и разжимались, изучая новую, непривычную форму. Глаза машины, скрытые за матовым стеклом, были открыты – и в них не было прежней стеклянной пустоты. В них, в глубине оптических сенсоров, читалось осознанное, живое, растерянное внимание, пытающееся сфокусироваться на мире.

Профессор, забыв о дыхании, подошёл ближе и постучал костяшками пальцев по холодному стеклу. Взгляд андроида немедленно, с животной быстротой, сфокусировался на нём, следил за движением.

– F1566, – голос Уиткофа дрогнул, срываясь на хрип.

Механическая рука, без колебаний, почти изящно поднялась, остановившись ладонью перед стеклом, как бы в немом приветствии или вопросе.

– ДА! – крик профессора, дикий, триумфальный, прозвучал как выстрел в тишине лаборатории. – Наконец-то! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО!

Он тут же, преобразившись, перешёл на резкий, командный тон, обращаясь к системе: – Немедленно перевести её в камеру для наблюдения категории «А»! Сканировать все показания датчиков каждую миллисекунду! Я хочу полный отчёт через час! И доработать все системы стабилизации для презентации нового тела!

Отойдя от капсулы, он снова пробормотал, уже для себя, глядя на свою дрожащую руку, с неподдельным, почти детским изумлением:

– Я не могу поверить… У нас получилось. Черт возьми, у нас действительно получилось.

Отрывок из (Дневника Журналиста) – Информация от анонимного источника.

F1566. Внутреннее название проекта – «Ева». Это был не символ, а лишь аккуратная бухгалтерия истоков: первая строка в журнале, первый жизнеспособный экземпляр, первый голос, которому предстояло научиться произносить «я». Лаборатория встретила её стерильным холодом, шёпотом насосов и запахом озона – словно тишина, затаившая дыхание перед первой нотой.

Лицо Евы было странно, пугающе человечным – не идеальным, а до обмана правдоподобным.

В Эргополисе кипела жизнь, но не такая, как на улицах обычных городов, наполненных смехом, спонтанностью и случайным теплом. Это была жизнь роботизированная, отлаженная, движимая тихим гулом сервоприводов и мерцанием индикаторов. Со временем роботы и андроиды-учёные, с безупречными, лишёнными усталости движениями, полностью заменили людей в белых халатах, отправив их на заслуженный и обеспеченный, но бесцельный отдых в виртуальных резиденциях.