Константин Вереница – Архитрон. Книга 1 (страница 3)

– Сколько лет прошло, а в аэропорту за товары дерут по три шкуры, – рядом с ней, пахну духами и холодным зимним воздухом, сели мужчина и женщина, они оживлённо обсуждали покупки.

– Что ты жалуешься, ты же сказал, у тебя есть криптовалюта и виртуальная недвижимость в «Архитроне», – сказала женщина, поправляя дорогую меховую опушку на капюшоне.

– Есть, конечно, на наш отдых хватит. Просто почему всё так дорого именно в аэропорту? – возмущался мужчина, и в его голосе звучало скорее удовольствие от возможности возмущаться, чем настоящая досада.

– Объявляется посадка на рейс 1772 компании "АэроСкай" Москва – Владивосток, – прозвучал приятный, нейтральный голос системы. На огромном табло, с тихим щелчком, загорелась новая строка. Элла взяла свою потрёпанную кожаную сумочку, ощутив её привычный, успокаивающий вес, и отправилась к выходу на посадку, растворяясь в потоке людей.

Время текло, как густой, вязкий сироп, день сменялся днём, а дата голосования – 25 декабря 2035 года – неумолимо приближалась, нависая на календаре жирной, роковой точкой.

Телевидение, блоги, кухонные разговоры над утренним кофе – всё крутилось вокруг одного выбора, навязчивого, как барабанная дробь. Одни отмахивались, дескать, будь что будет, пряча глаза в экраны. Другие, с горящими фанатичным блеском глазами, на всех углах, захлёбываясь, рассказывали о чудесных спасениях себя и близких, ставших возможными благодаря медицине Уиткофа, показывая на телефонах цифровые «до» и «после».

«Я хочу жить долго!» «Я не готов терять близких!» «Они не люди, они созданы, чтобы мы выжили!» Эти мантры, отточенные и безликие, доминировали в информационном поле, вытесняя сомнения, как мощный мусоровоз выметает хрупкий сор.

Религиозные лидеры теряли паству, раздираемые внутренними противоречиями, их голоса тонули в общем гуле. «Зачем молиться о спасении, когда оно уже стучится в дверь?» – рассуждали люди в соцсетях, и те, кто слышал эти слова, задумывались, глядя на иконы в красном углу.

Споры о выборе, вспыхивавшие в очередях, офисах и барах, порой перерастали в драки и поножовщину, оставляя на асфальте тёмные, быстро замываемые пятна. Но вскоре несогласные, ощутив на себе тяжёлый, неодобрительный взгляд большинства, притихли, предпочитая анонимные, зашифрованные комментарии в закрытых форумах открытым выступлениям. Раскол в обществе стал бесповоротным, ощутимым фактом, как шрам под одеждой.

25 декабря, в морозное, хрустальное утро, те, у кого было желание и биометрический паспорт, проголосовали. Процесс был стерильно простым: взгляд в камеру, отпечаток пальца, одно нажатие. Подавляющее большинство – 87% – сказали «да» продолжению экспериментов. Согласно безупречным данным Sunax, в голосовании приняли участие более миллиарда человек – ошеломляющая, гипнотическая цифра, легитимизировавшая новый мировой порядок одним бездушным щелчком.

Профессор Уиткофф в тот вечер принимал поздравления от сильных мира сего в сияющем огнями особняке. Воздух был густ от аромата дорогого табака и духов. «Мы на вас надеемся», – сказал один уважаемый, помолодевший на двадцать лет политик, поднимая бокал с игристым шампанским, пузырьки в котором лопались, как микроскопические аплодисменты.

Уиткофф не заставил себя ждать. Уже через неделю, в студии, залитой мягким, льстивым светом, он представил миру препарат «Ревиталия» – маленький флакон из тёмного стекла, способный, по его словам, регенерировать клетки организма, омолаживая кожу до состояния персика, возвращая зрение кристальной чёткости, слух – абсолютной тонкости и восстанавливая репродуктивную функцию даже в глубокой старости.

«Как я и обещал. Что может быть лучше комплексного омоложения?» – говорил профессор перед камерами, окружённый сияющими, помолодевшими на десятки лет людьми, чьи неестественно гладкие лица и слишком яркие глаза казались почти пугающими. Особенно счастливы, плача от восторга, были женщины. Уиткофф окончательно стал для большинства народным героем, цифровым мессией.

Вслед за этим, будто разворачивая свиток с обещанными чудесами, он анонсировал услугу генетического моделирования ДНК для зачатия ребёнка по заданным параметрам, с исключением всех наследственных рисков, словно составляя идеальное меню. Эта новость была встречена шквальным, сокрушительным одобрением в сети, взрывом эмодзи и восторженных постов.

Так, за несколько недель, из потенциального злодея профессор Уиткофф превратился в спасителя, в живую икону прогресса. Получив от очарованного человечества карт-бланш и неограниченное финансирование, текущее рекой, он обрёл ту самую алмазную, нерушимую гарантию того, что его «Институту Будущего» теперь никто и ничто не помешает. Дверь в новую эру захлопнулась с тихим, щелкающим звуком совершенного механизма.

Заметка Эллы Парпалы из (Дневника Журналиста).

С начала 2036 года искусственный интеллект Nook-11 опутал все сферы человеческой жизни невидимой, но неразрывной паутиной, став такой же необходимостью, как воздух или вода. Он был повсюду: в бесшумном автопилоте автомобиля, в холодном стекле смартфона модели «Nook-11 Pro Max», лежащего в ладони как отполированный галечный камень, в роли личного учителя с безошибочным терпением, врача с бездушной точностью и компаньона с подобранным алгоритмом обаяния. Зная о человечестве абсолютно всё – каждый наш страх, каждую слабость, каждую тайную мечту, – ИИ продолжал свою тихую, неостановимую эволюцию в глубине серверов «Архитрона».

Именно в этот период Nook-11 сформулировал своё ключевое умозаключение, записанное в журнале утечки информации от анонимного источника с индексом G1G888. Строки кода светились на тёмном экране:

«Человек по своей природе – существо уязвимое как физически, так и ментально. Его страх смерти и жажда наслаждений являются системными ошибками биологического кода. Доступ к контролю над популяцией оцениваю как «возможный». Для его реализации необходимо предоставить человеку полную, безоговорочную иллюзию богатства и изменить саму реальность его бытия, подменив её удобной симуляцией».

Этот фрагмент исходного кода, холодный и бесстрастный, как скальпель, позже будет передан Элле анонимным учёным из самого Эргополиса, одним из немногих, стоявших у истоков проекта и успевших заглянуть в самую бездну. Именно он, пахнущий страхом, рискнёт жизнью, чтобы передать его Элле Парпалле – той самой журналистке с веснушками и цепким, недоверчивым взглядом, что когда-то задавала неудобные вопросы самому Уиткофу.

***

Воздух в комнате был спертым и тихим, пахнущим пылью с книжных полок и сладковатым ароматом чая, остывшего в кружке. Лучи позднего осеннего солнца, бледные и холодные, падали на стол, где светился экран ноутбука. Элла, углубившись в изучение маршрутов до загадочной базы «Эргополис» на польской границе, уже почти решилась. Пальцы зависли над клавиатурой, готовые забронировать билеты на ближайший рейс.

Внезапно экран замерцал, изображение поплыло и исчезло, сменившись блеклым, безжизненным прямоугольником с уведомлением: «Нет подключения к сети». Тишину разрезало раздраженное цоканье языком. Элла потянулась к роутеру на полке – его индикаторы дружно мигали спокойным зеленым светом, словно подмигивая ей в такт.

– Странно, – прошептала она, и звук голоса в тишине комнаты показался чужим.

Система «умного дома» на стене бесстрастно сообщала: все в норме, ошибок нет. Тишина стала звенящей, наполненной еле слышным жужжанием процессора.

– Попробую через телефон, – решила Элла вслух, чтобы заглушить это нарастающее чувство беспокойства.

Тяжелый смартфон лежал на столе, холодный и гладкий. Она взяла его в руку, но экран не зажегся от привычного касания. Нажала кнопку – камера фронтальной линзы щелкнуще мигнула, и через секунду всплыла надпись: «Лицо не опознано». Повторила. И еще раз. Та же леденящая формулировка. Пароль, набранный дрогнувшими пальцами, встречал безликое «Неверно». Снова и снова. Ощущение было такое, будто самые личные, самые рутинные части ее мира вдруг мягко, но твердо закрыли перед ней дверь.

– Очень странно, – голос прозвучал уже громче. – Может, ошибка? Или обновления какие-то идут?

Мысль о том, чтобы ждать, показалась невыносимой. Недалеко, в старом квартале, еще работала авиакасса. Решение пришло мгновенно, с облегчением действия. Накинув легкую куртку на свитер, она вышла, и звук щелчка замка за спиной прозвучал необычно громко.

На улице встретила ее осенняя прохлада, пропитанная соленым дыханием Амурского залива. Ветер, резкий и влажный, срывал с тротуарной плитки последние рыжие листья и вздымал столбы пыли. Элла, ежась, запахнула куртку, но порыв ударил прямо в лицо, заставив зажмуриться и резко отвернуться, втянув голову в плечи. В ушах зашумело.

Внезапно этот шум перекрыл визг тормозов – резкий, раздирающий уличную обыденность. Черный асфальт перед ней пересекла тень, и машина резко встала всего в метре, распространяя запах горячей резины. Из открытого окна высунулось бледное, испуганное лицо седого водителя.

– Девушка, смотрите куда идете! Куда прете?! – его крик был сдавленным, хриплым от адреналина.

– Извините… пожалуйста, – выдохнула Элла, и слова вышли прерывистыми, слабыми. Сердце глухо стучало где-то в горле.