Константин Вереница – Архитрон. Книга 1 (страница 22)

– Конечно, солнышко, – улыбнулась Мерфи, прислоняясь к косяку и глядя в окно. – Это нужно увидеть. Закаты здесь каждый раз разные – то огненные, то лиловые, то будто всё небо в синяках. Я вот уже больше двадцати лет тут живу, а до сих пор смотрю на эту красоту, будто в первый раз. Как на чудо.

И пока за стёклами бушевал ветер и пел свою ледяную песню водопад, внутри, в этом тёплом, пахнущем блинчиками и мёдом гнезде, было тихо и безопасно. Горка блинчиков таяла, чай остывал, а на горизонте медленно, неумолимо начало клониться к зубцам гор огромное, багровое солнце, готовящееся подарить им прощальное, незабываемое шоу. И где-то далеко, в этом же багровом свете, на опушке леса, возможно, уже замерли, слившись с тенями, безликие стальные фигуры, терпеливо ждущие своего часа. Но здесь, на высоте, этого ещё не знали.

***

– Командир, дозорные на западном рубеже сообщают об активности сил «Эргополиса» в приграничном секторе. Есть признаки мобилизации лёгких ударных групп, – доложил связист, не отрываясь от радара, его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение.

Василич, стоявший перед большой тактической картой, не повернулся, лишь слегка наклонил голову.

– Продолжайте отслеживать. Держите связь с наблюдательными постами. Возможно, это просто демонстрация силы. Игра мышцами перед переговорами.

– Что по лесному угодью и долине у Мёртвого ручья?

– Тишина. В фотоловушки за последние шесть часов попадались только мутанты-шатуны да местная фауна. Ни одного теплового следа крупнее медведя, – последовал чёткий ответ.

– Доклад принял. На связи, – отозвался Василич, делая пометку на карте восковым карандашом.

Дверь в командный пункт приоткрылась.

– Командир, к вам майор Фёдоров, – доложил дежурный.

– Пусть проходит.

– Здравия желаю, Василич, – в кабинет зашёл коренастый, седеющий мужчина с умными, уставшими глазами – майор Фёдоров.

– Здорово, дорогой, – Василич наконец оторвался от карты, и его суровое лицо смягчилось. Он обнял Фёдорова за плечи, похлопал по спине. – Как семья? Как здоровье? Старые раны не тревожат?

– Спасибо, всё в порядке, – Фёдоров слабо улыбнулся. – Супруга здорова, детишки шумят. Кости по привычке ноют к непогоде, но это ерунда. А у тебя как?

– Терпимо. Работа есть, голова болит, – отмахнулся Василич. – Что-то случилось? Смотрю, с нелёгким видом.

– Нет-нет, ничего экстренного, – поспешил заверить Фёдоров. – Хотел отпроситься у тебя – с семьёй съездить к родне, в Ново-Тихвинск. На пару недель. Мила, очень бабушку хочет увидеть, скучает. Да и жене отдохнуть от скал не помешает.

Василич внимательно посмотрел на него, изучая лицо. Искал следы скрытой тревоги, но увидел лишь обычную усталость и искреннее желание.

– Если ты говоришь, что всё нормально, – медленно произнёс Василич, – значит, у меня нет повода откладывать твою поездку. Поезжай, конечно. Только Димку, своего заместителя, оставь за себя. Парень толковый, справится. Документы оформите.

– Спасибо, Василич, – облегчённо выдохнул Фёдоров. – Обязательно привезу оттуда свежего вяленого мяса, знаю, ты его любишь. И домашней настойки от тёщи.

– Договорились. А выезд-то когда планируете?

– Через три дня. Как раз караван с припасами туда идёт, под их прикрытием и двинемся. Пойду обрадую Милу с женой, – Фёдоров крепко пожал руку Василича, кивнул и вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.

Василич остался один. Его взгляд снова скользнул по карте, к отметкам у западного рубежа. «Демонстрация силы», – мысленно повторил он. Но в глубине глаз, скрытых от всех, вспыхнула и погасла тревожная искра. Он глубоко вздохнул, разглаживая ладонью морщины на лбу.

– Так, – громко произнёс он в тишину кабинета, будто отдавая самому себе приказ. – Время ужинать. Пойду-ка я.

Он аккуратно сложил карты, закрыл зашифрованные файлы на своём терминале, нажав серию клавиш, и с привычной, тяжёлой походкой вышел из командного пункта, оставив за собой мерцающий полумрак экранов и тихий гул аппаратуры. В коридоре пахло каменной пылью и варёной крупой из солдатской столовой. Обыденный запах. Обыденная жизнь.

Виола зашла в свою комнату, и её встретила лишь тишина, нарушаемая мерным гулом вентиляции. На кровате, где она оставила Эрика, осталась лишь помятая подушка да целая гора ярких, шуршащих фантиков, разбросанных по ковру, словно след какого-то сладкого пиршества. Эрика – и след простыл.

– Так… – с глухим раздражением пробормотала она, проводя ладонью по лицу.

Она развернулась и быстрым шагом спустилась вниз, к посту консьержки. По мере приближения по каменному коридору нарастал экзотический звуковой коктейль – залихватские песни и быстрая, эмоциональная речь на незнакомом языке, смешанные с ритмичной музыкой. Виола появилась перед стеклянным окошком поста внезапно, как тень, и замерла, наблюдая картину: за пультом тётя Даша, отбивая такт каблуком и покачивая плечами, с увлечением повторяла движения за танцорами на экране своего портативного телевизора.

– Я не помешала репетиции? – сухо спросила Виола, постучав костяшками пальцев по стеклу.

Консьержка вздрогнула, смущённо засмеялась и тут же начала лихорадочно крутить ручку громкости, пока музыка не стихла, сменившись тихим шипением.

– Ой, Владимировна, простите старую дуру! Эти индусы, они такие… подвижные, зажигательные! Вот бы мне мужа такого, ну или хоть похожего, – смущённо оправдывалась тётя Даша, поправляя свою воздушную причёску.

– Ашотик, наш механик, как раз в активном поиске. Может, и не индус, но при большом желании в нём можно разглядеть определённую… ритмичность, – парировала Виола, и её губы дрогнули в почти улыбке.

Обе женщины на мгновение рассмеялись, но смех Виолы быстро угас.

– Ты не видела здесь незнакомого мальчика ?

– Тома, что ли? Видела, конечно, – кивнула тётя Даша. – Мэри сказала, они поедут по канатной дороге к Мерфи. Важное, говорит, стратегическое дело у них.

– Так, Мэри. Понятно. Ладно, спасибо, – коротко бросила Виола и уже разворачивалась, чтобы идти, когда в узком проходе буквально столкнулась с массивной фигурой.

– Куда так торопишься, профессор? Чуть не впечатала меня в каменную кладку, – пошутил Василич, но в его голосе не было веселья, лишь усталая оболочка шутки.

– Да вот, дочь твою ищу. Вместе с нашим молодым беженцем. Устроили самоволку.

– Не понял, – лицо Василича сразу стало каменным. – Куда делись?

Виола молча, с выразительным взглядом, показала пальцем вверх, в направлении скальной лаборатории Мерфи, прилепившейся где-то под самыми облаками.

– Вот же пузырь бесшабашный! – голос Василича, не повышая тона, приобрёл опасную, сжатую густоту. – Я же ей настрого запретил самостоятельно на том древнем гробу кататься!

– Ну, ты же знаешь, что твои запреты её интересуют примерно в той же степени, в какой кота – расписание поездов. Она вся в матушку, – с лёгкой, но усталой усмешкой заметила Виола.

– Да… это точно, – выдохнул Василич, и в его глазах на миг мелькнула знакомая боль, смешанная с гордостью.

– Ну что ж, идём тогда, – он кивнул в сторону своего кабинета. – Свяжемся с мадам Мерфи. Узнаем, что за «стратегическое дело» они там вершат на высоте птичьего полёта.

– Сегодня связь просто издевается, – ворчала тётушка Мерфи, не отрываясь от окуляра телескопа. Её голос терялся в гуле водопада за стеклом. – Уже второй раз с управления пытаются дозвониться. Слышу только треск и обрывки фраз. Надеюсь, там ничего серьёзного. – Она откинулась и с раздражением постучала пальцем по корпусу старого проводного телефона. – Сколько дней я прошу починить этот проклятый кабель! «Завтра, Мерфи, завтра». Кормят завтраками, а сейчас экстренно связаться не могут.

***

– Хватит валяться, браток. На, выпей, прояснится, – сержант Васильев протянул отцу Эрика запотевший стакан.

Тот с трудом поднялся, сел на край койки и схватился за голову, где, казалось, маленькие гномы били в наковальни.

– Давай, не бойся, проверенное средство. Опохмелиться надо правильно.

Мужчина взял стакан, с недоверием посмотрел на мутноватую жидкость на дне и сделал осторожный глоток. Его лицо тут же скривилось в гримасу, будто он откусил лимон.

– Вот, вот, теперь водичкой запей, сгладь удар, – Васильев ловко подсунул ему кружку с чистой водой.

– Ну вот, теперь полегчало, гляди.

– Я, брат, тоже вчера, считай, на вертолёте ночном летал, да на карусели перед сном покатался, – хрипло шутил сержант, усаживаясь рядом. – Чувствовал, как земля-матушка из-под ног уезжает.

– Метод, братан, есть верный, – отозвался с соседней койки солдат по имени Валера, растирая виски.

– Какой ещё метод? – скептически хмыкнул Васильев.

– Заземлиться надо. По-настоящему. Босой ногой на камень встаёшь, лучше на сырую землю, и орешь что есть мочи: «Я тут! Меня тут! Остановите-и-те!». И всё как рукой снимает. Проверено.

– Ты, Валера, вчера не самогон ли с техническим спиртом мешал? Что за шаманские практики? – расхохотался Васильев.

– Лучше гляди, как раньше гепарды за антилопами гонялись, – отмахнулся Валера, хватая пульт и прибавляя громкость на старом телевизоре, висящем на стене.

Наверху, в обсерватории, приближался закат. Мэри, Эрик и тётя Мерфи, завернувшись в один большой шерстяной плед, молча смотрели, как небо на западе превращалось в полыхающую мастерскую. Багрянец, золото и глубокий индиго смешивались в причудливых разводах, отражаясь в миллиардах брызг водопада.