Константин Вереница – Архитрон. Книга 1 (страница 21)

– Тётя Даша, здравствуйте! Мы идём выполнять важное стратегическое задание, – с пафосом отрапортовала Мэри, вытягиваясь по стойке «смирно».

– Надо же, – прищурилась тётя Даша. – А батя-командир в курсе? – Она уже потянулась к тяжеленной чёрной трубке старого телефона.

– Конечно, в курсе! – глаза Мэри стали круглыми и невинными. – Он просто сильно устал, всю ночь не спал, охранял периметр. И сегодня утром так накричал на одного солдата, который мешал ему уснуть, что я даже испугалась. Не стала его тревожить. Оставила записку, что иду к тёте Мерфи помогать с гербарием.

Тётя Даша, услышав историю, покачала головой с материнской жалостью и положила трубку на рычаг.

– Не бережёт себя наш Иван Васильевич, совсем забыл, что он не железный, – вздохнула она.

– А это кто с тобой? Что за парень симпатичный? – её внимательный взгляд упал на Эрика.

– Это… это Том! – не моргнув глазом, выпалила Мэри. – Он из Москвы, кузен… кузен дяди Джерри! Приехал погостить.

– Только смотрите, без происшествий. И чтобы к ужину были как штык.

Она устроилась поудобнее в кресле и снова уткнулась в экран портативного телевизора, где шёл старый индийский сериал. Звук она прибавила, и мелодичная, напевная музыка заполнила помещение, под которую тётя Даша начала ритмично покачивать головой.

– Фух, пронесло, Том, – Мэри схватила его за руку и потащила дальше. – Тебе, кстати, имя подходит. В мультике они тоже вечно носятся и почти не разговаривают.

Они вышли на открытую галерею, и перед Эриком, как живая карта, развернулся величественный вид расщелины, в которой кипела жизнь города-улья. Его взгляд пополз вверх, по каменным ярусам, и замер на самой вершине центральной скалы, разделявшей поселение. Там, господствуя над всем, стояла исполинская, покрытая потеками ржавчины и поблёкшей краской пушка, её дуло, похожее на жало, было направлено в небо.

– Это «Скай-Клиф», Небесный Утёс, – сказала Мэри, следуя за его взглядом. – Папа её строил, когда был молодым, мама мне рассказывала. Говорила, он тогда всё время пах сваркой и машинным маслом.

Она снова взяла его за руку, и они пошли по узкой, вырубленной в скале улице, которая змейкой вилась вверх. Городская жизнь кипела вокруг: из открытых дверей доносились обрывки разговоров и запахи еды, мужики азартно рубились в карты за грубым столиком возле булочной, старенький дед, похожий на гнома, катил сверху на гидромопеде, который пыхтел и шипел, как гигантский, разгневанный чайник, оставляя за собой шлейф белого пара.

Чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер – свежий, резкий, пахнущий льдом и высотой. Сверху, с древнего ледника, цеплявшегося за самые пики, стекала и падала вниз серебристой лентой река, рождая у подножия водопад, чей гул был слышен даже здесь. Эта вода давала жизнь всему поселению. А в самой глубине расщелины, у подножия водопада, стояла компактная ядерная станция – её купола блестели на солнце; сила падающей воды крутила турбины и охлаждала реакторы, давая свет и тепло каменному городу.

Мэри и Эрик подошли к самой скале, к неприметной металлической будке. Мэри нажала на крупную, зализанную до блеска кнопку. Где-то высоко над ними раздался скрежет, и по натянутому тросу, дрожа и покачиваясь, стал спускаться старый подъёмник – кабинка, когда-то служившая на давно заброшенных лыжных курортах в соседних долинах.

– Правда, здесь красиво? – задумчиво проговорила Мэри, глядя на расстилающуюся внизу панораму. – У меня такое чувство, что я где-то тебя видела… давно. Но не могу вспомнить где.

Подъёмник с лёгким ударом достиг площадки. Мэри открыла дверцу, втолкнула внутрь Эрика и впрыгнула сама. Кабинка, скрипя, тронулась вверх, набирая высоту вдоль скалы, так близко к водопаду, что в воздухе висела водяная пыль.

– Так, окна нужно закрыть, а то вымокнем до нитки, – Мэри задвинула потрескавшиеся пластиковые створки и уселась напротив Эрика, упираясь в него носками своих ботинок.

– А вы совсем немногословны, мистер Том, – она склонила голову набок, играя. – Может, вы шпион? Или секретный агент? – Она засмеялась, и этот звук потонул в гуле падающей воды.

Эрик в ответ лишь улыбнулся, но на сей раз улыбка была чуть увереннее. Он смотрел, как её волосы колышет ветер из щелей, как её глаза горят азартом.

Во время подъёма вокруг открывался всё более грандиозный вид: зелёный океан леса у подножия гор, а за ним – бескрайнее, жёлтое, будто выжженное полотно пустыни, уходящее к горизонту.

– Папа говорил, вы пришли оттуда, – Мэри тихо сказала, указывая в сторону пустыни. Эрик медленно повернул голову. Он узнал эту бесконечную, безжизненную равнину на краю мира. Там, в мареве, начинался их путь. Там остался страх.

– Там, наверное, очень страшно, – прошептала Мэри, глядя в ту же сторону.

– Мы приехали! – кабинка дёрнулась и замерла на маленькой площадке, вбитой прямо в скалу.

Мэри выскочила первой, протянула руку Эрику и повела его по узкому мостику с шаткими перилами к тому самому скальному зданию. Оно, подобно гигантскому орлиному гнезду на огромных стальных опорах-кронштейнах, впивалось в каменную грудь утёса, предлагая панорамный вид на всё, что осталось внизу и впереди.

– Мэри, я так и думала, что это ты, – сказала тётя Мерфи, появившись в дверном проёме, чтобы посмотреть, кто пожаловал на подъёмнике в такую погоду. Её голос был хрипловатым от постоянного шума водопада, но тёплым, как плед.

Тётя Мерфи была небольшого роста, крепко сбитая, с пышной шапкой огненно-рыжих кудряшек, торчащих в разные стороны, и короткой, практичной стрижкой. Она тепло, по-матерински обняла Мэри, а затем, не смущаясь, и Эрика, прижав его к себе на секунду. От неё пахло древесной смолой, мокрой шерстью и чем-то сладким.

– А это что за красавец с тобой? Жених, что ли, наметанный? – спросила тётя Мерфи, подмигнув Мэри.

Мэри покраснела так, что её веснушки почти исчезли на алом фоне, и смущённо заёрзала.

– Тётя Мерфи, ну что вы так сразу! Это мой друг. Он из Москвы, в гости. И он… он не разговаривает.

– О, как. Поняла, поняла, – кивнула Мерфи, не становясь серьёзнее. – Ну, заходите, заходите, пока совсем не намокли. Сегодня ветреница – водопад в такое время превращается в настоящего разбушевавшегося духа.

И вправду, от порывистого ветра могучий водопад, низвергавшийся с головокружительной высоты, распускался веером ледяных брызг, которые, словно холодные, мокрые руки, накрывали полгорода колючей пеленой.

Внутри у тёти Мерфи было просторно и невероятно уютно. Почти всю стену занимало панорамное, слегка изогнутое окно, открывающее захватывающий вид на всю горную систему. Возле окна на треноге стоял внушительный телескоп с потёртой от времени бронзовой отделкой. Это была и метеостанция, и пост наблюдения, а тётя Мерфи, её бессменная хозяйка, жила здесь же.

Мэри и Эрик скинули ботинки у порога и ступили босыми ногами на пушистый, вязаный крючком ковёр, растянутый по центру комнаты.

Мэри сразу же подбежала к телескопу, вертя колёсико настройки.

– Я разогрею вам блинчиков, с вареньем из голубики, – сказала тётя Мерфи и скрылась на кухне, откуда сразу же послышалось уютное шипение.

Эрик медленно подошёл к самому окну. Его отражение, бледное и нечёткое, наложилось на грандиозный пейзаж. От помещения по скале, как стальные лианы, расходились толстые, в чёрной изоляции кабели: одни тянулись вверх, к массивному основанию пушки «Скай-Клиф», другие уходили вниз, в тело города, питая его светом и связью. Высота вызывала лёгкое головокружение, и Эрик инстинктивно отступил на шаг от стекла.

– Не бойся, посмотри сюда, – Мэри, не отрываясь от окуляра, поманила его рукой. Эрик подошёл, и она подвинулась, давая ему место. Он наклонился, прильнул к холодному металлу. В кружке зрения плавали облака, а вдали, в мельчайших деталях, виднелся край леса, где каждое дерево казалось отдельным, резным.

– Красиво, – тихо сказала Мэри, как бы за него.

– Дом тётушки Мерфи – одно из самых моих любимых мест во всём мире, – призналась она, отходя от телескопа и плюхаясь на пол, скрестив ноги по-турецки. Она уставилась на горизонт, где горы встречались с небом.

– Мэри, деточка, я надеюсь, ты предупредила папу, что ты у меня? – спросила тётя Мерфи, возвращаясь с подносом, на котором дымились тарелки с румяными блинчиками и стояли кружки с парящим чаем, пахнущим травами и мёдом. – В прошлый раз он, помнится, был не в полном восторге от твоих самостоятельных полётов на подъёмнике.

– Нет, не говорила, – Мэри сделала невинное лицо. – Но если спросит – скажу, что была у вас. Это же не ложь!

– Какая хитрая девчонка растёт, – покачала головой Мерфи, но в её глазах светилось одобрение. – Ну, копия мамы, один в один. Расскажи теперь про своего молчаливого друга.

– Том, пойдём есть, – Мэри вскочила, взяла его за руку и усадила за низкий столик рядом с диваном, заваленным подушками. – Он недавно здесь, но сколько я его знаю – он не разговаривает. Совсем. Щекотки боится, смеётся иногда, но слов – ни одного.

– Я думаю, ты, Мэри, вполне справляешься с разговором за вас двоих, – пошутила тётя Мерфи, подливая им чаю.

– Обожаю ваши блинчики с ягодами, тётушка. Спасибо, – набивая рот, проговорила Мэри.

– Можно, мы побудем у вас до заката? Я хочу показать его Тому. Такой закат он точно нигде не видел.