Константин Вереница – Архитрон. Книга 1 (страница 15)

Он поправил очки, твёрдым жестом поправил затвор карабина на столе и, не теряя ни секунды, широким, энергичным шагом в сопровождении двух безмолвных охранников направился на командный пункт, его тень гигантским и угрожающим силуэтом металась по неровным каменным стенам.

На КП министра, в пронизанном гулом генераторов и мерцанием экранов полумраке, ждал «гость». Не человек – робот по имени Шепард, застывший в неподвижности, как идол из чужого мира, в сопровождении трёх таких же безмолвных Охотников. Бывший морпех, а ныне – директор департамента розыска Эргополиса.

Его корпус был собран из матовых чёрных керамических пластин, похожих на хитиновый панцирь; между стыками, при каждом микро-движении, перекатывались и напрягались жгуты синтетических мышц, напоминающие живые, но лишённые тепла сухожилия. Поверх брони был небрежно наброшен жёлтый, выцветший плащ с разрезанными полами – странный, почти издевательский элемент, придававший его виду театральную, жутковатую пафосность.

– Какие люди! В Голливуде не бывает таких встреч! – почти радостно произнёс Шепард, его синтезированный голос звучал подчёркнуто бодро, неестественно громко в каменном мешке. – Василич, а ты, я смотрю, для своих лет отлично сохранился. Поздравляю.

– Сохранился, – сухо, одним словом парировал Василич, даже не кивнув. – С чем пожаловал? Или просто пыль с мотоциклов стряхнуть?

– Да так, шёл мимо, решил проведать старого друга, – синие линзы сузились, будто в улыбке. – Поинтересоваться, как дела. Как поживает твоё… царство?

Василич промолчал, давя на гостя своим тяжёлым, испытующим, абсолютно не верящим ни единому слову взглядом. Его руки оставались скрещенными на груди.

– Ладно, ладно, не терпится до дела, – Шепард махнул механической кистью, шелест плаща был похож на шорох сухой кожи. – Ищу кое-кого. Двое особо опасных подопытных сбежали из нашей лаборатории. На них, к сожалению, испытывали экспериментальную вакцину от сибирской язвы. Увы, провал. Теперь они – ходячие биологические бомбы. Любой, кто с ними контактировал, уже обречён. Эпидемия запросто выкосит твои уютные пещеры до последнего ребёнка. И всё – капут вашим бородатым ребятам. Жалко.

– Сибирская язва? – Василич язвительно, беззвучно усмехнулся, лишь уголок его рта дёрнулся. – Мне кажется, язва здесь всего одна, и она, увы, неизлечима. И стоит прямо передо мной. – Он выдержал паузу, давая словам осесть. – Мы никого не видели. Так что можешь свои страшилки и басни сочинять в другом месте, Шепард. Здесь им не верят.

– Что ж ты такой злой-то стал, старина? Колени на погоду крутят? Или магнитные бури достали? – не унимался робот, его голос продолжал звучать с натужной приветливостью.

Василич продолжал молчать, словно скала, на которую бьются волны. Его неподвижность была красноречивее любых слов.

– И где же ваше легендарное горное гостеприимство? – развёл «руки» Шепард. – Я несколько суток шёл по следу. Неужели не удостоишь старого товарища даже краткой экскурсией по своим владениям? Мы же не враги. Повторяю: я твой друг. Меня искренне задевает эта… ледяная холодность.

– Я сейчас прямо расплачусь от умиления, – без малейшей тени улыбки ответил Василич. – Надеюсь, не разобью твоё стальное сердце отказом.

Шепард на мгновение замолк. Его оптические сенсоры с лёгким жужжанием сфокусировались на лице министра, сканируя микродвижения, температуру, пульс.

– Шучу, – неожиданно смягчился Василич, и в его голосе впервые появились какие-то оттенки, но это были оттенки стали, а не тепла. – Заходи. Думал, ты тут один юморист? – Он мотнул головой в сторону низкой, укреплённой балками двери, ведущей вглубь комплекса. – Но один. Без свиты. Пусть твои железные дружки подождут на воздухе. У нас тут тесно.

– Вот это уже по-человечески, – кивнул Шепард, и его плащ колыхнулся. Он отдал беззвучную, моментальную команду Охотникам, те разом, синхронно развернулись и замерли, обратившись к лесу.

Робот и министр скрылись в зевающей темноте пещеры, и тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась за ними, отсекая внешний мир. В небольшом предбаннике КП воцарилась тишина, нарушаемая лишь настойчивым гулом генератора и мерным тиканьем какого-то прибора.

Ворота скального тоннеля с глухим, окончательным стуком, похожим на удар по наковальне, закрылись, отсекая внешний мир с его слепящим солнцем и оставив снаружи лишь отголоски ветра.

– И как вы тут, в этой каменной утробе, вообще живёте? Я уже начинаю чувствовать, как на стыках ржавчина проступает, – Шепард с притворной, натянутой панибратскостью положил тяжёлую механическую руку на плечо Василича. Холод керамики и тихое гудение сервоприводов ощущались даже через ткань комбинезона. – Надеюсь, у вас есть лишнее масло, а то останусь здесь, как тот дровосек из старой сказки, и буду стоять до скончания веков.

– Останешься. Сгодишься вместо ретранслятора – всё равно свой словесный генератор никогда не выключаешь, – парировал Василич, с лёгкой, но твёрдой усмешкой сбрасывая его руку движением плеча.

Они продолжили путь по низкому, вырубленному в скале коридору, где воздух был гуще и пахло пылью, и старой проводкой. Вскоре они вошли в кабинет дежурного наблюдателя – небольшую нишу, заставленную экранами и стеллажами с радиодеталями.

– Чай, кофе или, может, WD-3000? – предложил Василич, с намёком указывая на свободное кресло напротив своего.

– Шуточки у тебя что надо. Только без «тракториста», – фыркнул Шепард, устраиваясь в кресле, которое слегка заскрипело под его весом. Его плащ бесшумно упал на подлокотники.

Оба заняли позиции, и наступила короткая, но плотная пауза, наполненная только тихим гудением аппаратуры и мерным тиканьем часов на стене.

На столе у Василича, рядом с планшетом и рацией, стояла простая деревянная рамка с фотографией. На ней – улыбающаяся беловолосая девушка с ясными, светлыми глазами.

– Ах, милая Элла, – синтезированный голос Шепарда вдруг приобрёл нарочито грустные, почти сентиментальные модуляции. – Прекрасная, солнечная была девушка. До сих пор не могу поверить, что с ней… случилось такое.

Василич промолчал, но его челюсть чуть заметно напряглась, а пальцы, лежавшие на столе, сжались в расслабленные кулаки.

– Василич, – начал Шепард, резко меняя тон на сухой, деловой, будто переключая программу. – У нас с тобой никогда не было проблем. Я знаю, что кто-то из твоих людей приютил моих «зверьков». Выдай их. Взамен я отправлю тебе новые технологии очистки воды, энергорегуляторы. Много чего интересного. Поверь, твои текущие… резиновые утехи в этой пещере сразу покажутся тебе детскими игрушками.

– У меня их нет, – отрезал Василич, доставая из нагрудного кармана смятую пачку сигарет и закуривая одну, неспешно раздувая пламя зажигалки.

– Всё ещё куришь, значит. Так и не бросил, – заметил Шепард, его оптические сенсоры с лёгким жужжанием сфокусировались на тлеющем кончике, анализируя состав дыма. – Вредная привычка.

– А ты, помнится, когда ещё кровь по твоим жилам текла, сам дымил, как паровоз из Старого мира, – парировал Василич, выпуская медленную, цепкую струйку дыма в потолок.

– Помню, – голос робота снова на мгновение стал чуть менее стальным. – Как мы с тобой в том полевом госпитале на нарах лежали, и та медсестра… Марта, кажется? С такими… выдающимися формами. Носила нам тушёнку и сухари.

– Хорошие были времена, – кивнул Василич, и его взгляд, упёршийся в стену, на секунду смягчился, стал далёким.

В этот момент дверь с лёгким скрипом распахнулась, и в комнату, как солнечный зайчик, влетела маленькая Мэри.

– Пап, я хотела спросить… – начала она и замерла на пороге, увидев странного гостя. Её широко раскрытые глаза перебегали с отца на чёрную, блестящую фигуру с синими огнями вместо глаз.

– Пап? Вау! – Шепард с театральным, преувеличенным изумлением приподнялся и присел на одно колено, его плащ шуршал по полу. – Это твоя дочь? Боже правый, какая красавица! Вся в маму, точно, ни капли не в эту старую, мрачную крепость, – он пошутил, кивая в сторону Василича.

– Мой папа самый лучший и самый красивый! – тут же, с детской непосредственностью, возразила Мэри, подбегая и обвивая руками шею отца. Василич нежно обнял её за плечи.

– Вы… вы знали мою маму? – тихо, с робким любопытством спросила Мэри, глядя на Шепарда.

– Да, моя маленькая, – ответил робот, и в его голосе снова появилась та неестественная, синтезированная нежность. – Я и твой отец – очень, очень давние друзья.

– Пап, – девочка обернулась к Василичу, понизив голос до конспиративного шёпота, но его всё равно было прекрасно слышно. – А куда делся тот мальчик из темницы? Я бы хотела передать ему пряники. Он такой грустный был.

– Мы потом поговорим об этом, солнышко, – мягко, но с не допускающей возражений твёрдостью произнёс министр, ласково проводя рукой по её волосам. – Иди, пожалуйста. Взрослые разговаривают.

– Мальчик из темницы? – с притворной, сладковатой заботой поинтересовался Шепард, его синие линзы-глаза сузились, а корпус наклонился чуть вперёд, создавая давящее ощущение. Всё его внимание, словно сфокусированный луч, было теперь направлено на девочку.

– Да, вчера я видела… – начала Мэри, но отец резко, почти рывком перебил её, его голос прозвучал громче обычного, перекрывая детский лепет.