Константин Вереница – Архитрон. Книга 1 (страница 14)

Странное, новое, щемящее чувство окутало мальчика, оставшегося в тишине. Оно было тёплым и колючим одновременно. Впервые за долгое, бесконечное время ему стало не просто страшно или больно – ему стало интересно. Он хотел, чтобы этот лучик света, этот голос, эта ладонь на стекле – вернулись. Так он и уснул, сидя на ледяном каменном полу у самой двери, подложив под щёку собственную руку, вздрагивая и открывая глаза при каждом, даже самом призрачном, шорохе в пустом теперь коридоре.

***

В это время Охотники вышли на след. Без устали, с механическим, всесокрушающим терпением, они прочёсывали местность, метр за метром, их сенсоры сканировали почву, воздух, мельчайшие частицы. И их упорство было вознаграждено: один из них, замерший у груды камней, обнаружил блеснувшую в тусклом свете гильзу, а рядом – несколько темных, почти черных засохших капель на камне, различимых лишь в узком спектре. Мгновенно, без лишних импульсов, координаты и детализированные данные были переданы в общую сеть. Роботы начали стягиваться к точке, как стая стальных хищников, уловивших в ветре тончайший запах крови. Цифровой след, составленный из сломанной ветки, микросдвига почвы и тех самых капель, неумолимо вёл в одну сторону – к подножию гор, где теплился город людей.

Вскоре вся группа уже стояла в гробовом, мрачном безмолвии на опушке леса, на самой границе, где заканчивалась их скрытность и начиналась зона видимости дозоров. Их фигуры, застывшие рядом с мотоциклами, казались инородными вкраплениями в живую ткань леса.

– Запускай «Орлана» на базу. Доложите об обнаружении цели, – раздался безэмоциональный, словто выточенный из льда голос командира, которого звали Арма. Его оптические сенсоры холодным оранжевым светом скользили по силуэтам построек вдали.

В воздух с тихим, почти шепчущим шелестом крыльев взмыл курьерский дрон «Орлан», унося с собой плотный пакет данных и видеозапись с камеры Охотника-первооткрывателя – короткий, безжалостный ролик о гильзе и пятнах на камне.

– Барс, Шанго – займите наблюдательные посты. Максимальная скрытность. Избегайте контакта с местными, – отчеканил Арма, каждый звук в его речи был отдельным, отполированным до бритвенной остроты. Двое Охотников – Барс и Шанго – бесшумно, одним плавным движением сошли с мотоциклов, накинули рюкзаки со специализированным оборудованием для наблюдения и, не нарушив ни одной ветки, растворились в лесной чаще, словно их поглотила сама зеленая тьма.

– Арма, каков план? – спросил четвёртый, его голос был таким же ровным, лишённым человеческих интонаций, чистым продуктом синтезатора.

– Штурм поселения без санкции штаба исключён. Это вызовет полномасштабный конфликт с непредсказуемыми потерями. Беглецы локализованы. Теперь – ждём указаний, – ответил командир, его процессор уже просчитывал вероятные сценарии развития событий, анализируя карту местности.

Повернувшись к последнему бойцу, он отдал новую команду, и его голос приобрел едва уловимый оттенок оперативной конкретики:

– Шимок, двигай к торговцам в западном селении. Выясни обстановку у вертигорцев: численность дозоров, расположение постов, циклы патрулирования. Собери всю полезную информацию. Используй стандартные протоколы взаимодействия с нейтралами.

– Принято, – отозвался Шимок.

Он развернул свой мотоцикл – плавное движение, лишённое суеты. Через мгновение лишь тихий, нарастающий рёв мотора, быстро растворяющийся в гуле леса и расстоянии, свидетельствовал о его отправке. На опушке воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в ветвях и едва слышным гудением систем охлаждения оставшихся Охотников.

***

Утро ворвалось в камеру не светом, а звуком: тяжёлые, ритмичные шаги по каменному коридору и лязг ключей. Дверь распахнулась с глухим, окончательным стуком, впустив поток более прохладного, пахнущего металлом воздуха. Вошёл доктор – сутулый мужчина в потёртом халате, с умными, усталыми глазами. Его движения были быстрыми, резкими, профессиональными. Он молча, почти грубо, оттянул край повязки на плече мужчины, прощупал края раны холодными инструментами. Его лицо не выразило ничего.

– Жить будет, – констатировал он голосом, лишённым всякой теплоты, как будто констатировал исправность механизма, и вышел, не взглянув на мальчика.

– На выход! – отрывисто скомандовал солдат в дверях, и его голос, отражённый стенами, прозвучал особенно громко.

Пленные покорно вышли, и конвой – трое молчаливых людей с карабинами на груди – сомкнулся вокруг них. Они двинулись по коридору, высеченному в скале. Скоро холодные, шершавые стены сменились иным пространством: это был прорубленный в скале туннель, но превращённый в командный пункт. Неровные, сырые своды, с которых капала влага и свисали бледные сталактиты, словно каменные слёзы, нависали над приземистыми, грубыми металлическими столами. На столах горели мониторы, излучающие призрачное зелёное сияние; по ним бежали бесконечные строки кода, отбрасывая мерцающий свет на лица склонившихся людей. По земляному полу, петляя между ног и опор, тянулись толстые жгуты чёрных кабелей, ведущие к массивному, покрытому потёками масла генератору в углу. Его низкий, монотонный гул наполнял грот, становясь физическим ощущением – вибрацией в груди и зубах.

Продвигаясь по этому коридору-убежищу, пленные ловили на себе пристальные, изучающие взгляды. Взгляды без симпатии, но и без явной вражды – скорее, с холодным любопытством к необычным образцам.

– Слишком уж они бледные. Где таких нашли? – пробормотал один из связистов, на миг оторвавшись от экрана, чтобы пропустить их.

– Там, где обычно, – усмехнувшись, бросил конвоир, и в этой усмешке сквозило что-то тяжёлое и понятное только своим.

Наконец, их привели к массивной, тяжёлой бронированной двери, вмурованной в каменную стену. Она была холодной на вид, цвета тусклой стали. Охранник набрал код на панели, раздалась серия тихих, электронных щелчков, и створки с тихим шипением пневматики разъехались в стороны.

Это был кабинет коменданта. Хотя солдаты между собой, в курилках и на постах, называли его иначе – Министр. Но это уже другая история, и она ждала их за этой дверью.

Иван Васильевич, для своих – просто Василич. Предводитель стражи города. Ему за шестьдесят, он – закалённый ветеран, прошедший через ад нескольких вой. Возраст не согнул его; он выглядел подтянутым и собранным, как туго натянутая струна. Каждый мускул, каждый резкий взгляд говорили, что физическая и ментальная форма для него – вопрос выживания, а не пустого тщеславия.

– Допросили их? – спросил Василич, не поворачивая головы, его голос гудел, как отдалённый генератор.

– Нет. Они не говорят. Или делают вид, – отчеканил солдат, стоявший по стойке «смирно».

Василич медленно, с неожиданной для его возраста лёгкостью поднялся с кресла и сделал несколько шагов к пленным. Его невидимый взгляд, скрытый за зеркальными стёклами, казалось, сканировал их, ощупывал, выискивая слабину, считывая историю с каждого ссадина на коже.

– При себе что-нибудь было? – его голос был низким, ровным, без эмоциональной окраски, а всё его внимание было приковано к глазам мужчины, будто он пытался прочесть ответ там, прежде чем услышать.

– Ничего значимого. Кроме самодельной фляги с водой и остатков лесных ягод в кармане, – ответил за того солдат.

– С какой стороны пришли?

– Со стороны пустыни. Следы вели оттуда.

– Пустыни? – Василич медленно, почти театрально, снял очки, прищурил пронзительные, цвета стальной стружки глаза и уставился на пленных ледяным, оценивающим взглядом человека, видавшего за свою жизнь такое, что обычным смертным и не снилось. В его взгляде читалось недоверие, смешанное с профессиональным интересом.

– Василич, приём. – резко раздался голос в его гарнитуре. – У нас гости на дальнем периметре КП.

– Выведите на центральный монитор.

На главном экране, с характерным цифровым шумом, возникли чёткие, угловатые силуэты нескольких машинных фигур, застывших среди деревьев на опушке. Пленные, мельком увидев их, встрепенулись как один. Мужчина инстинктивно, резким движением рванулся, чтобы закрыть собой мальчика, прижав его голову к своей груди, вжимая в тень.

Василич заметил этот мгновенный, животный жест.

– Знакомы? – спросил он коротко, отрывисто и, не дожидаясь вербального ответа, который вряд ли последовал бы, повернулся обратно к экрану, его лицо стало каменным. – Охотники «Эргополиса». Просто так, на прогулку, они к нашим границам не выходят. – Он бросил короткий, тяжёлый, как свинец, взгляд на пленных, мысленно складывая пазл ситуации. – Спрячьте эту парочку в моих личных покоях. Ни слова о них никому. Выделить двух проверенных охранников и нашего медика. Накормите досыта, дайте возможность помыться.

– Принято, – солдат тут же, взяв под локти пленных, увёл их через боковую дверь.

– Что говорит разведка? – Василич снова надел очки, его голос вернул себе привычную ровную холодность.

– Подтверждается визуал. Один из этих железяк попался на фотоловушку у Мёртвого ручья. Активность низкая, ведут наблюдение. Скорее всего, они здесь из-за этих двоих.

– Роботы охотятся на живых людей? – Василич медленно выдохнул, и его следующая фраза прозвучала с резкой, солёной, фронтовой прямотой. – Совсем охренели, что ли, их создатели?