Константин Пылаев – Дева-воительница (страница 41)

Как и вчера, всё взрослое население становища и даже подростки охватили место собрания, но ещё более широким кругом, чтобы Шестеро могли говорить, не боясь быть услышанными толпой. Народу не следует знать, как на самом деле принимаются решения, от которых зависит судьба племени.

Лишь в одном месте живая цепь разрывалась. Оттуда появились те, ради которых всё это и затевалось. Саффи, в боевом, без оружия, с распущенными, по своему обыкновению, волосами, до безумия красивая шествовала в окружении шестерых могучих воинов, рядом с которыми она могла казаться карликом, если бы не одно но — Саффи ступала как королева, и эти шестеро, желая того или нет, были всего лишь её свитой.

Следом, на расстоянии нескольких шагов, отдельно шли шаман, величественно ступая, опираясь на толстый посох, Риз с Вороном и Роксаной, и ещё с десяток разного возраста воинов — свидетелей совета. В самый последний момент к процессии присоединилась, тяжело дышащая Цера. Ей пришлось бежать, чтобы успеть к началу — она не думала, что совет состоится сейчас, до тризны, и не успела предупредить Саффи о главном. Оставалось только надеяться на сообразительность её ученицы.

Появление Церы не понравилось шаману, но он вынужден был смолчать, так как воительница была уважаема многими, являлась ближайшим другом претендента и, похоже, ей было что сказать Кругу.

— Несмотря на твои деяния, ты должна понимать, — произнёс кто-то из Шести у неё за спиной, — такого у кробергов ещё не было, чтобы женщина села на него.

Никто ничего ей не собирался объяснять — ей предоставили свободу действий. Двое — Гамала и Цера впились в Саффи взглядами, полными надежды. Один рассчитывая на страшную ошибку, которую по незнанию могла совершить дева-воительница, другая, что у девочки достанет ума её не сделать.

Саффи подошла к трону, остановилась подле него, внимательно изучая. Ей не требовался стул из золота или драгоценных материалов — и этот вполне сойдёт. Ей нужен символ — символ её власти. И она на него сядет. Но не сейчас. Она не узурпатор — кроберги должны сами, по собственной воле признать её королевой.

Она медленно, изучая каждую деталь незамысловатого предмета обихода, обошла трон, ни разу его не коснувшись, встала рядом, и широко расставив ноги, скрестила на груди руки.

Шаман в ярости заскрежетал зубами, бухтя про себя проклятья. Цера облегчённо выдохнула, и перехватив взгляд Саффи, зажмурилась, кивнув в знак одобрения.

— Так я пока и не села,

— И не сядешь. — тихо, про себя, но чтобы, как бы невзначай, услышала дерзкая девчонка, буркнул Гамала.

— Всякое в жизни случается. Не мне, юной девице, тебе, умудрённому, это объяснять.

Гамала взвился.

— Известно ли вам, что она этой ночью нарушила…

— Да уж ты успел растрезвонить на весь лагерь. — властно оборвал его немолодой, но ещё очень крепкий варвар. — Только глухой не ведает, как ты вошёл к ней в шатёр посреди ночи. — Что ты там делал?

Все шестеро сидевших сочли это смешным, и пряча ухмылки, кто в кулак, кто отвернувшись в сторону, постарались сохранить серьёзность.

— Я желал проверить соблюдение обычая. — будто оправдываясь, протянул блюститель традиций. — Ты находишь это предосудительным, Логар?

— И что она делала, когда ты вошёл? — лениво и с некоторой неприязнью спросил тот, кого назвали Логаром.

Главный шаман, видимо, не ожидавший вопросов, и пологая, что сам факт нарушения ритуала означает святотатство, растерялся.

— Она? Она плакала.

— А он? — с грустной издёвкой продолжил задавать вопросы Логар. — Что делал маг, колдовал?

Гамала принялся озираться в замешательстве.

— Нет. — обладатель свисающих усов всё больше не понимал, к чему клонит один из Шести. — Он её утешал.

— И ты хочешь сказать, — Логар криво усмехнулся, — что брат, услышав, как плачет его сестра, не мог просто поспешить её успокоить, разделить с ней её горе? По-твоему, это преступление?

— Но ритуал… — начал было шаман.

— Отстань от девчонки. Она плакала над телом мужа — чего тебе ещё нужно?

— Но она же его и убила! — не унимался усатый. — Плакала, над тем кого убила?

— Убил его воин, а оплакивала жена. Остальное не наше дело. У тебя ещё что-то? Нет? Тогда с этим всё.

— А нас ты не забыл спросить? — вызывающе заявил молодой, с лицом, обезображенным неудачно вживлённым серебром, юноша, уже знакомый Саффи и Ризу. Кожа на скулах и щеках выглядели отталкивающе — плохо зажившие в детстве шрамы становились красными, когда он гневался, смахивая на свежие язвы. — Здесь Круг Шести, и ты не вождь.

— Что ты предлагаешь, Генда? — устало проронил Логар.

«Красавчик» поднялся, уперев кулаки в бока. Он был огромен, а в плечах, если не больше, то во всякой мере не уступал широтой покойному Эйре. Несмотря на юность, он обладал выдающимся пузом, что для варварской молодёжи было нехарактерно. Окружность его руки вполне можно было сравнить с толщиной ног Риза, причём не в пользу последнего. Довершало, его малосимпатичный образ, разорванное надвое, левое ухо.

— Я думаю, выражу мнение своё, и ещё Ларса, и ещё Шеара. — он кивнул в сторону подобных ему, молодых громил, сидящих рядом. Речь здоровяка была косноязычна, что свидетельствовала о его некоторой туповатости и прямолинейности. — Девку, — он повысил голос, чтобы его слова услышало как можно больше собравшихся, — изгнать, она здесь чужая. Мага прикончить. Ну и остальных.

— Чужая, говоришь? — Логар сидел, уперев лоб в ладонь. — Да? — он зло глянул исподлобья на сторонника мёртвого Эйры. — А не ты ли, пьяный, орал «да», когда она предложила признать её своей? И почему не бросил ей вызов, когда была возможность? Ах да, она же уже валяла тебя в пыли. Не вы ли все, — он внезапно встал и выскочил за пределы круга стульев, быстро идя мимо, застывших в ожидании решения старейшин, кробергов, — признали её достойной женой и равным себе воином? Мне стыдно за вас. — он швырнул под ноги толпе маленький, круглый, чёрного цвета камушек. Подбросил на ладони другой, светлый. — Я кладу белый и хочу, чтобы все это знали.

Он решительно вошёл обратно в круг и бросил в кувшин, застучавший о дно, камень.

— Ты нарушаешь обычаи! — гневно потрясая посохом, запротестовал неугомонный шаман.

— Да, нарушил. И знаешь, что? Эта девчонка, неважно, сядет она на трон или нет, права. Мы пришли сюда, чтобы остаться. Теперь здесь наш дом. Нам придётся изменить не только обычаи — нам самим придётся измениться. Мы будем сыты, мы перестанем убивать других и друг друга за кусок мяса, за полоску земли, способной дать всходы. И война не лучший способ выжить. Она, — Логар показал пальцем, на стоящую изваянием, Саффи, — говорит, что их Империя не оставит нас в покое. Может это и не так, но врагов у нас и так достанет. Нас слишком мало, чтобы биться с ними. Я свой выбор сделал.

Раздался многоголосый гул — речь Логара произвела впечатление. Но на всех по-разному. Кому-то она пришлась по душе, кто-то был против. И всё же тех, кто против было больше.

Кривая усмешка легла на и без того неприятное лицо Генды. Он почувствовал поддержку сородичей и тут же решил этим воспользоваться, чтобы упрочить своё влияние. После смерти Эйры от трона его отделяла только эта маленькая дрянь, с которой ему, здесь у него хватило мозгов признать, не справиться в поединке.

Хотя быть может, дело было не в уме. Покойный Эйра разглядел в этой горе мяса и жира, трусоватое создание, пасующие перед реальной угрозой, поэтому и приблизил к себе. Подтверждением тому — разорванное ухо.

Получив столь незначительное ранение в битве у Кериги, Генда поспешил ретироваться с поля боя, а поскольку он всё же пролил кровь в бою, никто не посмел объявить его трусом. Да и сумасшедших не было — этот боров ударом меча разваливал любой щит и запросто мог заодно отсечь и руку, его державшую.

— Ты стар, и с возрастом стал… — Генда сделал жест, словно подбирал слово, — стал осторожен. Мы желаем идти другим путём. — он встал, и подойдя к кувшину тоже опустил в него камень. — Я свой выбор сделал.

Его примеру последовали остальные четверо, по очереди опуская жребий и повторяя фразу. Толпа стихла, замерев в ожидании. Гамала торжественно перевернул кувшин, высыпая на стол содержимое. Сладостное упоение победой легло на лицо главного шамана.

— Жребий таков. — продлевая удовольствие, усатый тянул слова. — Три белых, — он со злорадством поглядел на Саффи, — три чёрных. Наш ответ — нет. Ты не станешь вождём.

— Не спеши, шаман. — из группы свидетелей вышла Цера. — Не надо.

Вцепившийся в свой посох Гамала, с ненавистью глядел на дерзновенную.

— Как ты смеешь перечить решению Круга? Кто ты такая?

— По обычаю, свидетель может высказаться. — обвинявшая Саффи в издевательстве над шаманом, Цера, ухмыляясь, сама не могла сдержаться, чтобы не подначить его. — Может, ты против обычаев?

— Говори! — жестом приказывая шаману замолчать, Логар разрешил женщине-воину высказаться. — Ты хочешь оспорить наше решение?

— Нет! — гордо глядя в глаза достойнейшему из Шести, во всеуслышание объявила Цера. — Жребий свят.

— Тогда что же?

— Есть тот, чьё мнение важней вашего жребия.

— И кто этот кроберг, что способен заставить меня признать девку вождём? — надменно расхохотался Генда.

Цера обдала волной презрения малолетнего выскочку, и расправив плечи, громко, чтобы не осталось здесь никого, кто бы не услышал её, провозгласила: